Останься в моём мире | [18+]

— Почему ты не отвечала? — обеспокоенно и сдержанно спросил я, будучи смертельно уставшим.

— Мне нужно было побыть одной, — её голос дрогнул, звучал неуверенно. Руна отвела взгляд в сторону, избегая контакта со мной.

Голубые глаза на мгновение блеснули, когда попали под бледный лунный свет, а в ночи их красота только раскрылась. На снежной коже пропали цвета, губы искусаны, брови напряжены. Её что-то волновало — это было видно невооружённым глазом, но почему-то говорить об этом она не торопилась. Я весь день не находил себе места, не мог достучаться до неё и из-за этого не мог сконцентрироваться на работе. Мозг кипел как проклятый, тело нуждалось в передышке, но я знал, что, пока не удостоверюсь, что с ней всё в порядке, не найду покоя.

— Руна, — мягко произнёс я, садясь напротив неё. — Что случилось? Не прячься от меня.

На последних словах она резко подняла глаза и нашла мои.

— Я не прячусь.

— Но я же вижу, что тебя что-то гложет, но ты не говоришь, что.

— Потому что это ничего не изменит.

— Но зато тебе станет легче, — я нашёл её холодные ладони и сжал в своих. — Ты не обязана через всё проходить одна.

Руна посмотрела на наши скреплённые руки, не стала вырываться и вдруг уткнулась макушкой мне в плечо. Я больше не видел её лица, но почувствовал лёгкий запах пряного спирта.

— Ты что, пила? — с улыбкой поинтересовался я.

— Мхм.

— С той синеволосой девушкой?

— Мхм.

— Кстати, кто она?

— Хизер, — выдохнула Руна и подняла голову. — Моя подруга. Теперь единственная подруга.

Я сразу же прозрел.

— Это из-за Гвен ты такая?

— Да.

— Что между вами случилось? Ты ей всё рассказала?

— Я ничего не рассказывала, она сама поняла. — Увидев во мне непонимание, Руна дополнила: — Я пахла, как ты, и она сразу узнала твой запах.

— Что блять? — ругнулся я, поразившись бредовостью ситуации.

— Я пыталась с ней поговорить, но ничего хорошего в свой адрес не услышала, — её голос заполнялся тоской. — Вильям, она была очень злой. Я никогда её такой не видела. Мне даже стало страшно находиться рядом с ней. Что же я натворила...

— Гвен сильный человек, дай ей время остыть, — придумывая на ходу слова утешения, я отпустил её руки и притянул к себе так, что она уткнулась носом мне в шею. Тёплое, почти жаркое дыхание защекотало мне тонкую кожу.

— Не знаю, как мы дальше будем учиться весь оставшийся семестр.

— Я всегда буду рядом. Если станет тяжело — напиши или позвони мне, — я погладил её по плечу.

— Но ты не решение всех моих проблем, — отрешённо проговорила Руна, будто обращалась не ко мне, а к себе.

— Но и не тот, кто оставит тебя справляться с ними в одиночку.

— Ты уже поступал так, и не раз, — отодвинулась она. — Оставлял меня одну, когда я нуждалась в тебе.

Мой пульс разогнался за долю секунды, дыхание спёрло.

— Прости меня прошлого, я был идиотом, — пытаясь оставаться спокойным, просил я. — Но я тут и никуда не уйду. Обещаю.

Она замолчала, но её взгляд застыл на мне, а точнее — на одной точке на шее. Прищурившись, Руна подалась вперёд и коснулась того места.

— Это... я оставила? — неуверенно спросила она.

— Да, когда укусила меня утром, — усмехнулся я.

— Боже, прости, — ахнув, Руна прикрыла рот рукой. — Ты так целый день проходил?

— Да, но никто не видел, — я приподнял воротник водолазки так, что он прекрасно перекрывал бордовый отпечаток зубов.

Её щёки вспыхнули красным, в глазах заплясал стыд. Смущённая, она выглядела так прекрасно и невинно, что моё сердце в тысячный раз облилось кровью — любовью к ней. Я до безумия желал прямо сейчас поцеловать её, прижать к себе так сильно, насколько возможно, раствориться вместе с ней, но видел, что она ещё не готова. Боится, что, стань мы ближе, я снова пропаду, как делал раньше. Но на то у меня были причины: я думал, почти был уверен, что сходил с ума. Что умер и попал в рай или в ад. Но какое счастье, что всё было реальностью.

Что ты всё-таки осталась в моём мире.

***

— ...мы с Гарри улетаем завтра в Лондон. Я ждал этого дня так долго, что уже не верю в происходящее. Даже когда покупал билеты, мне казалось, что это было сном, — сдержанно улыбнулся я и полез в карман за сигаретами.

Достал одну, зажал в губах, чиркнул зажигалкой и поджёг табак. Действовал как на автопилоте: за столько лет мои движения стали машинальными. Затянувшись, я почувствовал тепло в лёгких и вместе со словами выдохнул пар:

— В последнее время мне кажется, что я возвращаюсь назад, в прошлое. Всё повторяется, или я подстраиваю всё так, чтобы повторялось. В Оксфорде было гораздо легче: другая страна, город, новые люди, места. Мне кажется, учёба там помогла мне не покончить с собой. Или же транквилизаторы. Одно из двух. А вернуться в Портленд было наравне с самоубийством. Но после того, как я встретил Руну, стало легче, — снова затянулся. — Намного легче.

Докурив сигарету, я потушил её об подошву и сунул в карман пальто.

— Мне даже снова начал нравиться Портленд... Но жить тут я не останусь.

***

Небольшое кафе было полно людей. Официанты бегали туда-сюда с подносами, профессионально маневрируя между столами, бариста не отходил от кофемашины, гости наспех запихивали в себя обед, и их голоса сливались в общую неразборчивую какофонию. Напротив меня остывал салат с тофу и зелёный чай.

За окнами мимо проходили серые люди, некоторые просто слонялись вразвалочку, но, наконец заметив среди них рыжую копну волос, я оживился. Амелия зашла внутрь кафе, осмотрелась и, наткнувшись на меня, улыбнулась во все зубы. Она выглядела до чего забавно в своём огромном зелёном пуховике, из которого торчали две худые палки-ноги в розовых лосинах и в повязке на лбу. С плеча у неё свисала спортивная сумка, и, остановившись возле стола, за которым я сидел, она скинула её на пол.

— Приве-е-ет, Вильям! — радостно протянула она и потянулась к молнии на куртке. — Фух, ты не представляешь, как сильно я устала на этом пилатесе, да ещё и ужасно голодная. Готова прямо сейчас слона съесть!

— Я заказал тебе салат, садись, — кивнул я в сторону еды, и Амелия тут же засияла.

— Сейчас, — она стянула с себя куртку, под которой была облегающая футболка, и благодаря ней я увидел её уже немного округлившийся живот. — Только руки помою.

— Хорошо, — сказал я, и она отошла.

Не знаю, зачем она вытащила меня на обед, но я нисколько не был против: как раз отвлекусь от всего. Я давно не виделся с Амелией, что даже успел соскучиться по ней и по её успокаивающей ауре. Гарри рассказывал, что в последнее время она стала крайне эмоциональной и неусидчивой, начала постоянно записываться куда-то: то на пилатес, то на курсы по лепке из глины — в общем, не хотела оставаться дома одна, пока мы с ним рвали задницы на работе.

— Так, я вернулась, — объявила Амелия и села напротив. — А ты что, ничего не будешь? — взяв приборы в руки, она посмотрела на мою пустую половину стола.

— Нет, не голоден.

— Эх, Вильям, Вильям, — покрутила она головой, вонзив вилку в хрустящий тофу. — Чтобы твоя умная голова продолжала работать, нужно есть.

— Она работает, не волнуйся, — хмыкнул я.

— Я на это надеюсь. Ты, кстати, похорошел, — вдруг отметила она. — Не понимаю, что в тебе изменилось, но мне нравится то, что я вижу. А то недавно совсем как труп ходил.

— Спасибо. Ты тоже похорошела. Беременность тебе к лицу.

— Правда? В последнее время я себя чувствую отёкшим куском мяса, — после её слов я начал приглядываться к лицу в попытке найти эти самые отёки, но безрезультатно.

— Правда, — подтвердил я.

Амелия не ответила, только мягко улыбнулась в благодарность. Её добрые глаза всегда очаровывали, и лесная внешность идеально гармонировала с ними. Когда-то она утихомирила буйный темперамент Гарри, вылизала все его раны, подлатала поломанные части психики, а он, в свою очередь, оберегал её. Хранил изящество, нежность и стойкость её натуры. У их семьи была идеальная синергия: холодный ум Гарри и тёплое сердце Амелии. И такая любовь, как у них, держалась не на одних эмоциях и страсти, а на глубоком взаимоуважении друг к другу. Ещё со школы я знал, что они никогда не разойдутся, только если смерть не настигнет кого-то из них.

— Так для чего я здесь? — решил спросить я.

— На днях мы с Гарри подумали и решили сделать гендер-пати, — она взяла салфетку, похлопала ею вокруг рта, а после наклонилась к сумке, из которой вытащила белый запечатанный конверт. — В кругу близких людей, без шума и огромного торжества. Вот твоё приглашение, — она протянула мне конверт, и я без вопросов принял его.

— Спасибо, обязательно приду.

— У тебя нет иного выбора, — хитро ухмыльнулась она. — Но я хотела спросить: ты придёшь один или с Гвен?

— Мы с ней расстались, — сразу ответил я.

Миндальные глаза Амелии вмиг округлились.

— Как давно?

— Вроде недели две назад.

— Гарри знает?

— Да, — кивнул я. — Ты же знаешь, что он не любит распространяться о моих отношениях, если я сам его не попрошу.

— Да, знаю. У вас всегда были секреты от меня.

— Это сугубо мои секреты, они никогда не касались тебя.

— Так ты теперь один? — сменила тему Амелия и отпила зелёный чай из кружки.

— Не совсем, — стоило мне вспомнить о ней, как слабая улыбка сама поползла у меня по лицу.

Амелия тут же перехватила её.

— И кто же она? Как её зовут?

— Руна. Это пока что всё, что могу сказать.

— Я так понимаю, вы ещё не встречаетесь.

— Да.

— Мне всегда нравился этот период в начале. Безудержный интерес к человеку, нехватка времени и сна, постоянные мысли, чувство окрылённости, — мечтательно и с придыханием произнесла она. — Приходи на праздник вместе с ней. У меня как раз завалялось лишнее приглашение...

Амелия снова потянулась к своей сумке и вытащила оттуда ещё один конверт.

— Буду рада увидеть тебя в компании Руны, — она замаячила приглашением перед моим лицом, и я без колебаний взял его.

***

Мы вылетели в Лондон вместе с рассветом, проторчали в самолёте десять часов без пересадок и, когда наконец приземлились, сразу же отправились в отель, чтобы унять усталость после перелёта. Мои конечности ныли от стольких часов, проведённых без движения, голова шла кругом из-за детального изучения документов и предложений, а Гарри тем временем мирно посапывал на соседнем кресле. Он ни секунды не нервничал, был абсолютно уверен и непоколебим, но мне же нужны были гарантии. На кону стояло слишком много — моя свобода.

В Портленде сейчас было шесть вечера, как в Лондоне — час ночи. Город спал, все дела и встречи ждали нас утром. Мы сняли один номер на двоих, и Гарри сразу же полез в душ, а я вышел на открытый балкон. Ветер ощущался намного теплее, чем в Портленде, снега почти не было: он лежал небольшими комками только в тех местах, куда не попадало солнце. Я зажёг сигарету, облокотился о металлические перила и затянулся.

Тёмные, каменные улицы Лондона напоминали мне улицы Оксфорда, по которым я гулял, когда нуждался в одиночестве или просто проветривал голову. Старинные дома, узкие окна, побитая брусчатка, чугунные фонарные столбы — они почти не отличались друг от друга, чем навевали мне приятную ностальгию. Именно здесь я бы хотел остаться, чтобы начать всё заново и забыть прошлое. Но без Руны всё не имело бы смысла. Я точно не знал, согласится ли она пойти за мной чуть ли не на другой конец света, и боялся затронуть эту тему, особенно понимая, что ничего серьёзного между нами пока не складывалось.

Я затянулся сильнее, нахмурился и обессиленно опустил голову.

Интересно, чем она сейчас была занята? Наверное, сидела в своей комнате за учебниками и готовилась к предстоящей неделе. Или же смотрела сериал, о котором недавно рассказывала. А может, читала новую книгу?..

Не став дальше гадать, я вытащил телефон из кармана и набрал её номер. Гудки шли недолго, и на том конце я услышал её спокойный голос:

— Вы уже прилетели? — спросила она.

— Да, только что заселились в отель, — ответил я, выдыхая дым. — Ты чем занимаешься?

— Сериал смотрю.

— Тот о французских школьниках?

— Да. Он интересный, тебе бы понравился.

— Как прилечу обратно, можем посмотреть вместе, — предложил я.

— Нет-нет, у меня для тебя подготовлен фильм, который ты обязан посмотреть. Именно обязан, и возражения не принимаются.

— А я и не собирался возражать, — из моего рта вышла слабая усмешка.

К концу нашей бесцельной беседы я докурил сигарету и выбросил её с балкона. Пожелал Руне добрых снов и вернулся обратно в номер как раз тогда, когда из душа вышел Гарри. Я последовал его примеру и тоже встал под струи горячей воды, чтобы смыть пыль после дороги и расслабить мышцы. После прилёг, как думал, на пару часов, а проснулся за полчаса до встречи. Гарри тоже дрых рядом, на соседней кровати, и, схватив свою подушку, я с размаху бросил её в него.

— Просыпайся, мы опаздываем, — сухо бросил я и направился в ванную.

Он опешил на секунду, но, взглянув на часы, подорвался с места.

Мы собрались за считанные минуты, вызвали такси и поехали на место встречи. Такси остановилось у огромного трёхэтажного здания, и, сунув купюры водителю, мы вышли из машины.

— Это лучший вариант из всех: центр города, до типографии рукой подать! — начал перечислять плюсы Гарри.

— Меня больше волнует, что внутри, пошли, — прервал я его хвалебный монолог и, коснувшись ручки массивной деревянной двери, потянул её на себя.

Нас встретил пустой, холодный холл. Гарри вошёл вслед за мной. В четырёх местах стояли толстые круглые колонны, стены были выстроены из кирпича и покрашены белой краской, огромные окна выходили на соседнее здание, а воздух пропитался пылью. Я оглянулся в поисках арендодателя, а Гарри, остановившись посередине, с восхищением заметил:

— Вживую помещение выглядит лучше, чем на фото.

— Уймись, это только первый этаж, — осадил его я.

— Я понимаю, что ты слишком ответственно ко всему подходишь, но это правда лучший вариант из всех просмотренных. Нам надо поторапливаться, если хотим открыться летом, — прямо высказался Гарри и расставил руки по бокам.

— Мне нужно поговорить с арендодателем по поводу контракта, и тогда только я могу тебе что-то сказать.

— Ненавижу, когда ты такой серьёзный, так и хочется прибить, — прошипел он.

— Ты тоже бываешь таким.

— Но не становлюсь занозой в чьей-то заднице.

— Добрый день, господа, — вдруг донёсся третий голос, и, обернувшись, мы встретились с мужчиной средних лет. Он вышел к нам из неосвещённого коридора.

— Мистер Вуд, рад встрече, — протянул я руку, сразу узнав в нём арендодателя.

— Взаимно, мистер Дельмонт, — еле заметно кивнул он и пожал мне ладонь. — А вы, как понимаю, мистер Стоун, — обратился он к Гарри.

— Да. Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать, — поприветствовал он его рукопожатием.

— Нисколько. Пройдёмте, я уже подготовил все документы. Если есть вопросы — задавайте, — мужчина двинулся обратно в сторону коридора, и мы последовали за ним.

В небольшом кабинете, в котором из мебели был только стол, лежали бумаги, папка и одинокая ручка. Я взялся вчитываться в документы, пока Гарри расспрашивал о планировке, арендной плате, расположении и ремонте. Разобравшись с бумагами и не найдя там ничего подозрительного, мы принялись рассматривать каждый этаж, пока не остановились на третьем. Гарри был ужасно доволен своей находкой, и, если бы решение было за ним, то он давно бы отдал плату за первый месяц. Я же оставался холодным и расчётливым, что заставило немного понервничать мужчину, но в конце концов дал своё согласие и подписал договор.

— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся мистер Вуд и, забрав свои копии документов, передал мне ключи и кивнул на прощание: — Мистер Дельмонт. — После повернулся к Гарри. — Мистер Стоун.

И удалился.

— Спасибо тебе большое, — сказал я, когда входная дверь захлопнулась.

— За что? — поднял бровь Гарри.

— За то, что нашёл это место, и за то, что поддержал мою идею.

— Да брось, — смущённо фыркнул он. — Лучше скажи мне: мы будем планировать переезд в Лондон или будем постоянно носиться из Портленда сюда? Амелия и я согласны на переезд. А ты?

Я тяжело сглотнул.

— Мне нужно поговорить с...

— С Руной? — перебил он меня.

Нисколько не удивившись, я только кивнул.

— Ну а хоть примерный ответ у тебя есть? Ты подумай, как это тяжело — каждый раз тратить по десять часов туда-сюда ради рабочих вопросов.

— Если даже она откажет... — шумно вдохнув, я перевёл взгляд в сторону. — То я один буду мотаться из Лондона в Портленд.

***

Моё тело стояло перед бескрайним океаном. Глаза смотрели, как бушевала вода, как высокие волны бились о берег, как плыли облака по унылому серому небу. Откуда-то дул ветер, резал ледяным лезвием кожу, поднимал подол пальто. Слева и справа — пустота. Ни леса, ни скал. Сзади меня — неизвестность: я не мог обернуться, что-то держало меня, не позволяло сделать ни малейшее движение. Мои ноги приросли к камням. Я мог только смотреть.

И краем глаза я увидел фигуру — хрупкую, невесомую, облачённую в белое. Она тихо подошла сзади. Её длинные угольные волосы развевались на ветру, платье на ней было слишком тонким, и я заволновался, как бы она не замёрзла. Но её тело оставалось спокойным, не дрожало от холода, грудь не вздымалась. Я не мог повернуть к ней голову, не мог полноценно взглянуть и понять, что у неё творилось в душе. Но она видела меня всего.

— Ты изменился, — сквозь шум волн я услышал её голос. — Мне это не нравится. Ты становишься другим.

Всё так же безотрывно следя за буйным океаном, я вдруг смог заговорить:

— Я всё такой же, каким ты меня помнила.

— Ты врёшь, — разочарованно отрезала она.

С её тоном надломилась сама погода: с неба повалили комья снега и тут же бесследно тонули в чёрной воде. Волны стали выше.

— Я больше не чувствую твоей любви.

— Я люблю тебя, — из моего рта вырвался всхлип.

— Ты снова врёшь. — По щекам потекли слёзы. — Эта любовь больше не предназначена мне.

— Я всеми силами пытаюсь показать свою любовь к тебе, — отчаянно взвыл я, видя, как океан собирается в одну исполинскую стену.

Но она не ответила, и только тогда я смог двинуться. Резко повернувшись в сторону, где она стояла, я не увидел никого. Я был здесь один.

Но мне не суждено было уйти. Волна уже возвышалась над моей головой, и, вмиг обрушившись, она поглотила меня целиком. Как наказание за свободу.