Падшие ангелы

Дорога до дома назад промелькнула за окном машины как один миг, слишком быстрый, слишком безжалостный. И на этот раз — к большому ее сожалению. Каждый поворот, приближавший их к дому, отзывался в душе Исы тихой щемящей нотой тоски. Ей не хотелось отпускать Николаса, только не сейчас, когда в голове роилось столько вопросов, без ответов, а страх накрывал с новой силой, ледяными волнами, заставляя ее тело мелко дрожать. Она сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки, но тревога была сильнее.

Николас припарковал машину около дома, и Иса услышала тот самый, ставший уже знакомым, приятный хруст гравия под колесами. Этот звук означал конец их уединения, возвращение к реальности, которая пугала своей неопределенностью. Он выключил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно ее собственное неровное дыхание.

— Значит, мы останемся тут? — голос Исы прозвучал тише, чем она хотела. Она подошла к Нику, ища опоры, и прижалась к его телу, вжавшись щекой в жесткую ткань его куртки. От него пахло ветром, дорогой и чем-то неуловимо мужским, родным. Это был запах безопасности.

— Именно так, — его ответ был твердым, не оставляющим пространства для споров.

— Но почему? — в ее голосе слышалась не просто любопытство, а настоящая потребность понять, проникнуть в его мысли, в тот закрытый мир, куда он ее не пускал.

— Сейчас здесь будет безопаснее, чем в особняке, — он говорил спокойно, но она уловила легкое напряжение в его плечах. Он что-то скрывал, что-то оберегал ее, и от этого одновременно было и спокойно, и тревожно.

— И ты уйдёшь? — этот вопрос вырвался сам собой, обнажив всю ее уязвимость.

— Да, у меня есть дела, — кивнул Ник, и его губы коснулись ее макушки, оставив поцелуй, легкий как дуновение. Этот жест был так нежен, так противоречив по сравнению с его решительными словами.

— А я? — прошептала она, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Что «а я»? — он слегка отстранился, чтобы взглянуть на нее.

— Мне страшно, — призналась она, пряча лицо в его груди. Сказать это вслух было и стыдно, и необходимо.

— Здесь безопасно, — повторил он, и его руки крепче сомкнулись на ее спине.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты остался.

Неожиданно для нее самой, он тихо усмехнулся, и в его голосе появились знакомые игривые нотки.

— Так понравилось со мной спать?
Она почувствовала, как по щекам разливается жар.

— Да, — смущенно выдохнула она прямо в грудь ему, лишь бы он не видел ее пылающего лица, не читал в глазах всей той бури, что он в ней вызывал.

— А смотря мне в глаза? — попросил он, и его пальцы нежно вплелись в ее волосы, поглаживая и успокаивая.

Исабель заставила себя поднять голову. Встретившись с его взглядом, она утонула в чистой зелени его глаз, такой глубокой и манящей.

— Мне нравится спать с тобой, в твоих объятиях, и чувствовать, что ты рядом, — шептала она, приближаясь к его губам, чувствуя его теплое дыхание на своей коже. Каждое слово было правдой, выстраданной и выношенной внутри.

— Хорошо, — его ответ был таким же тихим, таким же интимным. Он притянул ее к себе, стерев и без того несуществующее расстояние между ними. — Я останусь с тобой. — Его губы коснулись ее губ в нежном, почти целомудренном поцелуе, который тем не менее заставил все ее тело трепетать в ожидании. — Или, может, ты против? — его губы скользнули к ее уху, а голос стал низким, соблазняющим.

— Против чего? — переспросила она, уже теряя нить разума от его близости.

— Против поцелуев, — усмехнулся он, и его дыхание обожгло ее кожу. — Помнится мне, ты возмущалась насчет чего-то насчет друзей.

— Я нисколько не против, — теперь она сама потянулась к нему, жаждущая возобновить прерванный поцелуй, который он так не вовремя прервал.
В следующий миг он легко подхватил ее на руки. Иса вскрикнула от неожиданности и обвила его шею, прижимаясь к сильным плечам. Она даже не заметила, как они миновали коридор, как лестница закончилась, не успев начаться, и вот она уже лежала на мягком матрасе их с ним комнаты, а он нависал над ней, заслоняя собой весь мир. Ее руки снова нашли его шею, и она с жадностью, с отчаянной нежностью притянула его к себе, отвечая на его поцелуи с такой страстью, что у нее перехватывало дыхание. Она чувствовала каждое прикосновение его рук, скользящих по ее бокам, каждый жест — такой манящий, такой чувствительный, что она готова была расплавиться. Ее пальцы потянулись к его торсу, нащупав край футболки, и она попыталась стянуть ее наверх, жаждая почувствовать кожу, тепло, биение его сердца.

Но в этот миг Ник отодвинулся. Он не ушел, просто создал между ними небольшую дистанцию, достаточную, чтобы пристально заглянуть в ее глаза. Его взгляд был серьезным, почти невыносимым в своей пронзительности. Иса замерла, чувствуя, как трепещет в такт ее бешено колотящемуся сердцу. Потом его теплые губы снова коснулись ее кожи, выписывая мокрую, огненную дорожку по ее шее к ключице, заставляя ее выгибаться от охватившего ее сладкого напряжения. А затем… затем он просто лег рядом, перевернувшись на спину и удерживая ее в своих объятиях.

Иса, сбитая с толку, потянулась к нему, ища его губ, жаждая продолжить то, что он так внезапно оборвал.

—Не торопись, — его шепот был горячим у нее в ухе, а губы коснулись щеки в легком, успокаивающем поцелуе. — Я не хочу торопиться. Хочу наконец насладиться моментом, впервые в жизни. Просто почувствовать, что ты здесь, рядом.

Его слова проникли глубоко внутрь, усмиряя тревогу и страсть, заменяя их чем-то более глубоким и основательным.

— Хорошо, — прошептала она, смиряясь. Она устроилась поудобнее, положив голову ему на грудь, и прижалась к нему всем телом, впитывая его тепло, его запах, ритм его сердца. Так хотелось этой близости с ним. Не слепой похоти, а именно этого — тела к телу, чтобы между ними не оставалось ничего, чтобы чувствовать его каждой клеточкой, быть рядом, настолько близко, насколько это вообще возможно. В тишине комнаты, под его мерные поглаживания по спине, она с абсолютной ясностью поняла: ни с кем она не хочет делить его. Ни с кем.

— Сладких снов. Отдыхай, малыш. Это был тяжелый день, — его голос был глухим, убаюкивающим.

— Сладких, — едва успела прошептать Иса, прежде чем веки отяжелели, и ее сознание провалилось в глубокий, исцеляющий сон, где не было ни страха, ни вопросов, только ощущение защищенности в его объятиях.

Позже, в глухой ночной тишине, она почувствовала легкое, почти воздушное прикосновение к своим губам. Иса с трудом разлепила глаза. В комнате царил полумрак, и все вокруг казалось продолжением сна, смутным и нереальным. Она успела заметить лишь удаляющуюся к двери высокую тень, скользнувшую бесшумно, как призрак. Сердце екнуло, пытаясь понять, явь это или греза, но усталость была сильнее. Ее глаза снова закрылись, а на губах осталось эфемерное ощущение его поцелуя.

Утром она проснулась от того, что солнечный свет робко пробивался сквозь щели в шторах. Первое, что она почувствовала, — остаточное тепло счастья, разлитое по всему телу. С довольной, ленивой улыбкой она потянулась, двигаясь ближе, к тому месту, где должен был быть он. Но вместо твердого, теплого тела ее рука коснулась холодной, пустой простыни. Холод проник сквозь кожу прямиком в сердце. Сознание пронзила ослепительная, обжигающая ясность. Ей не приснилось. Он ушел. Снова. Ни слова, ни записки.
Исабель обиженно фыркнула, свернувшись в позе эмбриона. Ее настроение еще не менялось настолько быстро: проснулась она с ощущением крыльев за спиной, а уже через пару секунд ее день был безнадежно испорчен. Она уткнулась лицом в его подушку, стараясь уловить ускользающий запах, и чувствовала себя такой одинокой и покинутой, что слезы сами подступили к глазам.

— Так, а я не поняла! — жизнерадостный голос Дарси, словно солнечный зайчик, пронзил мрачную атмосферу комнаты. Дверь распахнулась, и подруга в мгновение ока оказалась на кровати, плюхнувшись на свободное место. — Я жду объяснений! — потребовала она, и по ее сияющему лицу было невозможно сказать, что совсем недавно она лежала в больнице на грани между жизнью и смертью.

— Ты о чем? — Исабель с трудом подняла голову, встречая веселый, полный любопытства взгляд подруги.

— Ник.

—А что с ним?

—Скорее, с вами двумя, — Дарси лукаво усмехнулась, а глаза ее так и искрились. Исабель с недоумением вспоминала, как та же Дарси ранее отзывалась о Николасе как о неподходящем парне.

— Ну, как сказать...

—Как есть, Иса, — подруга пристально смотрела на нее, не давая увильнуть.

— У тебя так глаза светятся... — с искренним удивлением произнесла Исабель.

— Я вижу, что ты счастлива, и для меня это главное, — голос Дарси стал мягче. — Если он тот человек, который делает тебя счастливой, то мне абсолютно все равно, кто он. Давай, рассказывай, мне же интересно!

И Исабель, поддавшись ее натиску, погрузилась в воспоминания. Она рассказывала о том, как все начиналось, как неохотно, со страхом и недоверием, а потом как он каждый раз оказывался рядом в нужный момент. Как его колкие шутки заставляли ее улыбаться даже в самые мрачные минуты, согревая душу. Как его присутствие стало для нее опорой. Но, дойдя до последних событий, тепло в душе сменилось привычной грустью. Он ушел, не сказав ни слова. И эта мысль снова накрыла ее холодной волной.

— Может, он тебе написал? И просто ночью не хотел будить? — предположила Дарси, и в ее голосе послышались нотки сочувствия.
Исабель молча кивнула и потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Едва взяв его в руки, она увидела на экране сообщение от Николаса, отправленное часа три назад, и в ту же секунду дисплей осветился входящим вызовом от него. Девушка инстинктивно прижала ладонь ко рту, а глаза ее расширились от изумления и вспыхнувшей надежды. Дарси, поняв все без слов, тихо хихикнула, спрыгнула с кровати и, бросив на Ису взгляд, полный искренней радости, выпорхнула из комнаты.

— Ну что, проснулась? — раздался его голос в трубке, и она с жадностью прижала телефон к уху. Этот низкий, чуть хриплый тембр действовал на нее как бальзам. Внутри вновь разливалось тепло, сметая все тревоги. Его голос, такой родной и желанный. Когда она успела настолько сильно привязаться?

— Да. Ты ушел... — в ее голосе прозвучал немой упрек, который она сама же и поймала.

— Работа, малыш, мне пришлось уехать. Мы встретимся через пару дней.

—Я надеялась, ты скажешь «вечером», — она позволила себе эту маленькую слабость, эту каплю надежды.

— Увы, — в его голосе послышалась искренняя досада, и это немного утешило.
Их разговор продлился всего пару минут, Николас сослался на завал на работе и невозможность уделить ей больше времени. Когда он повесил трубку, Иса еще какое-то время сидела, прижимая к груди теплый телефон, пытаясь продлить ощущение связи с ним.
Остаток дня она провела в раздумьях над всем, что произошло за этот короткий и такой насыщенный период времени, и в чтении очередной книги. Книги стали ее спасением, ее способом убежать от реальности, когда реальность становилась невыносимой. За страницами время летело как сумасшедшее, и, возможно, это нравилось ей больше всего — возможность погрузиться в чужую историю, переживать за вымышленных героев, в то время как в ее собственной жизни тянулись часы, полные тревожного ожидания.

Только к вечеру, когда за окном начали сгущаться сумерки, она спустилась из своей комнаты на первый этаж. До чего доводят книги! Она с удивлением осознала, что за целые сутки не съела ни крошки, и теперь живот жалобно и настойчиво урчал, напоминая о забытых потребностях.

Внизу, в гостиной, под негромкий фон титров какого-то фильма, болтали счастливые Льюис и Дарси. Та старалась не показывать вида, но Иса сразу уловила это по ее смягченному взгляду, по той особой расслабленности, с которой она сидела, прижавшись к Льюису. В ее движениях была умиротворенность, которую дарит настоящее чувство.

— Идём к нам, — окликнула ее Дарси, заметив на лестнице.
Бель кивнула и скрылась на кухне. Она наскоро схватила первое, что попалось под руку — парочку бананов — и присоединилась к ним, устроившись в мягком кресле напротив дивана.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Иса, набивая рот сладкой мякотью и понимая, что двух бананов ей явно не хватит, чтобы утолить разыгравшийся голод.

— В вашем обществе гораздо лучше, — улыбнулась Дарси. — Я нисколько не хотела задерживаться в больнице. Там так пахнет одиночеством и болезнями.
Льюис молча обнял ее за плечи, и та прижалась к нему, словно ища защиты и подтверждения, что худшее позади. Иса не могла не улыбнуться, глядя на них, эта картина была такой гармоничной. Но в глубине души кольнула та самая, знакомая грусть — эхо ухода Николаса, эхо его отсутствия, которое ощущалось как физическая боль.

— Рада за вас, — искренне сказала она, доедая второй банан. — Выглядите вы... очень мило. По-настоящему.

— Спасибо, что были тогда со мной, что пришли ко мне в больницу, — тихо произнесла Дарси, и в ее глазах на мгновение мелькнула тень недавнего ужаса, отблеск пережитого кошмара. — Если бы не вы с Николасом...

— Не будем об этом, — мягко, но твердо прервал ее Льюис, касаясь губами ее виска. — Все позади. Ты в безопасности.

Исабель кивнула, но ее мысли снова, по старой колее, уплыли к Нику. «Все позади»? Для нее, выходило, все только начиналось, и начиналось с тревожной, мучительной неопределенности. Она смотрела на счастливых Льюиса и Дарси, на их простые, понятные чувства, и внутри становилось еще больней. «Только у меня все не как у людей, — подумала она с горькой иронией. — Вечно все наперекосяк, вечно эти тайны и уходы».

— А с тобой что? — перевела стрелки Дарси, ее взгляд стал внимательным, изучающим, каким бывает только у самых близких подруг. — Утром ты была готова расплакаться, а после звонка будто светишься изнутри. Решила уже, что он тебе подходит? Что он — тот самый?

— Я не знаю, что решила, — честно призналась Иса, сжимая в руках пустую, липкую банановую кожуру. — Когда он рядом, мне... хорошо. Не просто весело или интересно. Спокойно. И так хорошо, как вам сейчас, наверное. А когда его нет, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Все гаснет, звуки приглушаются, краски блекнут. И в голову лезут самые дурацкие, самые страшные мысли.

— Например? — не отступала Дарси, по-настоящему желая понять.

— Например, что вся эта история безопасным домом, делами и внезапными отъездами — просто красивая ширма. Что у него есть кто-то еще. Семья, другая женщина. Или что я для него просто очередное развлечение, временное заблуждение, которое скоро наскучит, — выпалила она, впервые озвучив свои самые потаенные страхи.

Льюис фыркнул, привлекая к себе внимание. — Прости, Иса, — сказал он, — но Николас... Я его давно знаю. Мы вместе прошли через многое. Если бы ты была для него просто забавой, временным увлечением, он бы не смотрел на тебя так, будто готов ради тебя горы свернуть и весь мир к ногам положить. И уж точно не стал бы так нервничать из-за твоей безопасности, не таскал бы тебя с собой, как ценный груз. Он... он другой с тобой. Не такой, как всегда.

Слова Льюиса согрели Исабель изнутри, словно глоток горячего, ароматного чая в стужу. Может, она действительно зря накручивает себя? Может, ее страхи — всего лишь порождение ее же собственной неуверенности?

— Он прав, — поддержала подругу Дарси. — Я хоть и не жаловала его раньше, не верила, что он тебе пара, но даже я, слепая, вижу, что парень в тебе души не чает. Просто у него... своеобразные методы проявления чувств. И, видимо, очень сложная, запутанная работа, которая не терпит отлагательств.
Исабель вздохнула и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Фильм уже подходил к концу, но никто не следил за сюжетом, все нити внимания были заняты ее запутанной историей.

— Я просто боюсь снова ошибиться, — прошептала она, и в этом шепоте был слышен страх перед новой болью, страх довериться и снова остаться одной. — Боюсь поверить и обжечься.

— А кто не боится? — философски пожала плечами Дарси. — Любовь — она всегда риск. Но если будешь сидеть в своей ракушке, бояться высунуть нос, то так ничего и не узнаешь, никого не пустишь в свое сердце. Рискуй, Иса. Иначе потом будешь жалеть об упущенных возможностях.

В этот самый момент в кармане ее мягкого халата завибрировал телефон. Сердце Исабель пропустило удар, замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Она рывком вытащила его и посмотрела на экран. Сообщение.
Николас: «Не хватило твоего голоса. Ты спишь еще, малыш?"
Улыбка сама, без ее воли, расцвела на ее лице, широкая, беззаботная, сияющая. Она забыла и о неутоленном голоде, и о тревогах, и о грустных мыслях, и о фильме. Весь мир сузился до светящегося экрана и слов на нем.

— Что? Ник? — ухмыльнулась Дарси, наблюдая за мгновенной переменой в ее подруге
— Он, — только и смогла выдохнуть Иса, уже набирая ответ, ее пальцы порхали по клавиатуре.
Иса: "Еще нет. Скучаю, если честно."

Ответ пришел почти мгновенно, будто он ждал, держа телефон в руке.

Николас: «Я тоже. Ложись спать. И закрой глаза. Хочу, чтобы тебе приснился я."

Она послушно закрыла глаза, и перед ее внутренним взором тотчас же возник его образ — насмешливый, но теплый взгляд зеленых глаз, в которых сейчас, она знала, была ласка; твердые, но такие нежные руки, помнящие каждую линию ее тела; губы, прикосновение которых она до сих пор физически чувствовала на своих...

— Ну что, полетела в страну грез к своему Николасу? — прервала ее сладкое забытье Дарси.

Исабель открыла глаза, полные решимости и внезапного умиротворения. — Полетела, — заявила она, поднимаясь с кресла. — Спокойной ночи вам... — она бросила взгляд на притихшую пару на диване, — Может, переспите наконец, а не болтаете тут до утра.
— А мы и не против, — рассмеялся Льюис, а Дарси лишь густо покраснела и шлепнула его по плечу сложенной в трубочку программой от фильма.

Исабель поднялась в свою комнату, в ту самую, где когда-то началась эта безумная история с Николасом. Она легла в постель, на ту самую холодную теперь половину, но на душе у нее было уже тепло и спокойно. Она еще раз перечитала его сообщение, словно заряжаясь от этих простых слов его заботой, прижала телефон к груди, туда, где билось ее сердце, и закрыла глаза.
«Спи, малыш», — словно донеслось до нее эхо его голоса, тихое и убаюкивающее.

И на этот раз сон настиг ее быстро, без тревог и мучительных сомнений, унося в мир грез, где был только он, его объятия и обещание того, что все будет хорошо..