Fearless

Чайник закипел, выпустив через носик клуб пара. Джек сидел на диване, скрестив ноги и уткнувшись в какую-то книжку. Я молча сидела на столе, слушая, как гудит чайник и шумит вода в его железных стенках. Нужно было встать и снять его с плиты, но мне хотелось немного растянуть этот уютный, теплый момент. Через минуту Джек поднял на меня глаза, и, увидев, что я сижу на столе и пялюсь на него, улыбнулся. Потом отложил книгу в сторону, встал, и снял чайник с плиты. Я немного смутилась, что меня застали с поличным, и перевела взгляд на картину на стене.

- Ты будешь черный или зеленый чай? - спросил Джек спокойно, делая вид, что не поймал меня на разглядывании его пять секунд назад.

- Пожалуй, зеленый, - сказала я, подумав. - Он свежий, мягкий, напоминает мне лес, поляну и... - "твои глаза", чуть не сказала я, но вовремя спохватилась и добавила, - и ручей.

- Чай напоминает ручей? - усмехнулся Джек. - Я бы не стал пить такой чай.

- Не совсем ручей.. Просто напоминает природу, вот и все. Что ты читаешь? - перевела я тему.

- "Одноэтажная Америка", Евгений Петров и Илья Ильф. Нашел английскую копию у родителей на чердаке.

- Ммм... - задумчиво протянула я. - Не слышала про такую.

- Там два советских писателя путешествуют по Америке 1930-х годов. Интересно посмотреть на нашу страну с их точки зрения.

- Тогда, наверное, было интересно жить.

- На самом деле, в любом времени есть свои преимущества и недостатки. - Покачал головой Джек. - Тогда в стране была Великая депрессия.

- Точно... - я вздохнула и спрыгнула со стола. Джек заварил мятный чай с малиной, и комната наполнилась приятным ароматом. Я еще не успела отхлебнуть чая, а в животе уже разлилось приятное тепло. Это было очень легкое, почти невесомое чувство, но оно будто делало все тело светящимся и наполненным... радостью? Даже не знаю. Последний раз я чувствовала подобное тепло, когда тетя приезжала на Рождество. Мы сидели всей семьей у елки, а я бегала в комнату за фотоаппаратом. Вернувшись, я увидела, как Рик тащит с кухни пачку печенья, чтобы "оставить прозапас", как он всегда шутил, а родители, тетя и дядя сидели на пушистом ковре и распаковывали свои подарки. В доме пахло свежей выпечкой и венком из хвои.

- Ты чего погрустнела? - Джек кинул на меня мимолетный встревоженный взгляд. - Думаешь о семье?

- Я... да. - я пару раз моргнула, чтобы удостовериться, что не успела заплакать. - Вспоминала наше последнее Рождество.

Джек, без лишних слов, молча и крепко меня обнял. Я уткнулась носом в его плечо и наконец-то заплакала. Сначала я тихо и аккуратно всхлипывала, стараясь держать себя в руках, но... я почувствовала себя в такой безопасности. Я была в бункере, надежно защищенном от внешних сил, рядом с человеком, который доверяет мне. Хорошо или плохо все эмоции держать в себе? Это защищает нас от негативных людей или копится внутри, готовясь разорвать на части, когда эмоций станет слишком много?

Скромные две слезинки превратились в настоящий летний ливень. Я больше не всхлипывала, я рыдала на плече у Джека, стиснув его хлопковую футболку в кулаке так сильно, что я чувствовала, как мои ногти впиваются в кулаки через ткань. Я не могла думать о том, что не хотела бы испортить его вещь или выглядеть истеричкой, я не могла думать ни о чем; сейчас я просто давала всем накопленным за годы эмоциям выйти наружу. Боль от потери самого близкого человека, чувство разрушенной семьи, несправедливость в обществе, отношения, в которые я успела ввязаться, но не успела понять, нужны ли они мне. Все это выходило вместе о слезами и всхлипами, а Джек молча прижимал меня к себе и гладил другой рукой по голове.

Я проснулась рано на рассвете. Приподняв голову с кровати, я нахмурилась и огляделась по сторонам. Джек ушел уже под утро, когда мы обсудили все, что меня терзало столько времени.