Нельзя влюбляться

Утром я проснулась раньше всех, чтобы умыться и позавтракать в одиночестве. Заварила кофе, налив его в большую кружку, и села за стол. Взгляд блуждал по сморщенной поверхности сушенного инжира, но думала я совершенно о другом.

«Не надо было вообще переезжать и переводиться в Москву. Не узнала бы ни Оскара, ни Мику! Маша говорила, что нельзя любить мужчину сильнее, чем он тебя. Но, мне кажется, что нельзя влюбляться в принципе».

Было обидно от осознания своей никчёмности. Обо мне говорили, словно о вещи, которую дают в подарок к мешку с деньгами. И, если бы не этот гонорар, в мою сторону даже не плюнули бы.

Я не заметила, как сделала большой глоток кофе. Тут же его выплюнула обратно в чашку, но было поздно – сожгла язык и нёбо. Но боль во рту не перекрыла боль в душе. Я обижалась на саму себя, на жизнь, на судьбу. Казалось, что целая вселенная настроена против меня.

– Все в порядке? – мягкий голос Микаэля вернул меня в реальность.

– Что ты пристал ко мне? Постоянно маячишь где-то рядом. Как будто забот других нет? – я сорвалась на него, хотя он был единственным, кто не давал утонуть.

– Ева...

– Что? Что Ева? – я вскочила из-за стола так резко, что опрокинула злосчастную чашку с кофе. Жидкость растеклась и устремилась на пол, разлетаясь на мелкие капельки от удара о мраморную плитку. Схватив тряпку, начала судорожно вытирать расползающуюся кофейную жижу. Навернулись слёзы. Обида продолжала сжирать меня изнутри.

Я не заметила, как Микаэль оказался рядом. Он положил свою массивную ладонь на мою руку, чем остановил суматошные попытки вытереть стол. Сдерживать эмоции внутри уже казалось невозможным. Слёзы полились с такой силой, будто прорвало дамбу.

Он развернул меня к себе, взяв мое лицо в ладони, большими пальцами вытер мокрые дорожки на щеках.

– Ева, мне больно видеть твои слёзы. Что с тобой? Это из-за вчерашнего вечера?

Я молчала в ответ, продолжая всхлипывать. Стало спокойнее от его близости, от уверенности в его голосе, от древесного аромата, исходящего от его джемпера.

– Нет.

– А что тогда? Поделись, станет легче.

Я внимательно посмотрела на него, сомневаясь, стоит ли всё рассказать. В глазах до сих пор стояли слёзы. Но было приятно ощущать тепло его рук.

– Мика? Ева? – голос Сергея Эдуардовича разорвал в клочья этот момент. – Что происходит?

Микаэль продолжал держать моё лицо:
– Ева обожглась, я лишь помог ей.

Тут же нарисовался Оскар:
– Ева? Что случилось?

– Ничего, уже всё в порядке, – я аккуратно убрала руки Микаэля и вытерла оставшуюся влагу ладонью. В воздухе повисло напряжение.

– Я хочу домой, – произнесла я.

Ответили мне сразу оба:
– Сейчас? – Оскар был явно удивлён этим решением.
– Я отвезу! – ни секунды не колебался Микаэль.

– Да, я хочу уехать сейчас. Мне хочется домой. Я хочу встретить Новый год с семьёй, – насчёт последнего я солгала. К маме с папой меня совсем не тянуло.

– Евочка, мы тоже твоя семья. Оставайся, а после Нового года приедут твои родители, – сказал их отец.

Я чувствовала, как меня начало трясти от напряжения. Нервная система уже не выдерживала, вот-вот и могла случиться истерика.
Я посмотрела на Микаэля, и он тут же сказал:
– Я всё равно уезжаю, отвезу её. Не вижу проблемы в этом.

– Нет! – рявкнул Оскар. – Собирайся, я тебя отвезу.

Впервые со вчерашнего вечера я посмотрела на него. На левой скуле был красный след. "Значит, отец ударил. Так ему и надо!" – промелькнула приятная мысль. Не то чтобы я злорадствовала, но мне казалось он заслужил этого.

– Я не хочу ехать с тобой. Извините, Сергей Эдуардович, что нарушила ваши планы, – я говорила про планы на Новый год, но имела в виду совсем другое. Сняв помолвочное кольцо, положила его на стол.

– Тебе не за что извиняться, – ответил за них Микаэль.
Я была безмерно благодарна ему. Чувство защищённости окутало меня. То, чего я никогда не испытывала рядом с Оскаром, и даже рядом со своим отцом.

– Хорошо, Евочка! Делай, как считаешь нужным, – на удивление Сергей Эдуардович был спокоен и не пытался меня отговорить.

***

– Не хочешь поговорить о том, что тебя расстроило? – спросил Микаэль, когда мы отъехали от дома.

– Прости, Мика, что сорвалась на тебе. Мне нужно обо всём хорошенько подумать, а потом говорить, – я повернулась к нему. Сосредоточенный на дороге взгляд, гладковыбритая голова, густая ухоженная борода, сильные руки.

– Я тебя понял, – он потянулся к приборной панели, чтобы сделать музыку громче.

Из колонок раздались слова песни Tamahau - Cold Blood.

Мысленно я прокручивала в голове ночной разговор Оскара с отцом и представляла, что скажу своим родителям. Я была уверена, что папа продолжит настаивать на свадьбе, несмотря ни на что, поэтому заранее готовила возражения. Хотелось выговориться, но не Мике, поэтому достала телефон и отправила сообщение в чат подругам.

Ева: "Девочки, привет! Какие планы на завтра? Приедете ко мне?"

Лиза: "На дачу?"

Ева: "Нет. Я еду домой".

Маша: "Когда дома будешь? Может, сегодня приехать?"

Ева: "Нет, сегодня хочу от души наплакаться, чтобы завтра уже спокойно обо всём рассказывать".

Маша: "Если этот овцелюб тебя обидел, я его убью! Ты с ним сейчас?"

Лиза: "Он снова тебя трогал???"

Ева: "Нет, не трогал. Я с Микой сейчас. Всё в порядке, просто немного грустно после всего этого".

Маша: "Может, всё же сегодня приехать?"

Ева: "Не нужно. Я закажу пиццу, много пиццы, и буду смотреть любовные комедии. А завтра жду вас".

Каждый раз, когда телефон издавал звук приходящего сообщения, Микаэль оборачивался на меня. Видно было, что ему тяжело молчать.

"Даже не представляю, о чём он сейчас думает. Переживает за меня? Может, всё же поговорить с ним?" – в салоне заиграла следующая мелодия, а в голове на повторе бархатный голос Микаэля, – "Любовь – это невозможность согреть её губы, когда они замёрзли".

Слёзы снова выступили на глазах. Я отвернулась к окну, чтобы Микаэль не заметил их. Нос пробило от сдерживаемых слёз: "Если начну шмыгать, он поймёт, что я плачу". Достала бумажный платок и притворилась, что чихнула, попутно вытирая сопли.

"Я приняла решение, что не хочу быть с Оскаром. Но Мика? Как быть с ним? Они братья. Если мы будем вместе, я должна буду видеться с Оскаром. Придётся чем-то жертвовать".

Микаэль резко съехал на обочину посреди леса и остановил машину:
– Сейчас вернусь.

Он закрыл дверь и пошёл куда-то назад. Замер метрах в семи от машины. Я сначала подумала, что он в туалет захотел. Но, когда увидела, что он просто стоит, не удержалась и вышла за ним. Он стоял спиной и не видел меня. Под ногами скрипел снег, ни одна машина не проехала мимо за это время, значит, он слышал мои шаги.

Поднял руки и сомкнул пальцы в замке на затылке. Я обошла его, встав спереди, но не осмелилась посмотреть в глаза. Обхватив руками его талию, прижалась щекой к мягкой ткани джемпера. Хотелось надышаться его запахом. Я всё ещё не решила: быть с Микаэлем, испытывая неловкость при встрече с его родными, или оборвать любую связь с ним и его семьёй.
Он замер, казалось, даже не дышал. После резко опустил руки и крепко обнял меня в ответ. Столько нежности и тепла в этом жесте. Я слышала, как бьётся его сердце. Этот бешенный стук меня успокаивал. Он осторожно коснулся губами моих волос, едва поцеловав в макушку.

"Не хочется отпускать. Что если это никогда не повторится? Разве сможет моё сердце теперь биться ровно?"

Резкий скрежет, нет, скорее даже визг, колёс разрушил волшебство этого момента.
Я дёрнулась, чтобы отстраниться от Микаэля, словно ребёнок, пойманный на краже конфет из буфета. Но он не отпустил. Его руки уверенно и в то же время мягко удерживали меня.

– Тварь! – истошно орал Оскар, выскакивая из машины, и, направляясь в нашу сторону – Вы оба! Твари! Что за игру ты затеял, подонок?

Микаэль медленно отстранил меня, напоследок ласково поцеловав в лоб, и улыбнулся одним уголком губ, глядя прямо в глаза – в самое сердце.

– Я знал! Знал! Тебе не отмыться, дрянь! – кричал он, с ненавистью глядя на меня, – Ты пожалеешь об этом!

От его взгляда кровь в жилах заледенела. Я не заметила, как Микаэль оказался возле Оскара. Поняла это лишь, когда его кулак врезался в гладкую скулу, ещё красную от вчерашней пощёчины. Оскар пошатнулся, но не упал. Один удар, второй. Меня не покидало ощущение нереальности момента, как будто я в замедленной 3D-вселенной. Страх сковал меня.

"Неужели так будет всегда?" – пронеслось в голове.

Микаэль уложил Оскара на землю, заламывая руку за спину, но тот вырвался и стал бить в ответ. Он выкрикивал оскорбления в его и в мой адрес. Микаэль молча уворачивался от ударов и пытался снова повалить брата.

– Ты дрянь, Ева! – закричал Оскар, оказавшись под Микой, – Я трахну тебя и тебе придётся стать моей! Мразь!

Меня затошнило.

Лицо и голова Микаэля покраснели от злости. Казалось, что он вложил всю ненависть в последний удар по смазливой мордашке своего братца. Кровь брызнула ему на лицо, снег рядом, окрасился в алый цвет.

– Садись в машину, – спокойно обратился ко мне Микаэль, доставая из кармана платок, чтобы вытереть кровь с лица и рук.

"Так будет всегда", – вывод возник в мыслях сам собой.

Садясь в машину, Микаэль вызывал скорую. Не дожидаясь её приезда, тронулся с места.

– Мне очень жаль.., – я не знала, что говорить, но и молчать не могла.

– Не нужно, Ева, – прервал он меня довольно резко, но потом смягчил тон, – Ты не виновата в алчности моего брата.

Мужской голос на фоне повторял: "Ttwisted. Ttwisted love. Ttwisted. Ttwisted love".

Тело дрожало от холода и меня всё ещё тошнило от последних слов Оскара.

– Он может это сделать? – было мерзко от одной мысли.

– Не думай об этом.

– Не могу, – прошептала я, срываясь на плач, – Мне страшно.

Микаэль вновь притормозил и повернулся ко мне, мимо пронеслась машина скорой помощи.

Он наклонился, чтобы обнять меня:

– Я не допущу этого.

Обняв его в ответ, я приняла окончательное решение – я вдыхаю его аромат в последний раз.

Это конец.