Глава пятьдесят шестая
– Люсинда, ты ненормальная?
– Хочешь откусить?
– Ты настоящий?
– Выздоравливай, не могу дождаться, чтобы наказать тебя.
– Кто такой Гарри?
– Так ты та девочка, которую все искали несколько дней?
– Я убью тебя!
– Чего ты боишься?
Смерть. Только мысль или упоминание о ней заставляют весь мир вращаться. Это ужасная правда, когда жизнь – красивая ложь. Некоторые люди ненавидят идею об этом, а другие принимают тот факт, что смерть написана в судьбе. В Библии грехи караются смертью. Но почему невинные люди умирают каждый день, в то время как злые и несправедливые все еще здесь, живы и сеют хаос. Почему они не умирают вместо невинных людей?
Почему это не может быть как в тех сказках, где герой всегда побеждает, а негодяй всегда проваливается? Ответ прост: жизнь совсем не похожа на сказку.
Когда я была младше, мои родители никогда не выпускали меня из дома одну, говоря, что снаружи – опасный мир. Я никогда им не верила, думая, что они преувеличивают, чтобы я просто не выходила одна. А сейчас? Я верю им, если бы только я могла их слушать в те времена, но сейчас уже поздно. Там опасный мир.
– Люсинда.
Я чувствовала, как темнота обволакивала меня в легкие объятья, приветствуя, пока я продолжала падать в нескончаемую пустоту. Мне не нужно быть с моей иллюзорной матерью в том доме, я должна была остаться с моим папой. Мой рассудок всегда был бы со мной. Я не должна была соревноваться с демоном, не должна была уходить, когда у меня был шанс, даже если мать хотела, чтобы я осталась. Осталась в аду. Это не должно было произойти, все не должно было быть вот так.
– Люсинда, очнись.
Я вдруг остановилась падать в темноту, которая казалась нескончаемой, когда почувствовала, как что-то вернуло меня назад невидимой силой. Яркий свет вдруг появился надо мной, ослепляя меня, пока я не оказалась в нем. Мои губы раскрылись, я почувствовала, как что-то вторглось в них, наполняя все мое тело.
Это была жизнь.
Первое, что я почувствовала, – это боль. Боль во всем теле, особенно в плече. Я медленно открыла глаза, веки были тяжелыми, когда я делала попытки осмотреть все вокруг. Было темно, земля была влажной и пахла так, словно в ней кто-то умер. Я больше не была под ледяной водой. Когда все это дошло до меня, я была отброшена, словно волейбольный мяч. Мэтт, пистолет, кровь и погружение на дно, словно якорь.
Вспоминая все это, я ощущала, как желчь подступала к горлу. Голова Мэтта над водой – это то, что я все еще не могу выбросить из головы. Я хочу сесть, но не могу. Попытавшись двигать рукой, а потом ногой, пальцами, я поняла, что не в состоянии управлять своим телом. Кажется, я парализована. Биение сердца участилось, когда я услышала отдаленное рычание.
Какого черта это было?
Вновь было рычание, в этот раз, кажется, ближе, мои глаза расширились в тревоге. Я уже была во всем этом, от страха по телу пробежали мурашки. Если бы кто-то спросил меня, что такое страх, я бы дала прямой ответ, что это и как он ощущается.
– Я думал, ты умерла.
Я вырвалась из своих мыслей, нервы заиграли во мне, когда я услышала этот голос.
– К-кто здесь? – глаза сфокусировались на темноте, я спросила, ожидая кого-то или чего-то. Вновь раздалось рычание, в этот момент легкие шаги появились. Я вздохнула, увидев, как что-то зажигается надо мной, это были четыре свечи. И они зажглись, когда никто не использовал спички.
Большая черная собака появилась из тьмы, огонь свечи дал возможность видеть. Мое внимание привлекло то, что собака смотрела на меня красными глазами, устремившись на меня так, словно я ее ужин. Только одно это напугало меня еще сильнее. Пес стал лаять на меня, его острые зубы показались, слюна капала изо рта.
Я почти закричала, когда пес подбежал прямо ко мне, но вдруг превратился в черный дым. Шок был написан на моем лице, когда собака превращалась в человека, которого меньше всего я хотела видеть сейчас. Его черные глаза смотрели на меня без единой эмоции, шрамов на лице не было. Его одежда выглядела новой, никакой крови на ней не наблюдалось, а волосы отросли. Гарри Стайлс стоял надо мной, ухмылка была на его лице.
Только одна мысль пробежала в моей голове: дьявол вернулся.
– Гарри, – от этого он усмехнулся еще больше.
– Здравствуй, милая. Никогда не думал, что окажусь так близко к тебе снова, – он вдруг опустился на колени и глазами стал на одном уровне со мной. Я не знаю, должна быть счастлива или сердита, что он здесь. Вернул меня на землю.
– Где ты был? – я слабо спросила. Он пожал плечами.
– Неподалеку. Я никогда не уходил далеко, я просто сидел рядом и наблюдал за тобой.
Итак, он смотрел за мной, а я об этом не знала. Мое лицо исказилось, когда я снова почувствовала боль в плече, напоминавшую мне о том, что в меня стрелял полоумный. Не знаю, была ли это игра света, увидела ли я только что симпатию в тех глазах? В тех глазах, что смотрели на людей, убиваемых голыми руками? Конечно, это была лишь игра света, никогда этот человек не будет сочувствовать мне. Я не нуждаюсь в его симпатии!
– Ч-что ты делаешь? – спросила я, удивленная, когда его руки дотронулись до моей раны, и зашипела от боли, когда прикосновение стало особенно сильным. Что он пытается сделать? Разве он не видит, что причиняет боль? Он смотрел на это с минуту.
– Вот же ублюдок, – я слышала его бормотание, потом он посмотрел мне в глаза. – Должно быть, это очень больно, – он оскалил зубы на последнем слове, стоп, он собирается продолжать? Я вскрикнула от боли, когда невидимая сила потянула пулю из моего плеча. Я со злостью посмотрела на Гарри, но он будто и не заметил, его глаза были сконцентрированы на его занятии.
Слезы появились у меня на глазах, покатились по щекам от интенсивной боли. Я закричала, когда пуля была вынута, Гарри держал ее в руках. Она вся была в крови, о боже, я чувствовала, как лицо побледнело. Кровь сочилась из руки. Следующее, что сделал дьявол, было неожиданно и отвратительно.
Он наклонился вперед, его лицо было возле моего раненого плеча.
– Попытайся не кричать, – сказал он абсолютно мягко, но я слышала веселье в его голосе. Я закрыла рот рукой, когда он начал, его язык был будто кислотой, когда лизал мою рану.
Моя рука нашла его плечо и вцепилась с силой, костяшки побелели, а я продолжила громко шипеть. Мое лицо было спрятано в его непослушных волосах, я ждала, пока он закончит. Что он вообще там делает? Сколь еще этому продолжаться? Боль исчезла; издавая едва слышные звуки, Гарри слизывал кровь, льющуюся из моей руки, а потом сел.
– Вот и все, милая.
Я вздохнула, когда увидела, что дыра исчезла, никаких шрамов не было, совсем никаких. Я повернулась к демону, который «чудесным образом» исцелил меня, он самодовольно улыбнулся.
– С-спасибо тебе, – пробормотала я, отводя взгляд. Я вздрогнула, почувствовав холодные пальцы, гладящие мою щеку, а потом разворачивающие мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза. Карие в зеленые.
– Д-да?
Он просто мягко усмехнулся.
– Ты никогда не перестаешь меня удивлять, Люсинда. – Не знаю почему, но я почувствовала, как лицо становится красным. Откашливаясь, Гарри поднялся. – Ты можешь идти? – я мысленно закатила глаза, конечно, могу. Но, попытавшись встать, я вдруг вспомнила, что повредила лодыжку. – Конечно, нет, – он цокнул. – Ну, тогда я понесу тебя.
Я не возражала, зная, что он будет ругать меня за глупость и все такое. Неуклюже я обернула руку вокруг его шеи, когда он поднял меня.
– Куда мы идем? – не могу не спросить я. – И где мы?
– В канализации, под твоей школой, – он просто отвечает, исключая мои дальнейшие вопросы, я закрыла рот. Дым появился под его ногами и окутал нас обоих. Это было необычно: он не пах, не вызывал у меня кашель.
Я впилась взглядом в Гарри, который уставился вперед. Признаю, он выглядит хорошо сейчас, без шрамов на лице и крови на одежде, интересно, как и почему. Но он все тот же демон, которого я встретила в старом доме. Так и не решила. Должна ли я быть сумасшедшей или расслабленной. Какого черта, Люсинда?! Ты должна быть зла! Он убил множество людей, некоторые из них были близки твоему сердцу. Просто потому что он убил Мэтта, вынув мозг из его головы и все такое, спас тебя...
– Грубо пялиться, Люсинда, – его слова вырвали меня из мыслей, заставляя покрыться румянцем от смущения. Это было за несколько минут до того, как дым рассеялся, челюсть отвисла, когда мы оказались рядом с каким-то домом, а не в канализации. Дом, возможно, был на окраине города, мы почти были в лесу. Было, возможно, четыре дня, но уже темно.
Земля была покрыта снегом, деревья тоже. Гарри пошел по тропинке, пока мы не оказались напротив двери. Он не отпустил меня, позволив двери открыться самой, мы вошли.
– Они здесь! – я услышала, как кто-то прокричал, Гарри прошел по коридору в комнату, кажется, в гостиную. Челюсть отвисла, когда я увидела людей, сидящих на диване, мои глаза чуть не выпали из орбит.
– Привет, Люсинда, – Зейн поприветствовал меня ухмылкой, обнимая рукой Грэйс. Она не улыбнулась, увидев меня, я видела грусть в ее глазах. Около них сидел еще один человек лет двадцати. У него были светлые волосы и чистые голубые глаза. Он помахал нам, но возможно, лишь Гарри.
Какого черта здесь делают Зейн и Грэйс? Я повернулась к Гарри, сохраняющему спокойное выражение лица, а затем вернула взгляд к другим людям вновь.
– Г-Грэйс, что ты тут делаешь? – я мысленно дала себе пощечину за заикание. Она опустила взгляд от стеснения.
– Прости, Люсинда...
– Что?! Что ты и твой парень делаете здесь? Вы знаете Гарри? – я спросила, ну, почти закричала, если быть честной. Кто не вышел бы из себя, вдруг обнаружив, что друг каким-то образом связан с демоном? Упоминая демона...
– Грэйс – поедатель душ, одна из моих союзников, – Гарри ответил за нее, привлекая внимание к себе. – Она и ее парень, Зейн Малик, помогают мне с недавнего времени, – скрипя зубами, я резко повернулась. Грэйс просто смотрела на меня, прося извинения. Я не могу поверить в это. Грэйс – поедатель душ? А кто тогда ее парень? (Ну, если он вообще ее парень). Лохнесское чудовище?
Это ужасно осознавать, что ты не знаешь собственного друга. Я чувствую, что меня предали. До того как я могла продолжить, Гарри унес меня от них и поднялся по спиралевидной лестнице на второй этаж. Затем он вошел в огромную спальню. Стены были красными и черными. В комнате было много мебели, выглядящей дорого, особенно стеклянная статуэтка рядом с черным диваном. Кровать была большой и выглядела очень мягкой. Гарри посадил меня на нее.
– Мне нужно домой, – я сказала. – Мои родители наверно беспокоятся, вся школа наблюдает за мной, они сразу что-то заподозрят, увидев тело Мэтта, – мысль о том, что Гарри убил Мэтта, вызвала у меня мурашки по всему телу.
– Нет, ты не вернешься, – я посмотрела на него в неверии.
– Что?
Он вдруг сверкнул теми черными пустыми глазами, заставив меня замолчать.
– Ты не вернешься назад.
– А почему нет? Мне это нужно! Мои родители нуждаются во мне! – я прокричала, но меня смутило то, что Гарри просто оставался спокойным. Обычно он в этот момент взрывался в ответ, пугая меня до такой степени, что я соглашалась с его решением.
– А зачем им нужен преступник? – я нахмурилась.
– О чем ты вообще?
Он лишь схватил газету с прикроватного столика и дал ее мне. Он вышел из комнаты, когда я посмотрела на газету, желая знать, что же он хотел до меня донести. Потом я прочитала несколько заголовков и почувствовала желание кричать, пока легкие не лопнут.
«ТОТ, КТО СЖЕГ НЕСКОЛЬКО ДОМОВ, НАЙДЕН!»