Глава 3
Было 16.10. Я лежал в тени дерева на пологом холме, спускавшемся к шоссе. Я преодолел приличное расстояние и был далеко от тюрьмы.
Преследователей не ожидалось. Все-таки идея с перцем великолепно себя оправдала, собаки не взяли след. Но мне оставалось пройти еще добрых пять
миль до железнодорожной станции, а местность была плоской и открытой, как бильярдный стол. Я не осмеливался выйти из леса до темноты. По ту
сторону шоссе находилась маленькая ферма: домик и три сарая. Еще там была рига и всякий хлам. Я не обращал на ферму особенного внимания до тех
пор, пока из домика не вышла девушка и не потащила куда-то большую корзину с дынями.
С такого расстояния я не мог рассмотреть девушку, да и мне она была совершенно безразлична. Но я не мог оторвать взгляда от дынь, при виде
которых рот наполнился слюной. Когда стемнеет, можно спуститься вниз и стащить несколько штук. А пока шоссе было достаточно оживленным:
грузовики, везущие дыни в Окленд, сверкающие "кадиллаки", один раз я заметил полицейскую машину с мигалкой...
Лениво тянулось время. В шесть часов у фермы появился старенький грузовик. Он подъехал к одному из сараев. Вышла девушка. Двое мужчин
вылезли из грузовика: один - молодой, другой - средних лет. Все трое ушли в дом. Я представил себе, как они сели за ужин, и эта картина
причинила мне большие мучения. Я был настолько голоден, что накинулся бы с удовольствием даже на вонючую лагерную еду.
Солнце село, высыпали звезды. Движение по шоссе совсем замерло. Патрулей я не видел и решил, что можно идти смело. Я вышел к дороге и не
увидел ни единой машины. В одном из окон фермерского домика горел свет. Я поискал взглядом собаку - ее тоже не было. Быстро перебежав шоссе, я
двинулся к ферме, оглядываясь и вздрагивая. Ворота были закрыты. Перемахнул через забор и подбежал к одному из открытых сараев.
Внутри было темно, но я чувствовал запах дынь. Осторожно вошел. У меня не было ножа, и я раздавил дыню руками. Теплый сладкий сок утолил
мою жажду и приглушил голод. Я так устал, что глаза слипались. Отдохну, решил я, полежу пару часов, а потом проделаю последние пять миль до
станции. Ощупью нашел корзину с дынями и залез за нее, в глубь сарая. Я еще слышал звуки радио из фермерского домика: передавали танцевальную
музыку. Я закрыл глаза. Здесь так хорошо пахнет... интересно, удастся ли мне сесть на поезд... мне везло слишком долго... так долго...
Я проснулся так внезапно, что у меня екнуло сердце. Сквозь приоткрытую дверь виднелась линия далеких холмов. Солнце поднималось в кроваво-
красном небе, и его лучи пробивались в сарай. Я вскочил на ноги: что я наделал! Проспать, как мертвый, больше восьми часов! С шоссе уже
доносился шум грузовиков. Теперь не было и речи о том, чтобы идти к станции полем. В этой полосатой тюремной одежде меня опознает любой шофер.
Послышались звуки из домика: голоса, шум, движение. Немного позже я почувствовал запах ветчины. Прошло примерно полчаса. Из дома вышли двое
мужчин, а за ними девушка. Ей было лет семнадцать, почти ребенок. Худенькая, с загорелым личиком и замечательной улыбкой...
Все трое некоторое время разговаривали, потом мужчины забрались в машину и уехали.
Девушка вернулась в дом. Я съел еще одну дыню и
устроился поудобнее за кучей корзин. Теперь сарай стал моей тюрьмой. Но, поразмыслив, я решил, что это не так уж и плохо. Почему бы не посидеть
в безопасности, пока не утихнет погоня?
Здесь было душно, и я задремал. Проснулся внезапно, почти через час. В сарае кто-то был. Я услышал движение и осторожно выглянул. Девушка
сортировала дыни и складывала их в три кучи. Она работала быстро и ловко, повернувшись ко мне спиной, и, когда она наклонялась, ее длинные
волосы падали с плеч.
Я наблюдал за ней и думал, что делать, если она меня заметит. И вдруг я понял: она уже знает о моем присутствии. Девушка прервала свою
работу, но потом снова принялась за нее, уже в другом ритме. Разумеется, она сильно испугалась. Она, казалось, разучилась обращаться с дынями:
они падали и катились...
Если я немедленно что-нибудь не предприму, девушка выскочит из сарая и, возможно, начнет кричать. Я чувствовал, как растет напряжение.
Я встал и сказал как можно более естественно:
- Не бойтесь меня.
Она повернулась, бледная, как мел, несмотря на свой загар. Конечно, она попыталась кричать, но голос отказал ей. Я, должно быть, выглядел
жутко: не брился два дня, грязный, напряженный, в полосатой одежде. Страшный каторжанин.
- Я не собираюсь вас обижать, - говорил я, а она медленно пятилась.
На девушке были джинсы и красная с белым ковбойка. Когда она прижалась к стене, я видел, как быстро поднимается и опускается ее маленькая
грудь.
- Не подходите ко мне, - сказала она тихо.
- Мне очень жаль, что я вас напугал. Но и вы испугали меня. Я тот человек, за которым охотятся. Я сбежал из Фарнворта. Помогите мне. - Я
боялся, что, как только перестану говорить, она выскочит из сарая и закричит. - Я голоден, и мне нужна одежда. Вы поможете мне?
Девушка постепенно выходила из шокового состояния и кое-что уже соображала.
- Что вы здесь делаете?
- Я хотел есть. Вчера вечером я забрался в сарай за дыней и оказался настолько глупым, что позволил себе здесь уснуть. Я собирался
добраться до станции еще до темноты.
- Но они следят за станцией, - выдохнула она, и я понял, что победил ее страх. - Вчера передавали по радио. Именно там они вас и ждут.
- Значит, мне нужно придумать что-нибудь другое. Я не хочу вовлекать вас в неприятности, но не согласитесь ли вы мне помочь?
Румянец пробился на ее щеках.
- Я читала о Фарнворте, - сказала она. - Я вам помогу. Не хочу, чтобы вы возвращались туда. Вы хотите есть?
- Да, ветчина пахнет очень аппетитно.
Ей удалось выдавить подобие улыбки.
- Подождите меня.
Она ушла. Если она вызовет полицию, значит, мне не повезло. Столько трудов и мук пойдут прахом из-за какого-то испуганного подростка.
Почему ее так долго нет? Уж не пойти ли в дом и посмотреть, что она там делает? Но тут девушка вернулась, и в ее руках было ведро с водой,
полотенце и мыло, бритва и узел с одеждой.
- Теперь я принесу вам еду.
Минут десять спустя она вернулась с подносом. Шесть яиц, четыре ломтя ветчины и кофейник кофе. За это время я успел побриться и переоделся
в костюм, который, как я догадался, принадлежал ее брату.
Он был поношенный и немного тесноват мне, но зато как приятно было сорвать с себя
мерзкие тюремные тряпки!
Я ел и чувствовал на себе ее любопытный взгляд. Наконец, она села рядом со мной на ящик.
- Как это вам удалось? Я думала, что из Фарнворта никто не сможет убежать.
Я рассказал ей все. Про то, как мы с Роем нуждались в деньгах, как затеяли кражу и как я прикрыл Роя. Про Фарнворт, про собак и про
Бойда... Она слушала меня с широко раскрытыми глазами. Этот рассказ оказался полезным и для меня: в первый раз за все время я облегчил душу.
- Если я попадусь, - сказал я, - то меня изобьют до полусмерти, потом бросят в карцер. Трое охранников будут приходить туда с ремнями и
колотить меня столько, сколько у них хватит сил. Каждый день в течение недели они будут делать это. Я видел людей, вышедших из этой камеры.
Калеки...
Она удивленно охнула.
- Но я не собираюсь сдаваться. Лучше умереть, чем возвращаться в Фарнворт.
Я закурил из пачки, которую она положила на поднос. Какое блаженство...
- Вы не должны идти на станцию, - сказала девушка с тревогой. - Я помогу вам добраться до Окленда, если вы хотите именно туда.
- Да, это было бы замечательно. Но как вы мне собираетесь помочь?
- Через час сюда приедет машина за дынями. Ее водит Вильямс. Парень приезжает каждый день и обедает. Пока он ест, вы сможете спрятаться в
кузове машины. Вильямс едет на оклендский базар. Обычно он ставит грузовик на рыночной площади и идет за деньгами, а вы в это время ускользнете.
Так все и случилось.
Девушка дала мне на дорогу пять долларов - все деньги, что у нее были. Она также дала мне две пачки сигарет и предупредила, что у меня в
запасе всего несколько часов. Когда брат вернется и обнаружит, что его одежда исчезла, ей придется сказать ему правду. Мне нужно побыстрее
уехать из Окленда, но я могу не беспокоиться, по крайней мере, до 7-8 вечера. Раньше ее отец и брат не возвращаются. Я хотел поблагодарить свою
спасительницу, но она не принимала никаких благодарностей. Девушка сказала, что ни одного мужчину не послала бы обратно в Фарнворт, а у меня и
так достаточно несчастий.
Когда грузовик выворачивал на шоссе, я, зажатый корзинами, посмотрел на нее в последний раз. Девушка в джинсах и ковбойке помахала мне
рукой. Я унес эту картину в памяти, и она будет со мной до конца дней моих.
Литл-Крик находился за тысячу миль от Окленда. Вот куда я попал на пятый день побега. Расстояние далось нелегко. Я успел вскочить в
товарный поезд сразу же за Оклендом. Но после двадцати часов путешествия без еды и питья я был вымотан до предела. В конце концов поезд
притащился в Литл-Крик, и мне удалось покинуть его незамеченным.
Была вторая половина дня, и жара уже начала спадать. Улицы были пустынными. У меня оставалось еще полтора доллара. Я зашел в закусочную,
заказал гамбургер, кофе и кварту воды со льдом. После путешествия в товарняке я выглядел неважно: небритый, помятый. Но никто не обратил на меня
внимания. Многие здесь выглядели не лучше, да и сам город был грязным и разбитым - один из заброшенных, умирающих городишек, больше похожий на
свалку.
Я ел и думал, что же мне предпринять. Спуститься в Тропика-Спрингс?
Тропика-Спрингс находился примерно в 200 милях от этого городишка.
Попасть туда можно было, устроившись на попутном грузовике. Учитывая
вид, ни один владелец частной машины не согласится подвезти меня. У человека за прилавком было добродушное лицо. Я спросил его, есть ли
возможность попасть на грузовик, идущий через перевал.
Он с сомнением покачал головой.
- Грузовики проходят здесь дюжинами, но я еще ни разу не видел, чтобы хоть один из них останавливался. Может, вам просто повезет.
Он налил себе чашечку кофе.
- Самым лучшим было бы для вас - добраться до станции "Возврата нет". Все грузовики там останавливаются и заправляются, прежде чем
перевалить через гору. С кем-нибудь из парней вы и столкуетесь.
- Станция "Возврата нет"? Где это? И что это такое?
- Владение Карла Джонсона. Пятьдесят миль отсюда. Это заправочная станция и закусочная одновременно. После станции "Возврата нет" следующая
остановка только через 165 миль.
- А как мне добраться туда? Пешком?
Он ухмыльнулся.
- Вы - везунчик: мистер Джонсон скоро будет здесь. Каждые три месяца он ездит сюда за металлоломом. В нашем мерзком городишке его
предостаточно. Поговорите с ним, он славный парень и заберет вас с собой, если вы ему скажете, что собираетесь перебраться через гору. Он всегда
рад помочь хорошему человеку.
- Когда же он появится?
Хозяин оглянулся на стенные часы.
- Минут через двадцать. Вы подождите. Как еще насчет одной чашечки кофе?
- Я бы с удовольствием, но мои деньги подошли к концу. Если вы не возражаете, то я просто посижу...
Он все же налил мне кофе.
- Это вас подкрепит. Вы, похоже, едете издалека.
- Да, - я потер свой жесткий подбородок. - Хочу встретиться в Тропика-Спрингс с приятелем. Я здорово потрудился. Мы с ним собираемся начать
дело. Я долго отказывал себе во всем, чтобы сэкономить деньги.
- Деньги... - буфетчик мрачно покачал головой. - У меня их никогда не было много. Я не торчал бы здесь и дня, будь у меня достаточно денег,
чтобы увезти жену и ребятишек. Но без денег далеко не уедешь. - Он посмотрел в окно на проносившийся мимо кремовый "кадиллак", который поднял
облако пыли. - Уж эти парни! Они здесь никогда не останавливаются. По крайней мере, хоть мистеру Джонсону перепадает. Они вынуждены
останавливаться у него, нравится им это или нет. Джонсон попал на золотую жилу.
Пока он говорил, вошел загорелый крупный человек и двинулся к стойке.
- Пожалуйста, кофе, Майк, - сказал он. - Сегодня мне надо уехать побыстрее.
Он мельком взглянул на меня и отвернулся. Потом вновь обратился к буфетчику:
- Как жена? В эту поездку мне не удалось ее повидать.
- Она в Вентворте, мистер Джонсон, и будет очень жалеть, что пропустила ваш приезд.
Теперь я знал, что это мой человек, и посмотрел на него внимательнее. Примерно шести футов ростом, плотный, кряжистый, с открытым, добрым,
веселым лицом. Джонсону можно было бы дать лет 50 - 55. Он был крепким - гораздо крепче, чем большинство мужчин его возраста.
Буфетчик сказал:
- Извините, мистер Джонсон, но этот парень хочет перебраться через гору. Я сказал ему, что станция "Возврата нет" - это лучшее место для
того, чтобы перехватить попутный грузовик.
Я сказал ему, что станция "Возврата нет" - это лучшее место для
того, чтобы перехватить попутный грузовик.
Джонсон посмотрел на меня и улыбнулся.
- Как же, Майк прав, вы не заставите ни одного шофера остановиться на дороге, но у меня они вынуждены делать привал. Буду рад помочь. Я
захвачу вас с собой, но договариваться с шоферами будете вы сами. Большинству из них не разрешается перевозить пассажиров. Это условие
страховки.
- Спасибо, - сказал я, - если только вы уверены, что я вам не помешаю.
Он рассмеялся.
- Дорога чертовски скучна, и я люблю попутчиков. Меня зовут Карл Джонсон.
Он протянул мне большую ладонь.
Я пожал ее.
- Джек Патмор, - сказал я, назвав имя, которое только что придумал.
- Торопитесь в Тропика-Спрингс?
- Именно так.
Он допил свой кофе и выложил на прилавок монету.
- Что ж, если вы готовы... Пока, Майк, еще увидимся...
Я пожал руку буфетчику, поблагодарил его и последовал за Джонсоном на улицу.
В тени стоял десятитонный грузовик, набитый металлоломом: ржавые железные кровати, старые ломаные бороны и прочее барахло.
Джонсон забрался в кабину, и я последовал за ним. В кабине было жарко, как в печке, пришлось расстегнуть пиджаки. Джонсон вытащил пачку
сигарет. Мы закурили, и он сказал:
- Устраивайтесь поудобнее, дорога длинная.
Пока мы не выехали из города, ни один из нас не произнес ни слова. Внезапно Джонсон нарушил молчание:
- Вы впервые в этих краях?
- Да.
- А я здесь родился и вырос. Место дикое, жарко и душно. Но я его люблю. Вы приехали издалека?
- Из Окленда.
- Никогда там не бывал.
Он посмотрел на меня внимательнее.
- Мне кажется, вы не деревенский житель. Чем вы занимались, если не секрет?
- Я специалист по замкам. Мой отец тоже был слесарем. Семейная профессия.
- Специалист по замкам? Вы разбираетесь в металле?
- Еще бы! Если я не ставлю замки, то мастерю сейфы.
- Что ж, это отлично. - Он почесал шею и нахмурился.
Мы ехали через пустыню по пыльной дороге.
- А в автомобильных моторах вы разбираетесь? - спросил Джонсон после долгого молчания.
- Превосходно, - ответил я, не понимая, куда он клонит. - Я могу полностью перебрать мотор, если вы это имеете в виду. Как-то раз я сделал
новую крышку цилиндра для форда. Работа не из легких, но я с ней справился.
Он снова взглянул на меня, и я испугался его проницательного взгляда.
- Если вы смогли это сделать, то должны, действительно, хорошо разбираться в машинах. Рассчитываете остаться в Тропика-Спрингс?
Я начал уставать от его вопросов.
- Да, - я отвернулся и стал смотреть в окно.
- У вас есть работа на примете? - спросил Джонсон. - Я вот к чему клоню: если вы ищете работу, то я смогу дать ее вам.
- Вы?!
- Последние два года были тяжелыми для меня и Лолы.
Лола - это моя жена. Я сказал себе, что необходим помощник. Вы, кажется, тот самый
парень, который мне и нужен. Предупреждаю вас, что место пустынное, и по ночам мы дежурим по очереди, зато питаться будете отлично. Лола знает
толк в кухне. Она итальянка. Вы любите итальянскую еду?
- Не знаю...
- Подождите, вот попробуете ее спагетти, тогда узнаете. У меня есть и запасной телевизор, его вы тоже сможете взять. - Он с надеждой
посмотрел на меня. - Я бы платил вам 40 долларов плюс питание. За определенное время вы смогли бы сколотить небольшой капитал.
Я колебался, но недолго. Не терять же такой шанс. Я вполне мог поработать у Джонсона несколько месяцев, собрать деньги, а потом двинуться
дальше.
- Звучит недурно, - наконец, сказал я. - О'кей, решено.
Джонсон улыбнулся мне.
- Ну, вот ты и получил работу, сынок... - сказал он и своей огромной ладонью похлопал меня по колену.