Останься в моём мире | [18+]

Еще недавно я была уверена, что справлюсь со всем сама, что смогу пережить последствия своих ошибок в одиночку и при этом ни разу не пискну, вытерплю. Но в итоге я нашла себя разбитой в своей же комнате.

На календаре были выходные, и на них я без угрызения совести выпала из жизни. Проспала, кажется, больше двадцати часов и осталась дальше лежать. Взяв телефон в руки, я увидела несколько пропущенных от Вильяма, пару сообщений и, не став в них копаться, перезвонила ему. Сил разговаривать у меня не было, поэтому я просто мычала ему в трубку, и, почувствовав что-то неладное, он сообщил, что приедет. Долго ждать не пришлось: спустя короткий промежуток времени в мою дверь постучались.

«Какого чёрта его так легко впустили в общежитие?» — подумала я, пока еле как перебирала ногами, чтобы дойти до двери и открыть ему.

— Ты в порядке? Что-то случилось? — с порога начал осыпать меня вопросами Вильям.

Выглядел он обеспокоенно, тяжело дышал и казался напряжённым. Я же в ответ слабо покачала головой и вернулась обратно в постель, ложась лицом к стене. Вильям закрыл за собой дверь и остановился возле меня.

— Руна, — тихо произнёс он, садясь на корточки и кладя свою ладонь мне на плечо. — Поговори со мной.

— Давай не сегодня, — выложив все силы, которые у меня остались, попросила я.

— Я могу как-то помочь?

Я отрицательно замычала.

— Можно тогда я побуду рядом? — осторожными движениями он начал гладить мою кожу, вызывая лёгкие мурашки.

— Мхм.

— Ты завтракала? Пить хочешь?

И снова отрицательное мычание.

— Можем посмотреть фильм, который ты хотела мне показать, — в надежде он цеплялся за что угодно, лишь бы расшевелить меня, но в ответ получил то же, что и до этого.

— Хочешь послушать историю? — вдруг предложил он.

Я не издала ни звука, что Вильям расценил как «да».

— О том, как мы с Гарри познакомились. По идее, это не такая уж увлекательная история, но мне больше нечего рассказать — слишком скучно живу. Так вот, дело было в шестом классе: я — отшельник среди одноклассников, потому что ненавидел детей из богатых семей. Иронично, правда? И в школу меня отдали как раз-таки для таких. Можно сказать, я там выживал, пока не пришёл Гарри. В первый же день он сорвался на какого-то мальчика, который на всю столовую плакал, что в его сэндвиче дешёвая невкусная ветчина. Хотя, насколько помню, ветчина в нём была нормальной... не суть. И вот Гарри наорал на него, что он, цитирую, «избалованная скотина», и запихал в его рот этот сэндвич. Я сидел неподалёку и с восхищением смотрел на эту сцену. А потом Гарри вызвали к директору после уроков. Я подождал его у двери и познакомился. С того дня мы и стали друзьями. А после в нашу небольшую мужскую компанию присоединилась Амелия. Она хорошо относилась к богатым засранцам, ей просто нравился Гарри, и позже она вышла за него замуж. Теперь они ждут ребёнка и пригласили нас на гендер-пати. У меня в кармане лежит твоё приглашение.

Я замерла на мгновение, а потом не спеша повернулась к нему.

— Ты серьёзно? — мой голос прозвучал немощно.

— Да. Амелия очень хочет познакомиться с тобой, как и Гарри... хотя ему просто хочется удостовериться, что ты не выдумка моего сознания, — хмыкнул Вильям, показывая тонкие складки у рта.

— Хорошо, — недолго подумав, кивнула я.

— Это значит, ты принимаешь приглашение? — уточнил Вильям.

— Да.

Концы его губ потянулись в счастливой улыбке, тёмные зрачки увеличились в размере, и в их мгле блеснула слабая искра. Моё сердце сжалось от стыда и жалости, что ему приходилось возиться со мной и радоваться мелочам, которые с нормальной девушкой ему были бы легкодоступны. Остатками здравого смысла я понимала, что мне следовало бы измениться, очухаться от постоянного самокопания и идти напролом через боль, если я хотела стабильной жизни и долгой любви. Айден показал мне, что даже с крепкой выдержкой и терпением человек не сможет выдержать мой вечный скулёж.

— Ложись, — похлопав рядом с собой, сказала я, что потрясло Вильяма.

— Мне кажется, я не влезу, — усмехнулся он, но всё же выпрямился, чтобы снять пальто.

— Я подвинусь, — в качестве доказательства я приподнялась и отползла к стене.

Он повесил верхнюю одежду на спинку стула и лёг рядом. Матрас провалился под его весом, заставляя меня скатиться чуть ли не впритык к нему — к горячему телу, пахнувшему табаком с виноградом. Желая согреться и хоть как-то показать долю своей нужды в нём, я протянула руку через его туловище и обняла.

— Прости, что со мной тяжело, — полушёпотом произнесла я.

— С тобой не тяжело, — опроверг он, и вдруг мягкие губы коснулись моей макушки, оставляя на ней поцелуй. — Главное, знай, что все трудности временные и что я тебе не враг, а союзник.

— Хорошо, — сдерживая откуда-то вдруг появившиеся слёзы, промолвила я. Его слова подействовали на меня как сильнодействующее успокоительное и помогли сознанию наконец избавиться от терзаний.

— Ты уже лучше себя чувствуешь?

— Намного, — кивнула я.

— Не прочь куда-то выйти? — осторожно предложил он. — Прогуляться, провести время вместе.

Недолго думая, я ответила:

— Можно, но мне надо собраться.

— Я подожду, ты только предупреди меня за десять минут до выхода, такси вызову.

— Ты приехал не на своей машине? — нахмурилась я, поднимая голову к нему.

— Да, она в сервисе.

— Ничего серьёзного?

— Нет, — улыбнулся Вильям. — Иди собирайся.

— Иду, иду, — повторила я и, приподнявшись, перелезла через него.

Перерыв весь шкаф в поиске красивой одежды и с божьей помощью найдя её, я заперлась в ванной, чтобы переодеться. Скинула с себя скомканную пижаму, щёлкнула застёжкой бюстгальтера на спине и поверх натянула обтягивающую чёрную кофту, а на ноги — строгие брюки. Волосы оставила распущенными и, выйдя обратно к нему, я не могла не заметить его оценивающий и восхищённый взгляд, особенно застрявший на моей груди.

— Прекрасно выглядишь, — довольным голосом отметил Вильям.

Вмиг засмущавшись, я почувствовала прилив крови к щекам и слабо произнесла:

— Спасибо.

Он продолжал лежать на моей кровати, но уже с книгой в руках, которую взял с башни в углу. На обложке красовалось лицо Стивена Кинга.

Я села за рабочий стол и потянула молнию косметички, полной баночек, тюбиков и кистей ещё со времён старшей школы. Поставив напротив себя маленькое зеркальце, я вытащила пару продуктов и начала приводить себя в порядок. Закрасила синяки под глазами, расчёсала брови, накрасила тушью ресницы и, когда полезла в косметику за вишнёвой помадой, почувствовала на своей щеке его губы. От неожиданности я подскочила на месте, пугая этим самого Вильяма, и, прервав бережный поцелуй, он выпрямился. Видимо, настолько сконцентрировавшись на макияже, я не услышала, как он встал и подошёл, либо же он специально подкрался от скуки.

— У меня чуть сердце не выскочило из груди! — обернувшись к нему, воскликнула я.

— Этого не было в моём плане, — виновато улыбнулся Вильям.

Вздохнув, я всё-таки смягчилась и предупредила его, попутно снимая колпачок с помады:

— Не вызывай такси, у меня есть идея получше.

— Это какая?

— Увидишь, — ухмыльнулась я, через отражение в зеркале смотря на его недоумевающее лицо. — Ты не против сходить в книжный магазин?

— Нет, но я нам столик в ресторан забронировал. Сейчас передвину время, — он достал свой телефон из кармана и поднял к лицу.

— Никогда не была в ресторанах, — призналась я.

— Серьёзно? — на секунду оторвавшись от экрана, удивлённо взглянул он на меня.

— Да. Оглянись, — я провела рукой по своей комнате, — думаешь, у меня есть деньги на рестораны?

— Нет, я не об этом. Я полагал, что тебя водили по ним на свидания или что-то вроде того, — поспешил объясниться он.

Я хмыкнула.

— До тебя у меня были только одни отношения, и то там ресторанами даже близко не пахло. Он был... не из таких, как ты.

— Это из каких?

— Богатых засранцев, — вспомнив его историю, процитировала я.

Вильям ухмыльнулся, явно довольный моим ответом.

— Я думал, ты не слушала меня и только под конец включилась.

— Значит, неправильно думаешь.

— А этот парень... — перевёл тему Вильям и, выключив телефон, засунул обратно в карман. — Вы долго были вместе?

Мне вдруг стало неудобно. Сгорбившись, я закрыла помаду колпачком и кинула её обратно в косметичку, а после тяжело выдохнула:

— Где-то два месяца.

— Ты любила его? — я уловила в его голосе нотки ревности, которые он пытался скрыть за равнодушием, и от этого что-то больно кольнуло у меня в груди.

— Как друга — да, а как...

«...как тебя — нет», — прозвучал ответ у меня в мыслях, но выговорить его мне показалось лишним. Замолкнув на секунду, я повертела головой и заключила:

— В общем, нет, не любила.

Вильям коротко кивнул, сжал губы в нить и больше ничего не спрашивал, делая у себя в голове какие-то выводы. Закончив с макияжем, я вышла из-за стола и встала напротив него. Сквозь его затуманенный взгляд я видела, что он находился где-то далеко, но точно не со мной.

— Вильям, — тихо позвала я, осторожно прикасаясь ладонью к его щеке.

Почувствовав тепло, он очнулся.

— Прости, задумался.

— О чём?

— О том, что мне нужно было признаться тебе раньше. Я потерял столько времени, что мог провести с тобой.

— Мы всё наверстаем, — ободряюще проговорила я, проведя большим пальцем по его скуле. — У нас впереди вся жизнь.

Вильям, как котёнок, приласкался к моей руке и взглянул глазами, полными веры и ласки.

— Ты невероятно красивая, — бархатным голосом искренне обронил он, вгоняя меня в краску.

— Прекрати... — со вздохом пробормотала я, убирая руку с его щеки и опуская голову вниз.

— Почему ты противишься? — его пальцы коснулись моего подбородка и подняли вверх, возвращая потерянный контакт.

— Я не противлюсь, просто реалистично оцениваю свою внешность.

— По мне, ты ошибаешься, — он приблизился так, что стал опалять своим горячим дыханием моё лицо. Наши губы находились в катастрофической близости, и я бы с удовольствием их сейчас поцеловала, но по нему было видно, что он не этого добивался. Аккуратно взяв моё лицо в обе руки, он проговорил: — Мне нравится этот холод в тебе, в твоём вечно грустном взгляде, в твоей бледности и в твоих мыслях. В моих глазах ты единственная, и красота твоя уникальна.

— Давай закончим этот разговор до того, как я не расплакалась, — с лёгким смешком попросила я, откидывая голову назад, чтобы слёзы не размазали макияж. — Мне приятно, правда, приятно, что я тебе нравлюсь такой, какая есть. Честно сказать, мне этого даже не хватало.

— Почему? — нахмурился Вильям, убирая руки с моего лица.

— Меня все вечно упрекали за мой холод, но ты видишь в этом прекрасное, — мой голос надломился от резкого прилива эмоций, и, тяжело сглотнув, я протараторила: — Всё! Проехали! А то тебе сейчас придётся меня успокаивать, в итоге мы не успеем погулять и на этот чёртов забронированный столик тоже.

— Тогда выходим? — сквозь смех уточнил у меня Вильям.

Я аккуратно протёрла под глазами, взглянула в зеркало в надежде, что косметика не растеклась по лицу, и, к счастью, так оно и было.

— Да, — кивнула я и подбежала к шкафу, чтобы достать оттуда пальто. Вильям снял своё со спинки стула и, нырнув в карман, вытащил оттуда красивый белый конверт.

— Чуть не забыл, — с этими словами он положил его на поверхность стола.

Быстро одевшись, мы вышли из моей комнаты и, заперев её на ключ, спустились в холл. Вильям придержал мне дверь, и, поблагодарив его, я выскочила на улицу. До станции было недалеко — всего два квартала, и, взяв Вильяма под локоть, я направила нас туда. Как только мы вышли за пределы кампуса, то сразу же слились в толпе людей, которые, почувствовав потепление, повылазили из своих домов. Портленд наконец ожил после заморозков, а дальше близилась весна, и я с нетерпением её ждала.

— Мы идём на автобусную остановку? — предположил Вильям, увидев впереди одну.

Рядом с ней как раз находилась станция трамвая, и, зацепившись за неё взглядом, я ухмыльнулась:

— Не угадал.

— Трамвай, что ли?

— Да. Мне нравится на нём кататься: едешь спокойно и на город смотришь.

— Я был на нём только единожды, и то это было лет семь назад, наверное.

— Один? И не потерялся?

— Нет, с другом, — неуверенно и зажато ответил он.

— О, тогда получается, я не твой первый гид, — раздосадованно заключила я, и в этот момент нужный нам трамвай остановился на станции.

— Первый спустя семь лет, — попытался сгладить углы он, а я, взяв его за руку, резко ринулась вперёд.

— Побежали, побежали! Он сейчас уедет! — поторопила его я.

Вильям лёгким бегом последовал за мной, и, нырнув в последний вагон прямо перед его закрытием, я облегчённо вздохнула, прижимаясь к его вздымающейся груди. На моём лице засияла улыбка от хлынувшего адреналина, и, подняв на него глаза, я проронила:

— Тебе, наверное, такое в диковинку.

— Зато будет что вспомнить, — отшутился он.

Трамвай тронулся, и я обернулась назад в поиске свободных мест.

— Пошли, — найдя два незанятых сиденья, я сплела с ним пальцы и потянула за собой. Вильям снова послушно поддался.

Мы сели напротив широкого окна, сквозь которое простирался Портленд: его природа, дома, здания, мосты. И не успела я перевести дыхание, как заметила, что взгляды людей вокруг почему-то были направлены на нас, но, поймавшись с поличным, сразу же отворачивались. Вильям непоколебимо сидел, видимо, привыкший к вечному вниманию к своей персоне, а мне же стало неудобно. Хотя чего я ожидала: красивых людей всегда жадно разглядывали.

Чтобы отвлечься и отречься от мира, я достала телефон и наушники, распутала провод и передала одно ухо Вильяму, а второе оставила себе.

— Ненавижу ездить без музыки, — призналась я, открывая на телефоне плейлист.

— Укачивает? — поинтересовался он и воткнул наушник в ухо.

— Нет, просто привычка, — я включила песню, — которая теперь стала зависимостью.

Вильям наклонился, чтобы взглянуть на экран телефона, и с лёгкой усмешкой уточнил:

— «Белый Мустанг»?

— Да, — и тут, уловив его мысли, мои концы губ потянулись вверх. — Почти совпадение.

— Подожди, мне срочно нужно позвонить в салон и сказать, чтобы они перекрасили машину в белый, — пошутил он и жестом сделал вид, что звонит.

Я не сдержала смешок, пока убирала телефон обратно в карман. Между нами тянулся белый провод, и, сократив расстояние, я подсела ближе, кладя голову ему на плечо. Вильям нашёл мою руку и с особой нежностью начал перебирать пальцы, как я когда-то его. Он игрался с ними, переплетал со своими, и я отвечала ему взаимностью, сливаясь в одном медленном танце.

White Mustang (Why am I staying?)
Белый Мустанг (Почему я остаюсь?)

Your white Mustang (You're why I'm staying)
Твой белый Мустанг (Ты — причина, по которой я остаюсь)

The day I saw your white Mustang
День, когда я увидела твой белый Мустанг

Said you're a wild Mustang (Said you're a wild mistake)
Сказал, что ты — дикий Мустанг (сказал, что ты — роковая ошибка)

Песня подходила к концу, и краем глаза я заметила, что на улице начали вырисовываться знакомые очертания. Метнув взгляд на полосу в трамвае, где высвечивались названия станций, я выпрямилась и сложила обратно наушники.

— Нам выходить на этой, — сообщила я ему, и мы вместе подошли к дверям.

— И куда же ты меня привела? — поинтересовался он, когда мы сошли с трамвая и осмотрелся по сторонам.

— Тут в углу есть один книжный магазин, в котором я всегда покупаю книги. А вот тут, — я указала на магазин виниловых пластинок, и в груди тут же одновременно что-то ёкнуло и затеплилось, — я работала, когда училась на первом курсе.

— Не хочешь зайти? Поностальгировать? — остановился он.

Я немного подумала, посмотрела на неоновую вывеску, затем на Вильяма, прекрасного в лучах солнца, и отрицательно покачала головой.

— Может, когда-нибудь, но точно не сегодня.

Мы снова двинулись вперёд по улице.

— Почему?

— Не хочу возвращаться в прошлое.

— Оно было плохим?

— Нет, просто... — я прикусила нижнюю губу, вспоминая Айдена. — Не хочу смешивать своё прошлое с настоящим, понимаешь?

— Кажется, понимаю.

За бесцельным разговором мы дошли до книжного, который одним своим видом приносил мне спокойствие. Вильям подошёл к тяжёлой деревянной двери и придержал её для меня, а после вошёл сам. В нос сразу же ударил приятный запах пыли и газетной бумаги. Посетителей почти не было — лишь пару человек разгуливали по залу, и, неспешным шагом направившись в сторону стеллажей, я вгляделась в корешки в поисках знакомых авторов. Взяла пару книг в руки, покрутила их, рассмотрела обложку, пролистала тонкие листы и вдохнула их своеобразный манящий аромат. Вильям стоял неподалёку и тоже изучал ассортимент.

— Что-то заинтересовало? — спустя время он подошёл ко мне и наклонился над книгой, которую я читала. — Это «Девятый дом» Ли Бардуго?

Я удивлённо повернулась к нему, и, заметив мои распахнутые глаза, он объяснился:

— Понял по имени Дарлингтон.

— Я думала, ты признаёшь только классику.

— Откуда такое мнение? — фыркнул Вильям. — Современную литературу я люблю больше, чем классику. Например... — он пробежался глазами по стеллажам и, видимо, найдя, что искал, потянулся. — Донна Тартт. Современная писательница и чёртов гений. Ты читала её книги?

Держа в руке пухлую чёрную книгу с названием «Маленький друг», его взгляд искрил от восхищения.

— Нет, но слышала о ней.

— Тогда я дам тебе почитать «Тайную историю». Правда, книга потрепалась после стольких лет и перечитываний, но на её страницах я писал свои мысли, а ещё покрывал матом персонажей, — рассказал Вильям и поставил книгу на место.

— Умеешь ты заинтриговать, — улыбнулась я, подходя к нему ближе. — Ну что, пойдём ужинать?

«Девятый дом» вернулся на свою полку.

— Ты ничего не возьмёшь? Я оплачу, — спросил он.

— В следующий раз, — заверила я, хотя пользоваться его деньгами не собиралась.

— Хорошо.

До ресторана мы добрались на такси и, сев за забронированный столик, заказали еду. Вильям в своей джентльменской манере, которая стала меня подбешивать, заботился обо мне весь вечер так, что мой бокал ни разу не оставался пустым. Наверное, это хорошо, что он такой, и я просто больная на голову, но что-то мне не нравилось в его безупречной идеальности.

— ...и я подписал договор. Пару дней назад там начался ремонт, и Гарри предлагал ещё раз смотаться в Лондон, но у меня тут оста... — не успел договорить Вильям, как его телефон зазвонил. Взглянув на экран, он вздохнул: — Стоило только вспомнить его... Я сейчас.

Он вышел из-за стола, оставив меня одну с полным бокалом вина и пустой тарелкой лазаньи. День подходил к концу, за окном давно простиралась ночь, и мышцы с каждым часом наливались приятной усталостью. Я была благодарна Вильяму, что он не оставил меня дальше гнить в постели и заниматься самокопанием, а вытащил на свет и помог отвлечься. Мне кажется, я ещё никогда раньше не чувствовала себя настолько дома, и я сейчас не про четыре стены и крышу. Поймав его фигуру взглядом, я медленно опёрла голову о свою руку и любовалась им немного пьяным, но до безумия влюблённым взглядом.

Он стоял ко мне спиной, прижимал телефон к уху и о чём-то расслабленно болтал, а после, развернувшись на носках, встретился со мной глазами. Смотря прямо на меня, он тепло улыбнулся во время разговора и, завершив его, вернулся к столику.

— Гарри зовёт нас в клуб, — сообщил Вильям, сев за стол.

— В клуб? — слегка удивлённо переспросила я.

— Да. Его жена вдруг подорвалась туда танцевать, и он просит составить компанию. Ты как? Сильно устала?

— Не совсем, просто это так спонтанно. Я ещё одета неподобающе.

— В каком месте? — изогнул бровь Вильям. — Как по мне, всё прекрасно.

— Ладно, к чёрту, поехали! — махнула я рукой и допила остатки вина в бокале.

— Ты уверена? Я могу сказать, что ты приболела или что-то ещё выдумать.

— Не стоит. Я не прочь познакомиться с твоими друзьями.

— Хорошо, — в его глазах разлилась благодарность, граничащая с обожанием, и, о боги, я была готова смотреть на него вечность, если бы это только было возможно.

***

Улица пестрила неоновыми вывесками, отовсюду гремела музыка и весёлый хохот людей. Этот район Портленда полностью выбивался из общей спокойной картины, будто в одном месте собралась вся грешность и свобода города.

Мы с Вильямом сидели на заднем сиденье такси, приятно уставшие, немного пьяные от вина и влюблённые. Он держал меня за руку и большим пальцем аккуратно гладил кожу ладони, а я, улыбаясь всю дорогу, смотрела в окно. Машина остановилась напротив солидного клуба в песочных тонах, и Вильям, протянув купюру водителю, вышел наружу. Его встретил ветер с дымом от проезжающих автомобилей, и, перебежав на тротуар, он открыл мне дверь. Приняв его руку, я вступила в холод и придержала пальто на талии, чтобы хоть немного сохранить тепло. Он снова переплёл со мной пальцы, словно не желал расставаться, и пропустил меня первой внутрь клуба.

В глаза сразу же ударил свет цветного прожектора, в нос — людской запах пота, перемешанный со спиртом и сладкими духами, а уши от непривычки заложило из-за громкости. Я сразу же почувствовала себя инородным телом, которого здесь никогда не жаловали, и, крепче сжав руку Вильяма, чуть ли не приросла к нему. Он понял меня без слов и повёл подальше от толпы — к столикам, где почти никого не было.

— Вот и он, — наклонившись к моему уху, сообщил Вильям, глазами указывая на светловолосого мужчину в бежевом поло. Он со скучающим видом сидел один и пригублял напиток из стеклянного стакана, но стоило ему заметить нас, как аристократичное, словно из мрамора, лицо приобрело толику радости.

— Я уж подумал, что вы не придёте, — встав во весь рост, признался он.

Гарри был пониже Вильяма и худее, но это его никак не портило. Наоборот — в нём ярко выражались изящество, граничащее с силой, элегантность и капля надменности. Его внимание с Вильяма сместилось на меня, и, протянув руку, он представился:

— Гарри. Рад знакомству, — но во взгляде на это не было ни намёка. Он остался холодным, как золото под коркой льда, и даже слабая улыбка на тонких бледных губах не спасла ситуацию.

Я пожала руку.

— Руна. Взаимно.

— Амелия тут? — спросил Вильям, за что я была ему благодарна.

Может, Гарри просто являлся таким человеком со слабо выраженными эмоциями, но я уже не могла отделаться от мысли, что успела сделать что-то не так.

— Да, отошла в уборную, — он обратно сел на диван и взял в руку стакан. — Если хотите выпить, бар находится там.

Гарри указал на другой конец клуба, где за широкой стойкой мельтешили туда-сюда два молодых бармена.

— Ты разве не за рулём? — недоверчиво покосился на него Вильям.

— Не сегодня, — усмехнулся он. — Амелия захотела сесть за руль, а я и был не против.

В помещении было адски душно, и, скинув с себя пальто, я начала глазами искать гардеробную. Заметив это, Гарри похлопал возле себя:

— Оставь, я никуда не собираюсь уходить.

— Спасибо, — поблагодарила я, аккуратно сложила пальто и положила на край дивана.

Вильям последовал моему примеру.

— Скоро вернёмся, — предупредил он Гарри и снова взял меня за руку, после чего потянул в сторону бара.

— Я ему не понравилась, — с горечью заявила я.

— С чего ты это взяла? — наклонившись ко мне, поинтересовался Вильям.

Мы остановились у подсвеченной стойки и, оперевшись об неё, он жестом подозвал бармена.

— Что будешь?

Недолго думая, я ответила:

— Текилу.

Он приподнял брови и удивлённо посмотрел на меня.

— Уверена?

— Да, — и тише добавила: — Хочу расслабиться.

— Ну хорошо, — всё-таки приняв мой выбор, он продиктовал его бармену, а затем озвучил свой: — виски со льдом.

Молодой мужчина отвернулся, чтобы выполнить заказ, и в этот момент Вильям обратно перевёл всё своё внимание на меня.

— Так с чего ты взяла? — вернулся он к теме.

— Он не выглядел дружелюбным. Или мне так показалось... В общем, не суть, не бери в голову, — отмахнулась я, не желая создавать проблемы на ровном месте.

— У Гарри просто такое выражение лица, когда он расслаблен, и он особо не любит выражать эмоции. За него это делает Амелия, — ухмыльнулся он.

Со стыда и одновременно облегчения я прикрыла руками глаза и лбом опёрлась о его грудь.

— Господи, как меня это раздражает... — бессильно выдохнула я.

— Что?

— То, как я себя накручиваю.

«И то, как хочу всем угодить, понравиться», — мысленно дополнила я.

— Понимаю, я тоже раньше был таким.

— На тебя совсем не похоже, — я подняла голову к нему.

— Спасибо Гарри, это он выбил из меня эту дурь, — улыбнулся Вильям и убрал назад прядь моих волос, которая упала на лицо.

— Каким образом?

— Доказал, что лишние мысли только изнуряют и что они зачастую не являются правдой. Он всегда умел держать голову холодной и научил этому меня.

— Ваши текила и виски со льдом, — прервал нас голос бармена, и, отвернувшись, я увидела на стойке стакан и маленькую рюмку с солью по краям и нанизанной долькой лайма.

Я потянулась к текиле, кончиком языка слизала прилипшую по краю соль и вылила внутрь себя обжигающую жидкость, а после закусила кислым лаймом.

— А вот и Амелия, — Вильям посмотрел за мою спину, и, проследовав его взгляду, я повернулась.

Рядом с Гарри стояла стройная девушка с рыжими волосами и серебристым блестящем платьем.

— Пойдём? — неуверенно спросила я, поставив пустую рюмку на стойку. Алкоголь пока не начал действовать, и, пользуясь тем, что ещё вменяема, мне бы хотелось познакомиться с ней.

— Да, — кивнул Вильям и взял со стойки виски.

Мы дошли в молчании, и, заметив нас, Гарри чуть наклонился набок, а Амелия, стоявшая напротив него, обернулась. Стоило ей увидеть меня, как самая милая, добрая и тёплая улыбка на всём белом свете расплылась по её красивому лицу. Глаза блеснули счастьем, а мелодичный голос коснулся моих ушей:

— Ты наверняка Руна! Я Амелия, рада наконец-то с тобой познакомиться, — её руки распахнулись, приглашая к объятиям, и я с удовольствием примкнула к ним.

— И я рада!

— От тебя так вкусно пахнет! Это что, вишня? — глубоко вдохнув, уточнила она и отпустила меня.

— Да, — немного приятно смутилась я от комплимента.

Не зная, куда деть руки, Амелия положила их на полукруглый живот и немного погладила его, как будто успокаивая растущее внутри дитя. Моё сердце сжалось от умиления.

— Поздравляю, — с придыханием сорвалось с моих губ. — И спасибо большое за приглашение. Я обязательно приду.

— Мне уже не терпится устроить этот бейби-шауэр, — поделилась Амелия. — Особенно увидеть там тебя с Вильямом. Вы безумно друг на друга похожи.

— Правда? — изумилась я.

Краем глаза я увидела, что он с Гарри стояли неподалёку и, о чём-то болтая, наблюдали за нами.

— Да! Я почему-то даже представляла тебя именно такой. Или же уже где-то видела тебя... — нахмурила рыжие брови Амелия. — Хотя вряд ли.

— Я была на дне рождения Вильяма. Может, тогда?

— Возможно.

— Как вас вообще занесло в клуб? — донёсся голос Вильяма.

— Амелия захотела потанцевать, — ответил Гарри.

— А ещё тут вкусный томатный сок, — встряла она в разговор.

— Извращение, — скривился Вильям.

— Ты вообще улиток любишь, — парировала она.

— Один — один, — засчитал Гарри.

— Проехали, — закатила глаза Амелия и обратилась ко мне: — Пойдёшь танцевать?

Текила начала заметно действовать, и, не думая, я кивнула. Оставив парней наедине, мы двинулись в сторону танцпола, где тела десятков людей ловили каждый ритм мелодии. Невзирая на своё положение, Амелия сразу же влилась в общую массу, двигаясь одновременно изящно и легко. Одной стопки было недостаточно, чтобы в беспамятстве уйти в отрыв, но часть раскрепощённости она всё же в меня вселила. Накрыв глаза веками, я начала расслабляться, отдаваться музыке, что лилась с колонок, чувствовать свободу. Мои руки потянулись вверх, бёдра плавно качались в такт, волосы путались и липли к лицу. А с губ не сходила широкая улыбка.

Но ещё на каждом сантиметре кожи я ощущала чей-то пристальный взор, и несложно было догадаться, кому он принадлежал. Подняв ресницы, я встретилась со слегка пьяными глазами Вильяма, которые были направлены прямо на меня. Он, широко расставив ноги, вальяжно расселся на диване, держал в руке стакан с виски, с которого периодически отпивал, и открыто любовался мною. Я продолжала двигаться, но на сей раз не прерывала с ним контакт, словно танцевала и жила только для него. В один момент весь шум, люди, мир исчезли для меня — остался только он. И я для него.

***

Вместе ввалившись внутрь его квартиры, мы засмеялись без причины и чуть не упали на пол, но с божьей помощью удержались на ногах. Вильям закрыл дверь, а я направилась на кухню, чтобы выпить воды.

Пропустив в клубе ещё пару шотов текилы, а он — виски, мы изрядно напились. Гарри тоже не отставал, и среди нас трезвой оставалась только Амелия, довольствовавшаяся исключительно томатным соком. Когда время перевалило за полночь, Амелия призналась, что вымоталась, и тогда мы все разошлись. Но расставаться с Вильямом мне совсем не хотелось — я начинала смертельно скучать, если его не было рядом. Поэтому, вцепившись в него мёртвой хваткой, я призналась, что не хочу возвращаться в общежитие.

— Ты такой милый, когда пьяный, — отметила я, смотря, как он пытается повесить верхнюю одежду на вешалку.

— И неуклюжий... — вздохнул Вильям и сдался. Пальто упало на пол.

Я наполнила стакан водой и одним глотком осушила его. Вильям бесшумно подошёл ко мне сзади, и крепкие руки, исчерченные венами, обвили талию, после чего прижали мою спину к горячей мужской груди. Его голова упала мне на плечо, нос зарылся в волосах, дыхание опалило тонкую кожу шеи, вызывая табун мурашек.

— Не хочешь потанцевать? — полушёпотом предложила я, вытащила из кармана брюк телефон и включила плейлист.

— Мне больше нравится смотреть, как ты танцуешь, — пробубнил он.

По кухне зазвучала умиротворяющая тихая мелодия, и, узнав её с первых нот, Вильям хмыкнул мне в шею.

I remember when I first noticed that you liked me back
Я помню, когда впервые понял, что тоже нравлюсь тебе

— Не думаешь, что тогда мы начали неправильно? — осторожно спросила я и повернулась к нему лицом, всё ещё находясь в обруче рук. — Наверху спала Гвен, а мы внизу тайно кружились вместе.

Он поднял голову и оказался на уровне моих глаз.

— Предлагаешь всё исправить сейчас?

— Да. Пригласи меня на танец.

Вильям послушался, убрал руки, но отодвигаться не торопился. Нарочито медленно приблизившись к моему левому уху, он шёпотом попросил:

— Подари мне один танец.

Я улыбнулась от воспоминаний, накативших одновременно приятной и болезненной волной. Он наконец встал прямо и протянул мне ладонь, которую я сразу же накрыла своей. Песня увлекла нас за собой в плавный круговорот движений: Вильям положил руки мне на талию, а я потянулась к его шее и обвила её, скрестив запястья на затылке. Качаясь из стороны в сторону, мы молча смотрели друг на друга и потерялись в пространстве и во времени.

Но вдруг по полутёмной квартире раздался стук в дверь, и, нехотя расцепив руки, он поспешил узнать, кого принесло в такой час.

— Распишитесь, — прозвучал незнакомый голос, после — какие-то шуршания и щелчок замка.

Вильям вернулся ко мне, держа огромный букет различных цветов бело-пудрового оттенка. От потрясения я приоткрыла рот ладонью и застыла на месте, не веря в происходящее. Его развеселила моя реакция, и, не сдержав смех, он произнёс сквозь него:

— С Днём Валентина.

— У меня нет слов, — призналась я после оцепенения.

— Тебе нравится?

— Конечно! — воскликнула я и подошла к нему. — Они прекрасны. Спасибо большое, но... у меня ничего нет для тебя.

— Мне достаточно того, что ты рядом, — ласково озвучил он и протянул букет.

Я приняла его, наклонилась и, кончиком носа коснувшись нежных лепестков, вдохнула в лёгкие сладкую пыльцу.

— Так вкусно пахнут, — восхищённо отметила я.

— Прямо как ты.

— А ты, вижу, мастер дешёвых подкатов, — фыркнула я, осторожно кладя букет на кухонную столешницу.

— Уж прости, не было возможности отточить мастерство, — он подошёл ближе, а я сделала шаг назад и уткнулась бедром в мебель.

— Теперь ты решил практиковаться на мне?

Вильям слегка опустил голову, и тёмные пряди, скрючившиеся на конце, спали ему на лицо. Опьянённые глаза растворялись в моих, чёрный зрачок увеличился вдвое и оттеснил серебряную радужку. Воздух между нами с каждой секундой становился тяжелее, и, чтобы усугубить ситуацию, он растянул обе руки по моим бокам, оперевшись о мраморную плиту.

— Да, — ответил он томным голосом.

— Чтобы потом другие девушки пришли на готовое? — поддразнила я.

— Кроме тебя мне никто не нужен, — серьёзно заявил Вильям.

— Врёшь? — я вздёрнула подбородок, пытаясь казаться неприступной, но внутри всё горело в агонии.

Я сдавалась, теряла остатки самообладания, изнывала от томления.

— Нет, — обречённо вздохнул он.

«Я знаю, что со мной трудно, но, умоляю, потерпи ещё немного. Ты почти сломал меня», — пронеслось у меня в голове, но губы не шевельнулись.

— Я весь твой, Руна, — твёрдо сказал Вильям, чем забрал у меня весь кислород, а пульс заставил неистово стучать.

— И всегда буду только твоим, — ничего не получив в ответ, он нанёс второй удар. — Единственное, прошу, будь со мной.

В его глазах стояла мольба, но позади святости, в самом потаённом углу сознания, пряталась такая же мучительная жажда, как и у меня. Мы искушались друг другом, пребывали на грани. Его дыхание смешивалось с моим, и, если бы не вся наша история до, он бы снова подорвался вперёд первым. Но на сей раз это сделала я.

Впившись в его мягкие губы жадным поцелуем, я лишилась какой-либо власти над собой. Она полностью ушла Вильяму, который моментально углубил поцелуй и прижал меня к себе с такой силой, словно пытался растворить в себе. Его язык уверенно проник мне в рот, сплёлся с моим и оставил вкус горького табака с виноградом и терпкого виски. Я плавилась в его руках, умирала от желания залезть ему под кожу, слиться воедино, стать одним целым. Я истосковалась по его губам, по его нежности и любви, с которой он целовал меня. Мне было всё мало.

А музыка всё продолжала играть, и слова песни полностью описывали ситуацию:

Your lips, my lips
Твои губы, мои губы
Apocalypse
Апокалипсис

Вильям резко опустил ладони мне на бёдра и с лёгкостью приподнял меня, сажая на прохладную столешницу. Я обхватила его торс ногами и почувствовала внизу живота сладострастную пульсацию. Он упивался мною, не мог насытиться, ужасно изголодавшись за это время. И если мы не остановимся сейчас, то сожжём всё к чёртям. А я не хотела торопиться, только не с ним.

— Вильям... — тяжело выдохнула я ему в приоткрытый рот и немного отстранилась.

— М-м? — опьянённо протянул он.

Его губы заметно опухли и порозовели, что вызвало у меня улыбку.

— Пойдём спать? — попыталась я сменить тему.

— Устала?

— Смертельно.

— Пошли, — но он не скинул с себя мои ноги и не отошёл.

Вильям подхватил меня за бёдра и поднял, а я, взвизгнув от неожиданности, обняла его и ухватилась сильнее, чтобы не свалиться. По дороге он выключил песню и передал телефон мне, а после толкнул ногой дверь в спальню и погрузил нас во мрак. Дойдя до постели, Вильям аккуратно, придержав меня за спину, опустил на кровать и навис сверху. Его губы снова накрыли мои и заволокли сначала в трепетный, а после напористый поцелуй. Властные руки скользили по моему телу, и всё будто шло к одному: он, казалось, не собирался останавливаться и намеревался насытиться мною сполна. Но, прервав Вильяма, я чуть отодвинулась и сквозь прерывистое дыхание попросила:

— Можем ли мы не торопиться?

Ни чуточку не расстроившись, он упал рядом и улыбнулся.

— Конечно. Я бы всё равно спросил твоего согласия.

— Да? — ухмыльнулась я и повернула к нему голову. — Мне показалось, что ты был настроен решительно.

— Нет, я просто долго ждал тебя и теперь навёрстываю упущенное.

— Если бы не текила, то всё ещё ждал бы.

— Благослови Гарри, Амелию и текилу, что дали мне такую возможность, — пошутил Вильям, чем вызвал у меня смех.

— Ладно, а теперь нам нужно идти спать! — воскликнула я, садясь на кровати. — Дашь мне какую-то футболку?

Он кивнул и быстро оказался напротив шкафа, где, покопавшись, вынул белую мятую ткань. Я схватила её и ушла в ванную, там же попыталась смыть водой косметику с лица, сняла всю одежду, кроме нижнего белья, и накинула поверх его вещь. Через зеркало я видела, как футболка почти не прикрывала бёдра и немного просвечивала изгибы. Но это не было проблемой: я желала, чтобы он видел меня.

Вернувшись обратно с вещами в руках, я заметила полуголого Вильяма, лежащего в расправленной постели со своим тонким ноутбуком на коленях. Вид у него был сосредоточенный, брови сжаты на переносице.

— Даже глубокой ночью заставляют работать? — поинтересовалась я, босыми ногами подойдя ближе. Одежду бросила у подножия кровати.

— Нужно было внести срочные правки, — объяснил он и закрыл крышку ноутбука.

Я залезла под одеяло, передвинулась к Вильяму, и он тут же сковал меня в своих объятиях. Так мы и лежали, нежась в руках друг друга, тихо дыша, пока вскоре не заснули. Но он снова ворочался, пинался, будто хотел отогнать кошмар, и на мой голос, просящий его проснуться, не реагировал. Что-то держало его там, не отпускало ко мне, и только ближе к утру он успокоился. А я нет.