Глава двадцать третья
Я взяла коробок со спичками и посмотрела на свою сумку с одеждой. Сегодня я наконец буду свободна!
Я вынула треугольный фейерверк, но до того, как я успела чиркнуть спичкой, я почувствовала, как что-то холодное касается моей руки.
Я отпрянула и справа от себя увидела его. Он разразился смехом, кровь закапала из его раскрытого рта. Черт.
– Здравствуй, принцесса, – принцесса?
Черт.
– Чего ты хочешь? – спросила я его, пытаясь смотреть за него, усердно скрывая фейерверк у себя за спиной.
– Если ты не скажешь мне, что прячешь, я заставлю тебя, – прошипел он. Я уставилась на него, мои ноги уже дрожали.
– Ничего, – сказала я, и он сузил глаза.
– Дай это мне, Люсинда.
– НЕТ!
Он схватил мою руку, и я отбросила фейерверк, мы начали бороться.
– ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! – закричала я и схватила его спину. Он зашипел, я со всей силы отбросила его, заставляя Гарри упасть от боли, я поднялась, тяжело дыша.
Он стиснул челюсти, пытаясь достать до меня, но я уклонилась, захватив свою сумку и спичечный коробок.
Я усмехнулась.
Он смотрел на меня, на его лице было замешательство, которое я видела впервые. Он выглядел таким потерянным.
– Ты хочешь знать? – я мрачно захихикала. – Это подарок для тебя.
Я чиркнула спичкой и улыбнулась.
– Счастливого 4-ого июля, Гарри, – я подожгла фейерверк и бросила его ему в лицо, перед тем как убежать.
Я неслась вниз по лестнице и встретилась с мамой, которая посмотрела на меня так, словно я сошла с ума.
– Люсинда! Что произошло? – спросила она обеспокоенно, Джошуа стоял рядом с ней. Я с укором указала на нее пальцем.
– Ты врала! – всхлипнула я.
– О чем ты говоришь, Люсинда?
– Я ЗНАЮ! – закричала я, слезы текли по моим щекам, она быстро осознала, что я имею в виду.
– Нет, это не правда, милая, твой папа врет, – сказала она, и я засмеялась. Буквально.
– Правда? Прекрати врать мне, ты потаскуха!
В тот момент, как я сказала это, ее глаза расширились, лицо побагровело. До того, как я поняла, что делаю, я ударила ее по лицу. Она упала на пол, начиная рыдать.
– Эй! – закричал Джошуа, и я внимательно смотрела на него, когда он пытался помочь маме, маме, которая любила меня, как я думала прежде.
– Уходи! Это не твое дело! ВОН!
Джошуа посмотрел на нас, перед тем как покинуть дом.
– Прости меня, Люсинда. Я просто больше не люблю твоего отца, – сквозь всхлипы сказала мама.
– Сейчас уже поздно.
Я выбежала через дверь: мой папа был уже здесь.
– Люсинда! – он помахал мне рукой, вскоре я вспомнила о фейерверке. Мама. Дом.
Я обернулась. Только потому что она наврала мне, она не заслужила боль. Нет.
– МАМ!
Я вбежала внутрь, чтобы вытащить ее оттуда. Взяв ее за руку, я вытолкнула ее за дверь.
Все было словно в замедленной съемке: когда мама вышла, мощная вспышка произошла внутри дома, за ней еще и еще.
Дом пылал, что-то взрывалось внутри, заставляя меня отпрыгнуть и приземлиться на траву, мое зрение стало размытым.
Я увидела черную фигуру, идущую ко мне, я не могла различить, кто это был.
Все, что я слышала, были сирены, крики и плач, а пламя распространялось от одного дома к другому.
– Ай, ай, ай, наблюдай за разрушением, которое ты устроила, дорогая, – усмехнулся он. Я испустила тяжелый вздох. – Мне это нравится, – добавил он, я почувствовала, как что-то капает на мою голову, присмотревшись, я поняла: это были ярко-оранжевые, ярко-красные и голубые искры. – Счастливого 4-ого июля, Люсинда.
Мои веки затрепетали, затем глаза закрылись, погружая весь мир во тьму.