Бумажная девочка| 18+

Я стала бумажной куклой, девочкой с картинки. Я должна играть одну отведенную мне роль, иначе меня разорвут на клочья и сожгут дотла. Я должна перестать ощущать что либо, подобно картинке. Сломать себя сложно, но мне придётся это сделать.

С каждым своим шагом в грубых ботинках по брусчатке приближалась к этой цели: дом Волкова был не так уж и далеко от моего, и проветриться перед тем, что меня ожидает, было хорошей причиной идти пешком.

Воздух был свежим, приятно прохладным и чуть влажноватым. Он охлаждал голову от навязчивых и противных мыслей. Я знаю, зачем иду. Знаю, что меня ждёт. И это я кручу в своей голове всю грёбаную дорогу, которую скоро начну проклинать.

Я представляю его руки на своём теле, губы, снующие везде и заставляющие дрожать от мерзости даже только от одной мысли. Мне не будет больно, ведь он не будет брать насильно. Мне будет мерзко. Мерзко до вкуса желчи на языке и жжения в глотке.

Я умру скорее мысленно, чем физически. И я позволю ему вести игру. Позволю владеть мною, как пожелается ему, потому что есть папа.

Есть он и больше никого дороже мне.

Есть только его сердце, которое скоро прилетит в страну и всё.

И мне проще всю жизнь стелиться под Волкова и видеть улыбку отца, нежели засовывать голову в петлю или пару раз полоснуть по венам.

Мне так легче.

Девять вечера и я стою под его дверью. Не хочу звонить, чтобы он открывал чёртову дверь. Руки приросли к телу по швам, не хотят сделать столь простое и повседневное действие. Всё моё нутро отказывается, но есть разум.

Есть сердце, которое готово бороться и разум, который через неведомые усилия поднимает чертову руку и заставляет дрожащий и онемевший палец нажать на звонок, который отдается лёгким свистом внутри дома.

Шаги. Немного тяжёлые и грубые раздались за дверью. Нас разделяла лишь она, кусок какого-то дерева, но уже через неё я ощущала, как он ухмыляется. Я пришла. Его отныне безвольная кукла, готовая к ногам упасть лишь бы её папе дали шанс. Сучёныш.

Щелчок замка и дверь открылась, а предо мной пристал он. Обычные спортивные штаны известного бренда и белая свободная футболка. Он стоял, опираясь на косяк одной рукой сверху, что придавало и так не дрыщавому телу ещё большей размашистости. Волосы в красивом беспорядке, а на противных губах ухмылка.

— Пришла, — констатировал он очевидный факт.

— Пришла, — зачем-то подтвердила или просто повторила.

— Проходи, — ухмылка стала шире, а его корпус чуть повернулся вбок, чтобы я смогла пройти. Вторая рука же приветственно показывала или принуждала меня заходить.

Но я не могла и двинуться с места. Ноги словно погрязли в пороге, как в цементе, который уже успел застыть, и я увязла в нём навеки. Атмосфера накалялась. Волоски на моей коже встали дыбом, а по спине пробежался неприятный холодок.

Я боролась с собой, вынуждая своё тело двигаться, и на негнущихся ногах всё же смогла переступить порог и сделать шаг в обитель того, кого ненавидела всем сердцем и знаю, что это далеко не предел. Я буду ненавидеть эти глаза до желания вырвать их и съесть на завтрак.

Я чуть отклонилась в сторону, чтобы его рука не коснулась меня, но как только сделала второй шаг за порог, его только секунду назад приглашавшая войти рука, ударила меня по пятой точке. Я замерла. Какого хрена.

Я вскипела за секунду. Во мне было уйма мыслей и желаний. Убить. Не обратить внимания. Убить. Сказать что-то очень ему непонравившееся. Однозначно хотелось убить, отдубасить к чертям собачим, и засунуть его же руки ему в глотку, но решила просто не обратить на это внимание. Жизнь моего отца на волоске.

Дверь позади закрылась, и вновь почувствовала волну волнения и мурашек по спине. Поёжившись, остановилась посреди гостиной, чувствуя себя пойманным охотником зверьком.

Мне было откровенно страшно. Его рука коснулась моего плеча, а сердце уже упало в пятки.

— Раздевайся и поднимайся наверх, — приказным и довольным собой тоном произнес Даня и вальяжно пошёл наверх.

Я не знала, что мне делать и как поступать, но заставлять его ждать чревато и поэтому хоть и медленно и дрожащими руками, но сняла с себя куртку, а за ней ботинки и подошла к лестнице, ведущей в тотальную и пугающую неизвестность. Вот это точно путь к невозврату.

Лягу под него — стану полностью властна ему. Лягу под него — и папа получит шанс на жизнь. Что важнее? Очевидно. Крепко, насколько позволяют онемевшие пальцы, хватаюсь за поручень и ступаю на ступеньку. Одна за другой они сменяют друг друга под ногами, ведя к неизбежному.

Меня трясет. Жар проходиться ровно от макушки до кончиков пальцев на ногах и от этого становиться ещё хуже. Поднимаюсь и оглядываюсь: три двери и только одна приоткрыта. За ней только свет уличного фонаря.

Я знаю, что мне точно туда. Прямо от туда ощущаю ухмылку этого ублюдка: он ведь слышал, как я тяжело поднималась, как боролась сама с собой, перебарывая желание сбежать к чёртовой матери. И он доволен собой.

Подхожу к двери и не могу заставить себя открыть. Не могу и всё.

— Не бойся. Заходи, — с притворной добротой говорит он. Это всё похоже на то, как маньяки зазывают свою жертву к себе. Показывают себя такого хорошенького и милого, а потом... Махаю головой, отгоняя противные мысли и захожу.

Он лежит на кровати и что-то проверяет в телефоне, но потом выключает его и откладывает на прикроватную тумбочку.

— А где твои предки? — я надеюсь на спасение. Надеюсь, что вот-вот его отец вернётся с дежурной смены в больнице, и он пригласил меня просто поспать с ним в одной кровати как типичная парочка.

— У папы ночное дежурство, а мама поехала к сестре в другой город помочь с новорожденным племянником, — парень спускает ноги и садиться на кровати, — присаживайся, — хлопает по месту рядом с собой.

Ну да, конечно. Просто поспать. Какую же херню я себе на придумала. Типичные парочки спят только после хорошего секса.

Медленно подхожу и сажусь на мягкую кровать. Я держу дистанцию. Он это замечает и хмуриться.

— Меня не нужно бояться. Я не маньяк, а твой парень.

— Насильный парень. Я не хотела этого, — слишком резко и на повышенных тонах произношу.

— Ты сама дала согласие, — откинувшись назад на локти и ухмыльнувшись, ответил Волков.

— Ты шантажировал меня, — я вновь закипала.

— У тебя был выбор: лелеять надежду о новом сердце папы, которое, возможно бы, спасло ему жизнь, или пересадка в ближайшие пару недель с 90% гарантией того, что сердце приживётся.

И он прав. Я сама сделала выбор. И теперь должна за него платить. Как и за всё в этом мире.

— Да, ты прав, мой парень, — я вздрогнула, когда его пальцы легонько приподняли кофту и прошлись вдоль моего позвоночника. Резко поднявшись, его рука под кофтой обхватила меня за талию и прижала спиной к его груди.

Его дыхание опалило шею, и я поежилась. Он практически поцеловал меня в шею, но почувствовала, как его пальцы напряглись и до боль сжали кожу на талии.

— Не делай из себя жертву. И девственницу из себя не строй. Я не противный старпёр, предлагающий тебе секс за деньги.

— А как это назвать? — тихо перебила я.

— Просто отпусти всё. Просто сосредоточься на удовольствии и получай его, — пальцы разжались и он поцеловал меня в шею. Я шумно выдохнула и чуть расслабилась, что ему явно понравилось, ведь парень улыбнулся мне в шею, и я отчетливо это прочувствовала.

Вторая рука Дани медленно начинала снимать с меня кофту, пока губы целовали моё ухо, и это было на гране с тем, что он умел доставлять удовольствие и с тем, что меня прямо-таки тошнило то этого всего. Внутри я ломалась. Я чувствовала, как выкручивало мои внутренности, как желудок скрутило в плотно завязанный узел.

Внутри я взрывалась от каждого поцелуя, но снаружи старалась казаться максимально натуральной. Я хотела отпустить ситуацию, представить на его месте кого-то другого. Кто же мне там нравился? Бодя? Да пошел он нахуй! Ваня? Но он мой друг... Бывший друг, но как бы там не было, представлять его с собой в постели было для меня чем-то низким.

Наша дружба была выше этого.

Я не раз слышала от реальных людей истории, как они спят с лучшими друзьями и им окей. Ночью они любят друг друга, а днём делают вид, что ничего не было, и продолжают мило общаться и дурачиться как привычно для друзей.

Но наша дружба была чем-то более. Она была настоящей. Она была не для плотских утех, а для поддержки, для спасения от бренного мира.

Он спасал меня.

А я?

А я сука.

Сука, которая получила своё дерьмо назад, и теперь сидя на кровати и чувствуя противные руки Дани у себя на груди и где-то гораздо ниже, жую эту дрянь, пока мне закрывают нос и рот рукой, дабы я глотнула её.

И я проглочу.

Потому что выбора у меня нет.

Я раздвину ноги и буду стонать, что бы завтра вечером мой отец открыл глаза и сказал, как он любит меня, а я ему ответила тем же.

Он не был жёстким. Он имел меня, так как он хотел, дергая за ниточки марионетку по имени Лолита. Он знал, что делает и я явно была не третьей и даже не десятой. Даже как бы противно не было, в конце, признаюсь честно, я почти дошла до пика и стоны, разливавшиеся по дому, были натуральными. Я просто закрывала глаза и представляла что это не он.

Я не представляла отдельного человека, так как в голове рисовался образ парня по шею. Никаких татуировок, что бы они не напоминали мне хоть чью-то. Просто красивый торс нависший надо мной. Просто умелые пальцы и губы. Просто опытный парень, который просто занимается со мной сексом.

Так было проще пережить эти полчаса. На телефоне был уже час ночи, а я до сих пор не могла уснуть. Волков заснул спустя пятнадцать минут, по-собственнически обняв меня за талию и прижав к своему крепко сложенному телу.

Спустя полчаса, когда его дыхание полностью выровнялось, а рука на моём теле ослабла, я убрала её и спустя ещё пару минут он перевернулся на другой бок спиной ко мне, и даже сделал дистанцию, от чего мне стало немного спокойнее.

Хотелось уйти. Моя миссия здесь выполнена. Но я боялась. Я боялась за папу. Боялась за его сердце. Он был кукловодом в сказке моей жизни и сейчас он диктовал мне правила. А что я могу сделать? Только улыбаться и махать ручкой в ответ, ожидая новых указаний. А он мирно сопел, положив левую руку под подушку.

Урод.

Спустя неделю в школе все знали, что я «встречаюсь» с Даниилом Волковым. Каждый сантиметр, каждый угол этой школы знали о нас и многие когда видели, начинали перемывать кости. Иногда мне кричали в спину:

«Шлюха, легла под Волкова»

«Когда-то хотела стать президентом школы, а стала личной сучкой Волкова».

Но я пропускала слова мимо, сквозь меня. Они определенно оставляли осадок где-то внутри меня, но мне было плевать, ведь я увидела вновь ясные серые глаза отца, в которых была жизнь. Слышала те слова, которых мне не хватало, пока отец был в искусственной коме. И чувствовала тепло его руки, лежащей в моей.

И больше ничего не было нужно. Всё остальное казалось такой мелочью, что я готова была пойти на всё для Волкова, что бы вновь и вновь ощущать отцовские руки.

— Не верю, что ты стала его личной подстилкой, — проходившая рядом Лиза, задела меня плечом и скривилась на последнем слове.

— А тебе завидно, что ли? Сама же так и не добилась желаемого, — сложив руки на груди, в тон ответила я.

— Ты думаешь, что Волков это мой предел мечтаний? Он был лишь началом, и я даже рада, что не с ним. Я буду с лучшим, и он явно не тот, — я рассмеялась.

— Как же ты, Астафьева, ловко скрашиваешь свои неудачи. Королева школы же не может ошибаться и падать в грязь лицом, — я сделала наигранное офигевшее лицо, надув губки.

Лиза была краснее её длиннющих ногтей, которые, кажись, она хотела вонзить прямо в мои глаза. Это лишь вызывало мою ухмылку, ведь я была права, ведь ей не было что бросить мне в ответ, чем же меня ударить, и она явно проиграла эту войну.

Ещё пару секунд зрительного боя и она не выдержав, развернулась и ушла дальше по коридору.

2:0, зайка.

Лия позвала меня гулять. Она настаивала на нашей встрече, и я наивно надеялась, что там она будет одна или на крайний случай с Кирой, но ни как не ожидала увидеть там всех наших.

Я не видела их... Сколько? Месяц? Около того. Кажется, целую вечность. Вижу их, подходя к месту встречи. Как обычно ждут только меня. Но желание убежать с невероятной скоростью крутиться в голове. И я всё-таки решаю, что это будет верным решением, но меня окликают:

— Лола! — кричит Кира и машет, чтобы я шла к ним. И теперь мне не скрыться. Иду к ним, сжимая кулаки до боли от впившихся в кожу ногтей. Мне сложно. Чувствую себя чужой. Мне кажется, что моё место заняла Лия. А может это и правда так? Она теперь хорошо общается с Кирой, Ваня часто комментирует её фотки в инстаграмме, точно так же как и мои раньше.

И самое главное, то за что я боролась — Богдан.

Мило обнимает её за плечи, что-то говоря ей прямо в ухо, от чего она заливисто смеётся на всю улицу. И пока Кира не увидела меня, со стороны они выглядели именно так, как мне казалось, мы выглядели пол года назад. Классные ребята, с поехавшей кукухой, нашедшие друг друга в этом сложном и огромном мире, которые отходят от своих проблем и продолжают жить дальше.

Я чужая.

Теперь.

Но не успеваю подойти к ним, как мне на телефон приходит сообщение от Волкова: «Буду через минуту».

Застываю на месте. У него есть доступ к моей геолокации и он всегда может отследить меня. Это меня пугает, и поэтому я не знаю, как реагировать, ведь он впервые пользуется этой привилегией.

Ребята смотрят на меня и не понимают, почему я застыла словно статуя с телефоном в руках.

Слышу сзади шум резко тормозящих шин. Зажмуриваюсь от того, насколько это был громкий и неприятный звук, так ещё и за самой спиной, словно она остановилась в паре миллиметров от меня. Дверь открывается, и парень подходит, сзади обнимая меня. Вижу изумлённые лица друзей. А могу ли я их так называть?

Даня резко поворачивает и целует меня. Я отвечаю. Не могу не ответить. Его руки обнимают за талию, а друзья взглядом прожигают меня.

— Прости, детка, я хочу покататься по ночному городу, и ты составишь мне компанию, — отпуская меня, он улыбаться. Парень пытается быть милым. Хотя бы на людях. — У тебя нет шанса на отказ, — словно в шутку произнес Волков и открыл мне переднюю дверь пассажирского сидения. — Прошу.

И я покорно сажусь, всёещё чувствуя что-то щемящее в груди.