Глава 56.
Harry's POV.
Руки лежат на коленях, уши уловили звук тяжёлого вздоха со стороны Елены. Сейчас мы сидим на софе, и я рассматриваю девушку. Ничего нового. После того, как Елена рассказала мне про отцовские проблемы с гневом, ничего нового она не сказала. В смысле, она ни слова больше не произнесла.
Я не предпринял ничего, чтобы она чувствовала себя комфортно. Просто сижу здесь и весь нахмуренный смотрю на неё. Ладони сжались в кулаки. Я жду пока Елена расскажет мне что-нибудь о всей этой ситуации. Медленно вдохнув, я собирался заговорить, но кареглазая меня перебила.
– Я видела, как м-мой отец ударил маму. Я слышала его "комментарии" на каждое действие мамы, — она играла с пальцами, пока говорила.
– Он так плохо о ней говорил. Даже когда мы были рядом. Он унижал её при всех; говорил, что она плоха абсолютно во всём. Однажды мы с Сэмом оставили маму и отца дома одних. Мы ушли часа на два или около того. Когда мы вернулись, я... я...
Слёзы начали стекать по её розовым щёчкам. Ей больно. В памяти до сих пор хранятся те дни.
Я пытался удержать руки на месте, чтобы не обнять и не прижать к себе. Не хочу, чтобы она думала, что мне есть дело до её души.
– Я увидела её лицо: синяк под глазом, да и не только под глазом, разбитая губа. Я поверить не могла, что он сделал это с ней. Он сломил маму. Он заставил её чувствовать себя ничтожной. На ней не было живого места. Я слышала, как она плакала, и знала, что он бьёт её, но это был первый раз, когда я увидела.
Боль не покидала Елену. Все эти годы она хранила всё в себе, боясь, что кто-нибудь увидит её слабость, разбитое сердце, которое не починить, если не сжечь все воспоминания, однажды сломавшие девушку. Девушку из-за которой я чувствую себя другим. Я начал думать иначе, как-то по-другому, и старый я, тёмный я, не может принять это.
– Я д-думала, он любит меня. Он ведь говорил, что любит меня и всегда будет рядом, н-но он просто ушёл.
Она всеми силами пытается выжить в этом гнилом мире. Я многое вижу в ней. Например, она устала. Устала ото всего и всех, кто говорил ей о любви, а потом покидали.
Елена боится всего. Не трудно догадаться, ведь она пытается не сталкиваться с моим взглядом. Она не хочет, чтобы я слушал, но с другой стороны — наоборот, хочет, чтобы я понял, что всё что я делал было неправильным.
Обжигающий огонь горит внутри неё. Он не загорался на протяжении долгого времени, что делало её тем, кем она является сейчас: слабой, разбитой и грустной.
Я всё также пытаюсь не утешать её, просто смотрю, показывая, что я не буду мягок к ней, даже после всего сказанного. На самом деле, её слова были трудны в восприятии, в том смысле, что кто, чёрт его бери, будет бить женщину? Это просто безумие. Но теперь я понимаю, почему Сэм захотел стать боксёром; почему захотел стать сильнее, чем был. Теперь я знаю — они оба сломаны, только по-разному. Сэм сломан, поэтому пытался стать сильнее, чтобы пройти сквозь страх становления таким, как его отец. Елена сломана, поэтому пыталась скрыться от всего мира, чтобы не встретить кого-то, кто будет, как её отец.
Но как починить всё это? Как исправить? У меня совершенно нет идей, как перебороть её страхи. Она слишком разбита, чтобы восстановить. Я знаю, в некотором роде я... Может это я заставил её вспомнить отца. Может я являюсь тем, кто вернул все эти ужасные воспоминания, ведь я был так подл к ней. Я пытался показать своё безразличие, и всё, чего я хотел — её тела. Пытался быть парнем, которого она больше никогда не захочет встретить, и, может, я был причиной её падения.
Но, давайте углубимся и подумаем, что лучше всего поможет тебе пройти через боль? Правильно. Прочувствовать её. Прочувствовать эту обжигающую изнутри боль, что просто сжирает тебя заживо. И одним утром ты проснёшься и скажешь: "С меня хватит! Достаточно этого дерьма!" Даже если ты будешь слишком сломлен, чтобы восстановиться, прямо как Елена.
– Пожалуйста, останови это, — сейчас она молит меня забрать всю эту боль, что контролирует её разум и тело.
А я ничего не делаю, всё смотрю на её невероятной красоты лицо. Ей больно, но я не забочусь о её чувствах. Моя цель в том, чтобы я сделал Елену сильнее, а не стал лучшим другом. Я не то плечо, в которое она может поплакаться. Я здесь чтобы она начала двигаться в жизни, а не лежать в ожидании, что её кто-то раздавит. Елена должна прекратить заставлять Сэма проходить через всё это дерьмо, начать заботиться о себе сама и помочь брату побороть страхи. И я не хочу, чтобы мудак по имени Джесси был её защитой. Просто, блять, не хочу и всё. Она должна полагаться на себя и не позволять этому уроду вторгаться в свою жизнь.
– Я... я ненавижу тебя, Гарри, — мне нет до её слов дела. В смысле, я просто боксёр, борюсь за что-то, во что верю. Мне всё равно, нравлюсь я ей, не нравлюсь.
Тяжело вздыхаю, начиная чувствовать раздражение. Я собирался огрызнуться, но она повернулась лицом ко мне, и мой взгляд метнулся к её глазам, таким грустным красным, наполненными слезами, глазам. Это заставило меня почувствовать что-то. Я захотел ударить себя из-за того, что собирался произнести. Я чувствую себя виноватым, что бросаю Елену вот так вот. Смотря в её глаза, я чувствую, будто совершил огромную ошибку. Пытаюсь отрицать тот факт, что мне не всё равно на неё, когда руки потянулись к ней, придвигая ближе к себе. Она опустила голову в изгиб моей шеи, а я круговыми движениями поглаживаю её спину.
Но, если я углублюсь и подумаю, то пойму, что забочусь об этой милой девчонке. Только если сам позволю себе углубиться в свою разбитую и почерневшую душонку.