Глава 28. Выбор
Посидев на обочине, Ая поплелась обратно. Она надеялась, что больше не встретит его. И его не было. Ни в коридоре, ни в кухне, и со стола исчезла чашка.
Но Ая все равно не стала заходить. Она планировала спать. Спать как можно дольше. Провалилась в дрему на несколько часов, но, открыв глаза, чувствовала себя еще хуже. Словно пришла в сознание на пыльной дороге. Жесткой, душной.
И что-то терзало. Беспокойство. И прорезалось то, что Ая не могла больше сдерживать. Голод.
Как в забытьи, она пошла на кухню, там были люди, но Ая не обратила внимания, стала что-то брать, сыпать. Она пыталась сварить кашу, но ничего не получалось, масса подгорала, липла к кастрюле, выходил огромный ком, который никак не получалось размешать.
— Боги, что ты делаешь... — заглянул сбоку Джей.
Он протянул руку, но Ая отодвинула кастрюлю.
— Дай помогу?
— Нет.
Парень стоял и смотрел на ее попытки какое-то время.
— Да! Это жесть какая-то!
Он ловко перехватил длинную деревянную ложку и потянул. Ая расслабила пальцы, не стала сопротивляться. Не было сил. Плевать.
Отошла, села за стойку и уныло уставилась в блестящую столешницу. Подумалось: кто-то здесь прибирался, кто-то ее натирал.
Через некоторое время под нос придвинули миску с кашей. Она выглядела значительно лучше, чем то, что Ая пыталась сотворить. Настоящая, нормальная еда. К ней так и тянуло. Но Ая не хотела брать ничего чужого, поэтому отодвинула посуду.
— Зачем ты все усложняешь, скромняжка? Бери.
Миска снова стояла перед глазами.
Ая думала о том, что это место было слишком добро к ней, подозрительно добро. Это было странно, она не могла этого принять. Это было... ловушкой. Аю заманивали куда-то.
Но она съела. Липкая каша вставала поперек горла, а Ая снова и снова клала ложку в рот. Она съела все, а потом взяла еще. Было ужасно, Ая была противна сама себе, но продолжала.
Зачем все усложняла?
Потому что помнила бетонную пыль, как она оседала на коже, как неестественно выглядела покореженная жизнь. Помнила подслушанный потом истеричный крик, сдерживаемый годами, о котором не должна была знать. Как сложно, должно быть, жить в одном доме с монстром.
Каша не лезла, нужно было вытолкнуть наружу. Жизнь не лезла, принимая отчаянное сопротивление. Но у Аи больше не было сил. Ни на что.
Потом появился Кай. Он тоже плохо выглядел, даже хуже, на шее разросся огромный фиолетовый синяк, уходящий под футболку. Но парень ничего не говорил, не обращал на Аю внимания, словно они в ссоре.
Ая не помнила, ругались ли они накануне по-серьезному или были просто очередные колкие фразы. Может быть, ему стало на нее все равно? Нет, ему же и было все равно. Так что она ушла на тот же одинокий диванчик в стороне и просто сидела, опустив голову на спинку, подняв глаза к окну.
Время длилось, кто-то ходил, чем-то гремел, но Ая не двигалась. Она следила за тем, как исчезало бледное сияние из облаков, как постепенно сгущались краски, как кто-то впрыскивал пурпур во вновь плотнеющее небо.
А потом она встала. Двинулась через опустившийся на кухню полумрак.
Никого не осталось, только Кай. Сидел, склонившись к пустому столу, на другом конце комнаты. На общем диване, один. Веки опущены, будто прикорнул, но нет, стоило Ае сделать шаг, ожил. Черные глаза потянулись вслед за ней, и почему-то Кай спросил:
— Ты куда?
Она помедлила. Что-то странное показалось в его голосе, цепляющее. Будто выбиралась из зарослей, и репейник пристал к груди. Упрямый колючий репейник, который никак не хотел отлипать.
Но это лишь разыгралось воображение. Заросли были вчера, и они не оставили после себя ничего, кроме уродливых полос на коже.
— Никуда, — сказала Ая и нырнула во тьму коридора.
Она направлялась к лестнице.
***
Не ходи, не ходи, не ходи, стучало сердце. Ая и так влипла, и так завязла. Не лучшая идея соваться глубже в болото, когда по колено в грязи. Это не поможет очиститься, не вернет...
Шаг, еще шаг. Ноги упрямо вели вверх.
Ты этого заслуживаешь.
Чего? Чего, хотелось спросить Ае. Наказания? Прощения? Что из этого морион хотел предложить? Она нашла его секрет, влезла в дела, заставила искать себя по всей округе Циты... Что после всего этого Левин собирался дать? И почему, почему Аю это вообще волновало?
Цепляясь за ручку, она злилась, но все же толкнула дверь.
Уйти?
По голым лодыжкам пробежалось дыхание улицы.
Еще не поздно.
Ая сглотнула, облизала пересохшие губы — и переступила через порог. Она оказалась на крыше. Теперь никаких сомнений, только вперед.
Уже знала, где найдет его.
— Ты пришла.
Отдыхал в окружении своих перстней.
Сторожевые собаки. Ая ощутила странную ненависть.
Она подошла ближе и увидела, что Вадим все еще плох. Стало стыдно, но лишь на мгновение. Это прошло, стоило посмотреть на босса. В глазах мужчины то ли удовлетворение, то ли интерес.
Ждал? Натянул поводок?
Чувствовала ли Ая эту тягу? Поэтому ли пришла?
Ая втянула носом воздух. Пахло влагой, мир был чистым после того, как днем его овеял дождь. Но на небе снова толклись густые тучи, так и не выпустив из себя все. Словно их терзала жадность или топило бесконечное горе.
Но даже если рассечь их, солнца было бы не видать. Ая знала, оно уже укатилось за горизонт, подарив миру на память лишь короткий остаток дня.
— Как себя чувствуешь? — снова поинтересовался морион.
Вопрос тоже разозлил: все это какая-то игра.
— Такой разговор у нас уже был, — сухо сказала Ая.
— Я не просто так спрашиваю. Готова к поединку?
И это было. Ая вспомнила, как стояли на крыше в первую ночь, тогда подумала, что будет драться с Левиным. Но она уже знала ответ: он не использует магию. Не снизойдет до курсантки.
— Снова хотите проверить меня?
Левин усмехнулся:
— Ты права. Но ты не в замкнутом круге, ошибаешься, если думаешь так.
Ая смотрела на него, а он ждал.
Готова ли она? Неизвестно, к чему. Но вопрос ведь заключался не в том, морион спрашивал: хотелось ли ей начать?
Это было приглашение, в его игру? Зачем, ради забавы? Но он не бросался первый, нет, спрашивал.
Хотел проучить? Левин знал планы Аи, знал, что она нашла шифр, нарушила приказ. Но не закрыл, не лишил удобств, не избил, нет. Спрашивал. Перед наказанием не спрашивали, оно всегда приходило внезапно.
И боссу не было смысла использовать Аю, она бесполезна.
— Готова.
— Хорошо. Побеждать не нужно, я этого не требую.
Значит, Левин был уверен, что она проиграет.
Ая думала, выйдет Жан. Может, теперь она готова, главный хотел посмотреть, выдержит ли атаки любимчика? Но парень не появился. На крыше по-прежнему были только Вадим и Гадюка... Нет, на месте первого уже тьмой сочилась пантера.
Ая быстро задышала: с этим она не справится!
— Знаешь что-то про зрение метаморфов? — спокойно спросил Левин, наблюдая ее волнение. Когда она ошалело мотнула головой, продолжил: — Оно особенное, можно сравнить с чтецами. Эта форма — создание из очень, очень концентрированной энергии, и видит иначе, чувствует иначе. Не как мы.
Ая неотрывно следила за зверем. От него исходили едва заметные потоки, шерсть напоминала песок, беспокоемый ветром. Но несмотря на эфемерность, пантера действительно стояла на крыше.
Когда Ая сражалась или наблюдала за другими, глаза не замечали ничего, только пустоту, но разум — видел. Можно было представить заряд и ориентироваться в его полете, как летучие мыши составляют карту с помощью волн звука, только это была карта потоков магии. Пантера же была материальна, по-настоящему видна, а когти, должно быть, оставляли настоящие следы.
Но все же зверь оставался чем-то иным, порождением другого мира, мира магии. Чувствовал и видел иначе — значит, Вадим мог уловить что-то лучше?
На «уроке» от Жана появились морионы, тогда Ае тоже показалось, что движется нечто нечеловеческое. Демонический вид был и на складе, во время стычки с курсантами. Вадим превращался — смотрел за ними? Или это Левин наблюдал его глазами?
— У меня сейчас нет чтеца, — сказал он, словно отвечая на немой вопрос. — Поэтому приходится тревожить Вадима. Он сам не скажет, но я знаю, это не очень-то приятно после вчерашней ночи.
После ночи? Ая не была уверена, что именно мужчина имел в виду. Морионы ведь просто заехали за ними.
— Сара, только аккуратней.
Левин обращался к Гадюке — женщина уже успела отойти и встала посередине крыши. Невысокая сама по себе, аккуратная брюнетка с большими глазами в плаще и на каблуках выглядела воинственно. Миловидное лицо ужесточал четкий срез каре, обычно сладкая улыбка отсутствовала.
До Аи смутно доходил смысл расстановки. Морионка напротив... противница?!
Ая знала, что Жан тренировался с Гадюкой, конечно же, та могла участвовать в дуэли. Но от вида темного плаща Ае показалось, что она попала куда-то не туда, словно встала не на ту ступеньку, и бетон стал крошиться, грозя утянуть за собой.
— Могу начать? — спросила женщина. Уголки сочных губ растянулись, но глаза оставались сосредоточены, на цели.
— Только четыре, Сара. А ты, — Левин серьезно посмотрел на Аю: — защищайся.
Она неуверенно кивнула и покосилась на Гадюку. Та стояла слишком близко, меньше половины расстояния привычной дуэли — это, чтобы усложнить задачу или упростить???
Думать было некогда: появилась энергетическая связь с другим эспером. Но Ая не чувствовала колебаний магии. Тишина.
И вдруг — заряд.
Острый, как копье, он возник из ниоткуда. Быстрый, близкий. Слишком близкий!
Импульс прорезал наспех выставленный щит, и Ая вскрикнула от неожиданности.
Боль — обычное дело, причина была не в ней. Слишком странные ощущения. Что-то будто проникло под кожу и застряло. Ая с тревогой осмотрела предплечье: ничего, цела. Показалось?
— Один, — послышался холодный голос Левина.
Значит, будет еще три. Ая сплоховала, не успела среагировать. Соперница быстрая, нужно заранее готовить защиту.
Ничего не происходило. Ая начала собирать пелену поплотнее, когда снова заметила поток. Он уже готов был поразить, но в этот раз Ая не облажается! Она закрылась щитом, и, казалось, получилось. Никакой новой боли, только след от старого удара пульсировал.
Энергия заряда развеивалась в пространстве, но как-то странно, лениво. И почему Ая так явственно ощущала это? Дыхание стало тяжелее, воздух показался чересчур влажным. Она закашлялась — перестаралась с блоком, что ли?
— Два.
«Защищайся», — вспомнила Ая.
Она могла это повторить. Тяжело дыша, снова стала готовить «подушку», но что-то было не так. Энергия тормозила, двигалась медленно, будто что-то чужое. Опять, как вчера??? Все же было нормально!
Это из-за руки, наверняка! Пульсация в коже нервировала, отвлекала. Но там ничего не было! Просто фантом, реакция тела. Это же магия. Почему тогда казалось, что что-то вонзилось?
Новый заряд. Ая в отчаяньи прокляла себя за минутную слабость!
Атака кинжалом летела в ногу, а энергия двигалась навстречу со скрипом, буквально. Собранной магии для защиты недостаточно... Выбора не было. Ая склонилась и сделала то, что считала позорным. Вместе со слабым щитом закрыла себя изводящей рукой.
Импульс со вкусом вошел в живую преграду, вспыхивая новым уколом боли.
Ая проглотила вырывающийся из груди стон. Снова оно! Будто энергия забралась внутрь. Нет, продолжала это делать! Крутила, терзала...
Охватила паника. Ая затрясла рукой. Это ненормально, неестественно!
Обычно тело реагировало мгновенно, далее шла лишь отдача, которую можно было стерпеть, ведь ощущения, так или иначе, утихали. Сейчас же конечность продолжала гореть.
Ая подумала, что с ней, должно быть, что-то не так. Она стала слишком остро чувствовать или защита не работала?
— Три.
Нет, что-то не так с соперницей. Поток магии, плотный, слишком плотный и быстрый. И дело не только в скорости. Ая ни разу не заметила, как он собирался. Она вообще не могла прощупать противницу! Было в ней что-то странное, какая-то концентрация в груди. Полыхала немым пятном, заглушая все остальное.
Не успев осознать, что делает, Ая запустила в Гадюку импульсы. Получилось неловко, неуклюже, но все же они двигались. Двигались, мать их!
Потоки достигли женщины, и она успешно блокировала. Все впустую, на что только Ая надеялась? Но нет, успела заметить. Соперница сделала кое-что необычное. Слегка дернулась, повернулась боком, словно машинально.
Еще! Азарт или ярость, Ая не знала, что ей двигало. Новые заряды отправила прямо в грудную клетку Гадюки, в эту пустоту.
Но стоило выпустить магию, как уверенность улетучилась. Сознание уловило что-то мощное. Аю настигало новое «копье». От предчувствия такой концентрации лицо заранее дергалось. Ая и раньше не успевала, как отразить это?!
В отчаянии она закрылась обеими руками.
Заряд истощился. Магия вошла во что-то, но боли не последовало.
Может быть, Ая перестала чувствовать?
Она заморгала, обращаясь к настоящему зрению, и на мгновение показалось, потеряла его. Темнота. Нет, просто перед ней спина в плаще мориона. Левин? Ая замешкалась, не заметила, как он подскочил. Босс опустил руку, находившуюся в той точке, где только что рассеялся поток магии.
— Я же просил, аккуратно! — процедил мужчина. — Это последний!
Глаза Гадюки сверкнули темным золотом, отражая в погустевшем вечере огни крыши. Соперница выглядела недовольной.
Ае стало интересно: это потому, что цель не лежала на земле от такого сильного заряда, оставленного на сладкое, или потому, что разозлился хозяин? Но Ая как-то не сразу уловила смысл происходящего. Заряд вошел в Левина — он закрыл ее? Чего ради?
Повернув голову, Ая уткнулась взглядом во что-то еще. Между ней и главным так близко — оно. Зверь!
Она инстинктивно отшатнулась от сливающейся с сумраком пантеры. Ая не была уверена, какого размера настоящий хищник, но этот выглядел огромным: голова доставала почти до груди.
— А ведь он хотел тебя защитить... — Левин кисло смотрел на Аю. Потом обратился к кошке, будто это разумное существо: — Что? Подставляя себя, ты подставляешь меня.
В расползающихся потоках энергии было сложно уловить выражение морды, но Ая могла бы поклясться, что создание укоряло мориона. Она подумала, что, наверное, бредит, но так вся картина менялась: мужчина закрывал кота, а не ее?
— Ты пытаешься думать, а не просто выполняешь приказы, — сказал Левин уже Ае. — Я ведь не говорил атаковать.
— Вы сказали защищаться. Ведь защита предполагает и нападение?
— Верно. И ты замедлила Сару.
Ая подумала, что если бы начала так сразу, то бой мог бы пойти другим путем. А как Жан противостоял Гадюке? Поэтому всегда нападал первым?
Левин мягко улыбнулся:
— Это хорошо.
Что-то дрогнуло внутри от этого едва заметного движения губ. Ая прошла его тест? А потом вернулась злость, сначала на мужчину, а потом на себя: переживала о такой глупости!
Но Левин не обращал внимания на ее смущение:
— Заметила что-то особенное?
— Заряды... — Ая поморщилась, ощупывая себя. Что-то все еще кололо, словно застряло.
Она глянула на ладонь мужчины: его пальцы были согнуты и дрожали. Сила последнего удара — все пришлось на Левина.
— Пройдет, — как-то просто сказал он. — Не сразу, но это не навсегда. Жаль, что ты получила два. Наверное, стоило предупредить, но... ты ведь в любом случае не хочешь принимать удар?
Это было не так. Иногда Ая могла специально пропустить заряд, потерпеть, дать себе шанс для атаки, сохрания ресурс. Но Левин сказал защищаться. Что бы поменяло, знай Ая заранее, как болезненны снаряды? Она бы все равно могла рискнуть, но могла бы и лучше блокировать. Только вот энергия не слушалась.
— Я все еще не восстановилась после вчерашнего...
— И что же там было?
Ае казалось, что Левин знал сам, к чему тогда вопрос? Но мужчина смотрел на нее с искренним интересом. Стоило ли говорить про те ощущения обрыва связи?
— Я чувствовала магию иначе, словно...
— Словно что?
Ая покачала головой:
— Просто показалось. Это все из-за тела, меня оглушили, я была не в себе.
— А сейчас, тоже вина тела?
— Сейчас?
— Ничего нового с твоей энергией?
Поток не слушался, тормозил.
— Мне было сложно, Гад... Сара, сильна, — Ае показалось, что будет странно произносить вслух при сопернице ее кличку, ведь Левин так не делал.
— Ни к чему называть меня так, — резко бросила морионка. Она успела уйти с позиции и ждала у выхода с крыши, скрестив руки. — Зови Гадюкой, ты уже попробовала ее клыки.
«Ее»? Кожу снова закололо.
— Сара тоже своего рода метаморф, — Левин пристально смотрел на женщину. — Не совсем, но ее магия несет в себе следы той же природы, поэтому то, что ты чувствуешь...
— Реально, — поняла Ая.
Но как? Она снова обернулась к морионке: метаморф? Она не превращалась, но магия была странная. Будто не просто невидимый заряд — что-то плотнее, ощутимее. Пятно в теле соперницы, из-за него энергию не удавалось отследить — неужели там что-то было?
— Я хотел сказать другое, но в каком-то смысле да, реальнее, — мужчина снова повернулся к Ае. — Твои потоки стали такими неуклюжими...
Она сглотнула, слушать это было неприятно, даже от Левина. Или особенно от него? Она замотала головой: бред! Какая разница, как он оценивает!
Главный чего-то ждал. Пока злилась, Ая пропустила вопрос. Но все равно знала ответ — она недостаточно хороша. Не доросла для битвы с темным звездами.
— Это потому, что я устала. Я могу лучше.
— Подумай, Ая.
Она поднялась по этой фразе, как по ниточке. Левин твердо смотрел, но в этом не было угрозы или упрека. Даже улыбки. Мужчина просто был серьезен, спокоен, не торопил. Что за странная перемена? Что он хотел показать?
Вместо того чтобы думать о морионе, Ая переключилась на дуэль. Магия плохо слушалась, да, но не сразу. Первый удар Ая пропустила, замешкалась. Для второго подготовила блок, удачный. Потом не смогла совладать с энергией — израсходовалась? Но ведь Ая была сильнее.
После второй атаки все сломалось. Ая вспомнила, как ощутимо расползался отраженный импульс, каким странным показался воздух. Даже сейчас, она привыкла, но все еще оставалась одышка, что-то неуловимо давило.
— Ее заряд... — Ая попыталась нащупать магию. Та слушалась тяжело, скрипом отдаваясь в черепушке. Что-то мешало, что-то чужое. — Остался в моей энергии...
Вновь эта мягкая улыбка, довольная.
Каша подступила к горлу, и Ая сдавленно выдохнула, подавляя чувства. Не стоило думать, только не об этом, не о реакциях мориона. Были вещи поинтереснее:
— Получается, метаморфы могут использовать магию? Такую?
— Обычный метаморф нет, но... — мужчина вздохнул. — Ты хоть знаешь, что это?
Он легонько усмехнулся, наблюдая растерянность Аи. Будто перед ним стояла глупенькая девочка — Ая чувствовала себя именно так.
— Я тебя не виню, в Академии ведь этому не учат. В УКЭ предпочитают закрывать глаза на то, что не понимают, будто тогда оно исчезнет, не будет доставлять неудобств. Метаморфы, если регистрируются, имеют первый уровень. Почему?
— Потому что... — Ая задумалась. При прохождении теста она направляла заряд в датчик, это определяло интенсивность способностей. Мог ли это сделать Вадим? Ая смотрела на пантеру, чувствовала, насколько мощное существо перед ней, но... — Они не могут управлять энергией?
Скинув улыбку, Левин кивнул на соратника:
— Он может стать сущим комком энергии, настолько плотным, что она преодолевает барьер и появляется в этом мире. Но УКЭ считает, что метаморф не может ей управлять. Парадоксально, правда? Потому что не бросает энергию в какой-то там шарик.
Вадим был единицей, а Ая — двойкой. Разве это не значило, что она сильнее? Но Ае точно не хотелось выходить против этого зверя, пышущего магией. И рука от ударов морионки еще болела.
— Какой же уровень у... Гадюки? — завороженно спросила Ая. — Ведь она может направить поток.
— Я бы не стал подвергать ее столь унизительной процедуре, как оценивание, — уголок рта Левина нервно дернулся. — Если только она сама бы не захотела.
Ая была уверена, что Гадюка могла стать выше двойки. Ее сила необычная, пугающая. Левин позволил сделать только четыре удара — Ая не смогла отразить даже столько.
Но система оценивала и возможность манипулировать магией на расстоянии. Почему дистанция на дуэли была такой короткой? Ая думала, что это для того, чтобы ее запутать, но что, если дело не в ней? Заряды Гадюки острые и плотные, слишком плотные. Могла ли она направить их дальше? Если нет, насколько низко бы ее оценили...
Раздалось бренчание двери: это женщина покинула крышу. Почему-то Ая почувствовала себя неловко, хотя не говорила ничего вслух. Может быть, морионка просто устала ждать, ведь давно стояла там.
Смотря ей вслед, Левин подытожил:
— УКЭ всех судит по одному параметру.
Появился порыв поспорить: система создана для удобства! Но перед Аей было два примера противников, которых она ни за что не хотела бы встретить против себя, не слабой по меркам управления.
Снова напомнила о себе рука: уже некоторое время Ая невольно ее расчесывала.
— А ты сейчас можешь его понять.
Видимо, Левин снова говорил о Вадиме. Вместо пантеры теперь стоял человек. Он выглядел уже не так внушительно, даже при таком крепком теле, слишком обычный — Ая привыкла. К тому же владелец тела снова будто был нездоров.
И почему-то болезненное выражение мужчины уколом отдавалось в груди. Эти метаморфы Атаковали Аю со всех сторон...
Она проследила, какой неловкой походкой Вадим покидал крышу. После стало тихо. Ая вдруг поняла, что они с Левиным остались одни. Думала, что, наверное, ей тоже стоит уйти, но почему-то ноги не двигались, приросли к крыше.
Какое-то время они стояли. Ая ждала, что морион прогонит ее, но этого не происходило.
— Вам говорили, что метаморфа невозможно убить? — спросил он как-то просто. — Если превращается.
— Только что раны зверя не отражаются на человеческом теле.
— Отражаются. Их нельзя увидеть, но сознание помнит, — Левин постучал пальцем по виску. — Есть тесная связь, настолько, что даже после возвращения рецепторы посылают в мозг сигналы о повреждении. Не умещается в логику Академии, правда?
Человек и демон. Сознание. Значит, в этой форме Вадим все же был собой, управлял этой страшной субстанцией? Не какое-то потустороннее существо. Тогда он действительно мог испытывать эмоции, глядя на хозяина, вставшего перед ним и зарядом Гадюки.
Босс сделал это ради Вадима, а тот...
Ае вновь стало неловко:
— Зачем он хотел меня защитить?
Зрачки Левина вцепились в нее:
— Это нужно спрашивать не у меня, — даже голос стал холоднее, прямо как тогда, у машины. — Я лишь сказал вас вернуть.
Вернуть? Ая запуталась, но не решалась спросить. Левин говорил о том, чтобы забрать ее с Каем с шоссе? Вадим был там, но не за рулем, просто на переднем сидении. Что именно входило в понятие «вернуть»?
Он был в этом болезненном состоянии уже тогда или нет? Сама пребывая не в себе, Ая не обратила внимания, думала лишь о возможном наказании.
Как их с Каем вообще нашли? Почему морионы оказались там? Не в городе, не где-то еще в огромных просторах вокруг Циты. Именно там.
Нет, был вопрос поважнее. Все это время он лежал на поверхности, но Ая пыталась не замечать, отвернуться, будто тогда этот замерший в ожидании хищник бы отступил. Но вот ее придавило тяжким грузом, стоило лишь подумать.
Как напарникам удалось унести ноги? Чудесное стечении обстоятельств: остановка, открытая дверь, бандиты отвлеклись. Что-то было на дороге, что-то напугало их. Этот грохот — на фургон будто что-то бросилось.
Вадим, так часто наблюдавший за ними в форме пантеры... стреляющие бандиты... раны, не отражающиеся на теле... Метаморф отвечал за напарников. Левин сказал их вернуть.
Ае вновь стало сложно дышать, но теперь от раздирающих странных чувств.
— Ты снова разговорчивая... — произнес морион.
Он смотрел на горизонт, где остаток дня обреченно цеплялся за край. Небо теряло последние краски, а тьма внизу заботливо топила мир в его же собственных тенях.
— Но почему не спрашиваешь о себе? — мужчина повернулся к Ае. — Ты считала себя опасной.
Совсем забылось, что в этой стройной системе, глянцевой картинке Академии все же было кое-что неправильное. Кое-что смогло коварно пробраться туда, минуя до поры судьбу отщепенца, отброса, которого люди должны были бы сжечь просто из ужаса.
Монстра не поймали за руку, ему ее протянули. Самый добрый человек, которого Ая когда-либо встречала, улыбнулся и предложил свою ладонь, а Ая приняла, хотя всегда боялась незнакомцев. Она чувствовала, что Иван не причинит ей вреда, или же... его удастся обмануть. Что по какой-то неведомой причине, чудовищной трагической слепоте, мужчина не смог разглядеть нутро девочки, которую спасал.
Ая поморщилась. Хотелось убежать, лишь бы избавиться от этой стягивающей грудь боли. Но рядом стоял лишь Левин, не тот, о ком Ая переживала. Вряд ли морион мог заплутать в иллюзиях, купиться на жалкую мордашку. Его взгляд скользил кусочком льда по внутренностям, как и голос:
— Если появится шанс вернуться, не боишься, что что-то произойдет? Снова.
Черты мужчины показались жесткими, а глаза такими далекими, будто находился не здесь. Где-то в холодной пустоте.
— Знаешь, что самое интересное? Ты даже не хочешь учиться управлять своей силой.
Появился порыв закричать. Левин не прав, ведь Ая столько тренировалась! Была первой на курсе, ее хвалили — что он знал!
Но вместо крика получился лишь шепот:
— Я прекрасно управляю ей...
— Управляешь? — интонация мориона вдруг повысилась. — Управляешь?
Он словно сам разозлился. Покоящаяся на ровной глади льдина пришла в движение, и с этим ничего нельзя было сделать. Это несправедливо, почему Левин мог злиться, а Ая нет?
— Ты хотя бы чем-то в своей жизни управляешь?
— Я управляю... собой.
Голоса не было.
— Неужели? Назови хотя бы один критерий.
— Я... — Ая глотала подступающую боль, но та застревала комом и нагло рвалась наружу. — Стараюсь.
— Стараешься? Это ты, конечно, молодец, но мало кто ценит старание. Нужен результат. Я могу увидеть его?
Ая была опустошена, ее руки опутывали стебли плюща, лишая возможности защищаться. Она не могла бежать, не могла двигаться. И на нее несся айсберг.
— Напомнить, что в сухом остатке? Какой результат я видел на стадионе? — голос Левина, ровный, но такой жесткий, гремел, предвещая неминуемое столкновение. — Это то управление, о котором ты говоришь?
Плети тянулись все выше, захватив локти, подбирались к плечам.
— Что тогда произошло? — в глазах мужчины блеснула ночь, он стал как-то близко, но тон смягчился. — Увидела что-то, вспомнила?
Ни слов, ни голоса. Тиски сдавливали шею, Ая была на волоске.
— Я просто спрашиваю. Все закончилось, ты можешь сказать...
О чем он?
— Ты хоть сама понимаешь, почему это произошло?
Не разглядеть лица человека рядом. Не в состоянии поднять головы Ая лишь слышала.
— Вот видишь, — сказал он как-то тихо, ласково. — А говоришь, стараешься... Я не могу помочь тебе издалека. Не могу, если ты сама этого не хочешь. Просила сделать контролируемой, но ни разу не пришла сама, не задавала вопросов о себе. Даже когда я позвал, стою весь в твоем распоряжении... чего ты ждешь?
В ее? Все было наоборот, это Ая не могла двигаться...
Голос стал еще ближе:
— Может быть, тебе это нравится? Быть бомбой замедленного действия.
Разрушено...
— Так проще?
Перед глазами вспыхнули руины, врезаясь крошкой в кожу. Грязная серая масса, терзающая, пугающая, преследующая...
Но уха коснулось мягкое дуновение, и голос прошептал:
— Тебя обижали, правда?
Тело, оцепеневшее, дрогнуло, трещины пробежали болью, раздирая каждую клеточку.
Все разрушено...
Сквозь пытку что-то заскользило по спине вместе с мурашками. Иное, деликатное. Изо рта с жалким звуком вырвался воздух.
— Тебя обижали, и ты хотела отплатить обидчикам?
Ноги, такие слабые, задрожали. Тело больше не хотело стоять, не желало нести это... чудовище.
Виновата. Ты виновата!
Нестерпимый, оглушающий звук разрывал уши. И он терзал. Невозможно. Невыносимо!
А потом просто... пропал. Только тьма и больше ничего. Никто никому не угрожал, никто никого не трогал. Никто не использовал силу.
Ая ошарашено вдыхала сладковатый запах. Перед глазами ткань чужого плаща, в которую в бессилье уткнулась носом. Чуть повернув голову, заметила край лица Левина: глаза чуть прикрыты, легкая улыбка. Оно было таким странным, умиротворенным...
И вдруг Ая поняла, что находится слишком близко — буквально трется лицом о плащ, а руки мужчины вокруг и касаются ее спины. Не властно, нет, просто поддерживают. Потому что колени Аи подкосились, тело подвело, и она, должно быть, начала падать.
Бежать!
Ая оттолкнулась от мужчины, и чуть не упала снова. В усилии не было нужды, он не останавливал.
Но ноги несли дальше, заставляя пятиться. Как же глупо она, должно быть, выглядела. Ая обхватила себя руками. Паника подкатывала с запозданием. Хотелось что-то сказать, но слова пропали. Ая просто мотала головой и вдыхала, вдыхала... Вдыхала, чтобы выдохнуть что-то. Но ничего не получалось. Это не проходило.
А Левин просто смотрел. Словно его ничего не смущало, словно ничего не происходило, словно Ая не вела себя как странная, дерганная, ненормальная. Он ничего от нее не ждал.
Отвернувшись в бессилии, Ая сжала руку, на которой все еще пульсировали невидимые следы. Какая-то мысль мелькнула в голове, но сразу пропала. Нет, не стоило ничего говорить, и так слишком много...
Слишком много для кого-то чужого, ужасного. Для врага. Ведь морион связан с мафией, вел свои дела под видом помощи полиции, ему, наверное, плевать на закон. А Ая всегда была за порядок.
И этот мужчина только что трогал ее! Это отвратительно, как ему можно верить?
Не без усилий, борясь с собой, она постаралась сделать голос ровным:
— Можете ответить на вопрос?
— Попробуй задать.
— Чего вы добиваетесь? Не понимаю, на какой вы стороне. Это глупо, конечно, вы можете соврать, но все же... вы за правительство или против?
Ая не видела мориона, но услышала тихий смех:
— Значит, откровенность на откровенность?
Разве она что-то говорила? Стало нехорошо, пальцы крепче стиснули кожу.
— Да, — выдавила Ая.
Некоторое время стояла тишина. Слышалось, как где-то ветер колыхал деревья, много дальше лениво шумела дорога — даже до забытой миром дыры доносились обрывки чужих жизней. А потом Левин завладел слухом Аи:
— Я ни за кого.
В тихом голосе не слышалось иронии или игривости, но Ае все равно казалось, что он издевался:
— Как это? Так не бывает, слишком легко ответить.
— Ты сказала, что я могу соврать. Но я не люблю врать. Это правда, из тех, кого ты перечислила — я ни за кого.
Раздражение окончательно стряхнуло оцепенение: это Левин-то строил из себя честного человека!
Ая развернулась:
— Но вы же работаете с ними!
— Тебе было бы проще, будь я на стороне полиции? Я бы мог так сказать.
Какая честность! С горькой усмешкой Ая покачала головой. К чему эти игры? Она и так все понимала. Левин не смог бы убедительно солгать.
— Глупо, — проронила она. — Врать было бы глупо, ведь я в курсе фактов.
— Зачем тогда спросила?
— Хотела убедиться.
Дуновение ветра пробежало по коже, волосы мориона под ним пошевелились.
— Не знаю, поняла ты уже или нет, — сказал он, глядя в пустоту за крышей. — Но я на своей стороне.
— Значит, вы просто используете их.
— Это как посмотреть...
— Как же глупо. Весь этот отряд — зачем? Вы должны помогать полиции. Да хоть это тюрьма — помогать, не вредить! Не сходиться с преступниками за спиной!
Левин слегка улыбнулся, все еще смотря куда-то вдаль:
— Снова указываешь мне, что делать... Но мое участие приносит пользу и не малую.
Ая хмыкнула, какое самомнение.
— Это не мешает мне придерживаться своих взглядов, — лицо мужчины вновь стало серьезным. — И тебе советую делать так же.
— То есть придерживаться ваших взглядов?
Конечно, морион хотел подчинения, кто бы сомневался, снова затягивал поводок...
— Своих.
Мысль оборвалась.
— Плохо быть куклой в чужих руках. Впрочем, думаю, ты сама это знаешь.
На плечи мягко легла уже знакомая ладонь, но Ая так устала, что не смогла ее сбросить. Да и зачем? Бессмысленно. Просто вдыхала прохладный ночной воздух, в котором явственно проступил запах освеженной дождем листвы, травы и почвы. Он казался таким насыщающим.
— Знаешь, ты ведь не обязана бежать по кругу.
Левин стоял сбоку и смотрел в противоположном направлении.
— Жизнь движется, порою незримо, но движется. Спираль с каждым новым витком проходит все те же точки в одном измерении, но другом — меняется, двигаясь вперед. Так что...
Рука мужчины упала с плеча.
— ...делай выбор.