Глава четвёртая
— Как ты выросла! — сказала бабушка, крутясь у плиты и заваривая чай.
Я сидела, внимательно осматривая дом, который очень изменился за время моего отсутствия. Бабушка с дедушкой сделали ремонт, преобразив облик старого и ветхого дома. Они изменили всё, даже забор. Вместо досок, вколоченных в землю, они поставили железную ограду. Казалось, только старый кирпич, который облицовывал дом, был всё таким же нетронутым.
Заметила, что вся деревня изменилась, хоть я ещё не гуляла здесь. Лишь смотря в запотевшее окно машины матери, я увидала, что положили новые дороги. Появилось несколько домов, которых прежде не было. Деревня, за время моего отсутствия, росла и ширилась. Ныне это место не казалось мне родным. Облик деревни изменился настолько, что я чувствовала себя здесь чужой.
Я, конечно, не надеялась, что все местные жители оставят деревню нетронутой, ради того, чтобы городская девочка ностальгировала по детству. Но и не ожидала таких глобальных изменений.Мы приехали в пять утра к бабушке, потому что у мамы ещё много дел. Деревня ещё была не освещена солнцем, но мне удалось узреть её новый облик.
— Мам, — сказала моя мама, обращаясь к бабушке, — не стоило вставать в такую рань.
Бабушка оторвалась от плиты, обиженно взглянула на маму. На её лице, которое выглядело моложе её биологического возраста, нельзя было найти следы от недосыпа. Казалось, в ней энергии больше, чем во мне.
— Люда, — начала бабушка отчитывать маму, — как ты такое можешь говорить? А кто бы накормил вас? Кто бы встретил?
— Мы поели, к тому же Алена не маленькая, сама бы приготовила поесть и распаковала вещи, — сказала мама, успокаивая бабушку.
— Эй! – оскорбилась я. Мама говорит так, словно меня здесь нет, — Я тут сижу.
Обе женщины обратили на меня внимание, я ссутулилась.
— Ладно,— развеяла мама тишину, — у меня самолёт, не хочу опоздать.
Она встала со стула, поправляя юбку. А после закрутила головой в поисках сумки.
— Долетишь, позвони,— попросила бабушка.
— Хорошо, мам, — после этих слов моя мама приблизилась к бабушке, надела сумку на плечо и поцеловала старушку в щеку.
— Пока, — пришёл мой черёд прощаться.
Мама, после ласковых прощаний с бабушкой, направилась ко мне.
— Не скучай тут, солнце, — она наклонилась, чтобы поцеловать меня в макушку.
— Конечно, — ответила я, пытаясь выглядеть более милой.
Мама ещё раз оглядела кухню и нас, а после направилась выходу. Спустя пару минут я услышала хлопок входной двери. Вскоре я услышу, как заводиться автомобиль моей матери, и как она отъезжает от бабушкиного дома.
— Ну,—заговорила бабушка радостным голосом, как только мама вышла из дома, — рассказывай, что в школе? Как с твоим мальчиком? Его Кирилл же зовут?
Я смутилась, ведь для бабушки я хотела выглядеть всегда девочкой, которая играет в куклы. Не рассказывала бабушке об отношениях с Кириллом никогда, но знала, что мама всё сообщала бабушке первой.
Бабушка поставила кружку с чаем подле меня, а сама села напротив.
— О тебе Мишель спрашивал, когда посылку с какими-то красивыми кроссовками забирал, — сказала бабушка, отпивая чай из своей кружки.
Моя бабушка работает на почте, а дедушки почти не бывает дома, потому что он ездит по научным конференциям. Дедушка всегда интересовался биологией. Был влюблён в свою профессию так же сильно, как и в бабушку. Они вместе со школьной парты, но, кажется, их любовный огонь никогда не остывал, в отличие от моего огня с Кириллом.
— Кто это? — спросила я, держа кружку с чаем в замёрзших ладонях.
На лице бабушки застыло удивление. Её голубые глаза внимательно рассматривали меня, мне стало дискомфортно. Я нахмурилась и опустила взгляд в чай, от которого исходил слабый пар. Моя бабушка любит пить очень горячий чай.
— Мишель. Тот мальчик, с которым ты дружила, — ответила бабушка спустя секунды.
Моё сердце затрепетало. В груди начало разрастаться вязкое чувство волнение и страха. Дыхание словно царапало стенки горла. Я резко поставила кружку с чаем, отчего чай чуть не расплескался.
— Чёрт, — ответила я.
Бабушка внимательно следила за мной, но мне уже было все равно, что она подумает. Я смотрела на стол, на чай, на потолок, лишь бы не встречаться с бабушкой взглядом. Зрительная пытка.
— У вас Мишелем была ссора? — спросила бабушка.
Успокоившись от тона её мягкого голоса, я пришла в себя. Волнение отпустило так же резко, как и настигло меня. Отметила, что неплохо было бы купить успокоительное лекарство.
— Нет, — неуверенный ответ последовал.
Я начала копаться в событиях прошлого, вспоминая Мишу.
— Так вот, — продолжила бабушка, — он знает, что ты вернёшься. Я ему сказала. В отличие от тебя, парень обрадовался.
Мне стало неловко, я вжалась в стул. По пришествию стольких лет он по-прежнему помнит меня. Более того, спрашивает обо мне у моей бабушки.
— Он так вырос, невероятной красоты парень, — отметила бабушка.
Я вспомнила, что даже не попрощалась с ним, когда уезжала. Мне стало страшно. Что делают люди в таких ситуациях? Бабушка, увидев моё непонимание, решила тактично перейти на другую тему:
— Тебе завтра в школу, волнуешься?
Благодарная бабушке за то, что она проявила понимание и вытащила меня из омута мыслей о Мише, я ответила:
— Завтра понедельник, завтра же первое сентября, — повторила я, — Думаю, волнуюсь.
К сожалению, в деревне есть всего две школы. Одна из них та, прежняя, где я училась, будучи маленькой девочкой. Вторая школа имеет обилие плохих отзывов, она не раз становилась предметом обсуждений. То там измываются над учащимися, то учителя заклеивают говорящим ученикам рты скотчем. И, конечно, моя мать, в выборе школы, наотрез отказалась отдавать мои документы во вторую. И теперь, первого сентября, я пойду учиться в свою прежнюю школу.
— Дорогая, — бабушка опустила кружку с чаем, и стала более серьёзной в лице, — у тебя тяжелый период. Я понимаю, что там твои друзья, твоя школа. Но попытайся стать счастливой здесь, ради нас, ради себя.
Ко мне пришла мысль о том, что моя бабушка волнуется за меня. Мне не нужно её огорчать или расстраивать. Бабушка, от твоего горя мне тошно самой. Я этого не стою.
— Всё хорошо, Ба, — попыталась натянуть улыбку, — всё у меня будет хорошо, только не волнуйся.
На бабушкино лицо снизошло облегчение. Её глаза приняли вновь мягкий, нежный взгляд.
— Ох, ладно! — почти крикнула она, вставая из-за стола, — у меня ещё столько дел по дому!
Я следила за каждым её движением. За каждым движением её мягких рук, покрытых морщинами. Думала о завтрашнем дне.
— Ну, — сказала бабушка, осматривая меня, всё ещё сидящую за столом и вцепившуюся в кружку, — тебе нужно вещи распаковать!
— Точно, — ответила я, радостная, что бабушка сама дала мне повод уйти.
Я поспешно встала со стула, поправляя кофту, которая слегка задралась.
— Спасибо. Чай вкусный, — сказала я, завершая разговор.
Выйдя из кухни, я шла по скрипучему полу, по направлению к лестнице, которая ведёт на второй этаж. Моя комната располагалась именно на втором этаже, там же была и ванная с уборной. Бабушкина и дедушкина комната находились на первом этаже, подле кухни и зала.
Белая дверь, которая отделяла меня от места, где я, будучи ребёнком, фантазировала и плакала от разбитой коленки. Дверь ударилась о стену с глухим стуком, когда я открыла её, а я по-прежнему стояла у входа, осматривая место, где мне предстоит жить.
Почти ничего не изменилось. Мне купили новую кровать, ибо в старую кровать я не поместилась бы. Старые обои, жёлтые, с золотым отливом, гордо ожидали меня. Комната была наполнена коробками, которые ещё вчера стояли в городской квартире. Отец заботливо перевёз их вчера вечером.
Я прошла в свою комнату, хотя называть её «своей» мне было по-прежнему не привычно. Усевшись на новую кровать, которая мягко прогнулась под моим весом, я начала рассматривать каждую пылинку. Слабый свет, который обычно бывает пред рассветом, был единственным источником освещения.
Меня мало заботил тот парень до того, как бабушка не сказала, что он спрашивал о моей скромной персоне. Мы с ним ровесники, у нас подростковая жизнь. У меня было столько друзей, что я запамятовала о многих. Но он, даже радовался, что я вернулась. Я забыла об этом парне, но почему он не забыл обо мне? У него должна быть первая любовь, новые друзья, знакомства. Но не память о девочке, с которой он бегал по ночному городу.
Как он отреагирует на меня? Возможно, я смогу с ним подружиться, тогда у меня будет друг, пока я не освоюсь.
«Так вот, он знает, что ты вернёшься. Я ему сказала. В отличие от тебя, он обрадовался» — вновь я прокручивала в мыслях слова бабушки.
Я вскочила с кровати, и быстрым шагом направилась к балкону. Отодвинув шторку, я отворила дверь. Любила этот балкон, когда была маленькой. И сейчас пламенно люблю.
«— Миша, подай одеяло, я хочу полежать на балконе, — шепотом попросила я мальчика, который стоял сзади и наблюдал за мной.
— Там холодно, ты можешь заболеть! — возразил он.
— Ну вот, ты боишься. Я же не боялась спрашивать у бабушки разрешения оставить тебя на ночь, — обиженно выплюнула я.
Он ушел. Я поняла это, услышав шорканье паркета. « Пфф... смотрите, обиделся!» — подумала я. И наблюдала за звёздами, вцепившись руками в железные перила балкона. Чем больше я рассматривала звёздное небо, тем больше, мне казалось, зажигается звезд. Пока в спину мне прилетело что-то огромное, от чего я упала на колени, слегка ударившись о перила рукой.
— Что это?! — крикнула я голосом, который был наполнен страхом и обидой.
Я легла, отдавшись полностью монстру, который на меня прилетел с неба. Я вспомнила все телепередачи, которые когда-либо видела об инопланетянах.
Мне показалось, словно на меня накинули мешок. Успокоившись, я прислушалась. Смех. Ещё секунда, с меня срывают одеяло.
— Это было одеяло? — спросила я, приподнимаясь из лежачего положения.
— Ты бы видела себя, — сквозь смех, согнувшись, шептал Миша.
Я встала на ноги, отряхивая сарафан, смотря на него серьёзными и строгими глазами.
— Дурак, — заключила я и отвернулась, продолжая смотреть на звезды.
Он затих, даже прекратил смеяться.Я стояла в тишине, а Миша подле меня.
— Я не боюсь, что нас заметит твоя бабушка, — после этих слов он запнулся, — я боюсь, что ты заболеешь. Тебя же не выпустят гулять.
Всё ещё обиженно молчала, вглядываясь в небо, но мне уже было все равно на звезды. Стояла и не обращала на него внимания, словно не слышу его слов.
— Поэтому я буду ночевать на балконе вместе с тобой. Тогда мы вместе заболеем и не пойдем в школу, — радостно объявил он.
Спустя пару секунд, он лег возле моих ног на одеяло.
— Ложись, Алён, — он потянул меня за шерстяные детские колготки.
Я повернулась, гордо осматривая его. Но не умевшая долго держать обиду, я улыбнулась, в спешке опустилась к Мише.
— Не обижаюсь, — ответила я на его немой вопрос.
Он ничего не ответил, лишь хмыкнул.
Мы лежали в тишине, не было слышно даже проезжающих машин. Часть нашей деревни не освещается фонарями, потому что тут малонаселённый район, рядом лес. От этого звезды были видны ещё лучше.
— Представляешь, — взволнованно зашептал Мишель, отодвинувшись от меня, — такие туманности, как в наших кулонах, есть и в космосе, на который мы сейчас смотрим.
Мои глаза восторженно расширились, и я схватилась за свой кулон».
Из воспоминаний о детстве меня вырвал стук в комнату.
— Да...?— неуверенно спросила я.
Обычно в городской квартире родителям было всё равно на моё личное пространство, они входили без стука.
— Что ты делала всё это время? — спросила бабушка, заходя в комнату, осматривая нетронутые коробки.
Я отошла от балкона, громко хлопнув дверью. Так волновалась, словно бабушка застала меня за непристойным делом.
— Ну, — уклончиво отвечала я, думая над ответом.
— Так, — перебила меня бабушка, прежде чем я успел соврать, — у тебя есть парадная одежда в школу?
Я округлила глаза и встала в ступоре, ведь в прошлой школе не было школьной формы. Ходили во всём, что пожелает душа.
— У меня даже одежды официальной нет, — выдавила я из себя, думая, что же делать.
Потупила взглядом, а после посмотрела на бабушку.
— Ладно. Сходи в магазин, купи одежду в школу, — сказала бабушка, разворачиваясь к выходу.
Надо же, бабушка помнит, что в этой школе надо носить школьную форму. Похоже у жителей этой деревни великолепная память. Даже я забыла. Но помню пару скандалов с учительницей, которая ругала меня, если я пришла в мороз не в лёгкой рубашке, а в свитере. Сейчас я понимаю, что поводы скандалов ненормальны, а тогда я плакала и проклинала себя.
Когда дверь захлопнулась, я, почувствовав свободу, быстро отошла от балкона. Активно открывая картонные коробки, я пыталась вспомнить, в какую из них положила сбережения. Вынимая одежду, которая теперь мне вряд ли понадобиться, я небрежно раскидывала её по полкам деревянного шкафа.
Когда я дошла до коробки, где лежали мои тетради с конспектами и учебники, мне показалось, что от неё повеяло холодом. Очередное напоминание, что мне придётся увидеться с Мишелем. Эту коробку я разложила быстрее всех, лишь бы забыть о завтрашнем дне. У меня есть целый день. И я буду отвлекать себя от плохих мыслей.В последней ветхой коробке я нашла деньги.
Расставив обувь и положив деньги в кошелёк, я принялась искать свой телефон. Мне нужно было узнать время, ведь за окном уже светит дневное и яркое солнце. Распаковка вещей заняла у меня больше времени, чем я планировала.
— Десять тридцать, — обреченно заключила я.
Я вылетела из комнаты в радостном предвкушении покупок, запихивая кошелёк в карман брюк. Спустилась по скрипучей лестнице. Крикнула бабушке вместо прощания предупреждение, что возьму её велосипед.
Когда открыла входную дверь, меня встретила утренняя прохлада. Заприметив велосипед подле забора, я направилась к нему, с мыслями о том, что магазины одежды уже должны быть открыты.
***
Аккуратно развешивая новые рубашки разных цветов на вешалки, я думала о завтрашнем дне. Не могу описать свои чувства. Но это не радость, не взволнованное предвкушение нового дня. До обеда я выбирала себе одежду, в которой появлюсь в школе, а после стояла в многолюдной очереди, чтобы оплатить покупку. Казалось, все местные жители решили покупать одежду в последний день.
После я объездила на велосипеде всю деревню, вспоминая дорогу до школы. Рулить с большими пакетами было не очень удобно. Посему я ехала медленней, чем могла бы. Домой приехала лишь в четыре часа, расстроенная, ведь я упустила много времени. Теперь завтрашний день был не так далёк, как я думала с утра.
Когда тело начало наполняться слабостью, я поняла, что ночь без сна дала о себе знать. Я делала всё медленно, с мыслями о том, что не должна спать. Пыталась отсрочить завтрашний день, а сон мог лишь ускорить его наступление.
— За что? — крикнула я, когда очередной раз выронила из рук телефон.
Моё тело усиленно просило о сне, но я с ним боролась.
Не знаю, почему я так боюсь встретиться с Мишей и с прошлой школой. Может быть предчувствие, а, возможно, я накручиваю себя.
Захлопнув дверцы шкафа, я ринулась к своей кровати с красным постельным бельём. В схватке со сном я проиграла. Сегодня. Забравшись в кровать, я поморщилась, ведь я забыла зашторить окно, а вечернее солнце ярко слепило глаза. Мне было лень вставать и зашторить окно, ибо я обессилила. Укрывшись одеялом с головой, повернулась на бок. Моё дыхание становилось более глубоким и спокойным, вскоре я уснула.