Восстанови то время

Я проснулась оттого, что в комнату пробивалось слишком много света.

Солнце уже вовсю заливало спальню, и я зажмурилась, пряча лицо в подушку. Тело было приятно тягучим, расслабленным, и пару секунд я просто лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к ровному дыханию рядом.

Чонгук спал.

Я осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на него, и замерла. Он лежал на спине, раскинув руки, и его грудь медленно поднималась и опускалась. Волосы растрепались, падали на лоб, и он смешно хмурился во сне, будто даже здесь его что-то беспокоило. Ресницы лежали на щеках, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Последние недели были такими выматывающими — постоянный страх, неопределенность, ощущение, что земля уходит из-под ног. А теперь... теперь я просто лежала и смотрела, как он спит, и мне казалось, что ничего страшного больше не может случиться.

Дженни. Сокджин.

Я мысленно произнесла эти имена и удивилась тому, что внутри не дрогнуло. Раньше при одной только мысли о них у меня сводило живот, хотелось спрятаться, исчезнуть, чтобы меня никто не трогал.

Я перевела взгляд на Чонгука. Теперь я знала, что он рядом. И пока он здесь, со мной, никто не сможет до меня добраться. Пусть делают, что хотят. С ним — я не проиграю.

Я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Чонгук во сне снова нахмурился и что-то неразборчиво пробормотал. Я улыбнулась и осторожно протянула руку, чтобы убрать волосы с его лба. Он дернул носом, будто ему щекотно, и я замерла, боясь разбудить.

Но он даже не пошевелился. Только вздохнул глубоко и затих.

Я залюбовалась им. Глупая, наверное, но не могла отвести взгляд. Скользила глазами по линии его скул, по родинке на шее, по тому, как красиво лежат ключицы. Хотелось прикоснуться, провести пальцами по коже, но я сдерживала себя, чтобы не разбудить.

Он выглядел таким умиротворенным. Беззащитным даже. И от этого становилось тепло и немного щекотно внутри.

Я представила, как он проснется, потянется, посмотрит на меня своими глазами, и сразу улыбнется той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени. И мы будем лежать вот так, рядом, и говорить ни о чем, и смеяться, и...

Я поняла, что если продолжу думать об этом, то точно никуда не встану.

А вставать надо было. В туалет, умыться, может, приготовить завтрак, пока он спит, чтобы удивить. Я представила его лицо, когда он проснется и увидит на столике кофе и тосты, и мне захотелось вскочить прямо сейчас.

Я осторожно приподнялась на локте, стараясь не делать резких движений, и начала по миллиметру отодвигать одеяло.

— А ну лежи.

Голос раздался прямо над ухом, хриплый, сонный, и я вздрогнула от неожиданности. Чонгук даже глаз не открыл, но его рука уже обхватила мою талию и с силой притянула обратно, прижимая к его горячему телу.

— Ты чего не спишь? — возмутилась я, утыкаясь носом ему в грудь. — Я тихо хотела встать!

— А я тихо хотел, чтобы ты лежала, — пробормотал он, не разжимая объятий. Голос у него был такой сонный и низкий, что я невольно улыбнулась ему в ключицу.

— Мне надо в туалет.

— Потерпишь.

— Чонгук!

— Чеён, — передразнил он, все еще не открывая глаз, но на его губах уже появилась улыбка. — Рано еще. Солнце только встало.

— Оно уже давно встало! Ты проспал полжизни!

— Значит, я заслужил отдых, — он наконец приоткрыл один глаз и посмотрел на меня сверху вниз. — После вчерашнего я вообще имею право спать до обеда.

— После вчерашнего? — я приподняла бровь. — А что было вчера?

— О, ты серьезно? — он притворно нахмурился. — Ты хочешь сказать, что забыла, как я героически готовил с тобой ужин и чуть не сжег кухню?

— Это был пересоленный рамен, а не подвиг.

— Подвиг, — уверенно заявил он. — Я чуть не задохнулся от перца, который ты в меня кинула. Это было покушение.

— Ты первый кинул кимчи в мою тарелку!

— Это была любовь, — он зевнул и прижал меня крепче. — Я так проявлял чувства.

— У тебя странные способы проявления чувств.

— Зато ты никуда не убежала. Значит, работает.

Я фыркнула и ткнула его кулаком в плечо. Он даже не дернулся, только довольно хмыкнул и потерся носом о мою макушку.

— Отпусти, — потребовала я без особой уверенности.

— Нет.

— Мне правда надо.

— Я серьезно, Чеён. Лежи.

— Ты невыносимый.

— А ты моя, — он наконец открыл оба глаза и посмотрел на меня так, что у меня внутри все перевернулось. — И никуда не денешься.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал.

Чонгук поцеловал меня.

Медленно, тягуче, будто у нас было в запасе бесконечное количество времени. Его губы скользили по моим, и я забыла, что хотела встать, забыла про туалет и завтрак, забыла вообще обо всем на свете. Мои пальцы сами собой запутались в его волосах, а он только довольно выдохнул и углубил поцелуй.

Я чувствовала, как его рука скользит по моей спине, прижимает ближе. Стало трудно дышать.  И не хотелось. Хотелось только чувствовать его, только быть вот так, только чтобы не останавливался.

Он оторвался от моих губ только чтобы посмотреть в глаза, и в его взгляде было что-то такое темное и горячее, от чего у меня сладко заныло внизу живота.

— Ты ведь понимаешь, — прошептал он, касаясь губами уголка моего рта, — что теперь ты никуда не пойдешь?

Я сглотнула, чувствуя, как горят щеки.

— Я...

— Никуда, — повторил он, и его губы скользнули ниже, на шею, оставляя дорожку из поцелуев. — Совсем.

Я выдохнула и закрыла глаза, откидывая голову назад, открываясь ему больше.

Кажется, завтрак отменялся.

Я попыталась что-то сказать. Но губы мужчины не позволили. Он целовал нежно. Но чем дальше, тем больших оборотов набирал поцелуй. Чон Чонгук  идеален в поцелуях.      

Едва оторвавшись он  провел по моей щеке рукой.

— Если ты сейчас меня не остановишь, то дальше я сдерживаться не смогу. — Чонгук прошептал мне на ухо, зная как шепот на ушную раковину влияет на меня. Он знает все мои эрогенные зоны.

Ответ был очевиден. Хитрый лис всегда обманет овечку и съест.      

Вот  я сама тянусь  к его губам. Поцелуи в желанные губы сводили с ума. Медленно перейдя на шею он легко целовал кожу иногда так же легко проводя кончиком языка. Мои стоны говорили о том, что он делает всё правильно.

Его руки все так же нежно гладили меня. Только теперь они касались спины. Ребра, бока, живот, грудь. Его руки были везде. Поцелуи и язык не уступал рукам. Иногда проводил носом вдыхая и выдыхая по изгибу шеи, в области пупка. Его язык аккуратно ласкал соски, но взамен зубы слегка их кусали.Каждое его действие сопровождали мои стоны удовольствия.

Я проводила руками по его телу, старалась поцеловать тот участок кожи куда доставала. Это могли быть губы, когда Чонгук меня целовал, руки когда ласкал шею и держал мои руки над головой.      

Но Чонгуку было мало. Он стянул с меня шорты, оставив только трусы. Ещё рано их снимать. Руки прошлись по внутренней стороне бедра раздвигая ножки. Аккуратно перейдя с живота поцелуями на ноги, минуя область промежности. Он продолжил водить руками по коже, целовал коленки, проводил языком по икроножной области , и возвращался назад к груди, так и не касаясь заветного места. Каждое движение дарило наслаждение. Стоны срывались с моих уст, тело изгибалось в разных направлениях. Под умелыми руками бегали мурашки, а жаркий язык заставлял мечтать о большем.      

Наконец последняя деталь была снята. Чонгук избавился от оставшегося белья на мне,  лег рядом во весь рост. Затянув меня в поцелуй, Чон обхватил мою талию, крепко прижав к себе. Через пару минут он перевернул меня на спину, на ходу стягивая с себя штаны.

— Я слишком скучал. — я успела лишь ухмыльнуться.

С этими словами он направил свой половой орган в меня. Войдя на половину он откинул голову назад и тихо простонал. Не давая мне привыкнуть, он начал медленно, но до основания, двигаться, проникая почти в самую матку. Каждое движение бедер заставляло стонать.

Его руки гуляли по всему моему телу, а губы целовали везде, где была возможность. Мы оба вспотели, начиная прилипать к друг другу. Чонгук начал двигаться быстрее, а я лишь громче стонать. Мои ногти впились в его спину, я точно оставлю там свои следы.

Чонгук продолжал двигаться все быстрее и быстрее, кровать под нами начала уже скрипеть. Дыхание давно сбилось, поцелуи были недолгими, а стоны прерывистыми.

С негромким хрипом Чонгук сделал последние толчки, но максимально глубокие, и кончил мне на живот. Он рухнул рядом, восстанавливая дыхание.

Через пару секунд он негромко засмеялся. Я с недоумением повернулась на него. Его глаза были прикрытыми.

— С добрым утром, Чеён. — он засмеялся громче, прикрывая лицо руками. Я цокнула, аккуратно вставая.

— Клоун! — прикрикнула я с улыбкой, выходя из спальни.

Громкий смех Чона раздался из спальни.

***

Завтрак мы все-таки приготовили.

Правда, вышли из спальни только ближе к полудню, и Чонгук выглядел таким довольным, что я пару раз ткнула его локтем в бок, чтобы перестал ухмыляться. Но он только смеялся и ловил меня, чтобы чмокнуть в макушку.

На кухне я включила музыку, и мы болтались друг у друга под ногами, пытаясь одновременно жарить яичницу, делать тосты и не спалить квартиру. Чонгук в какой-то момент решил, что он главный по кофе, и чуть не уронил турку на пол, ловя ее прямо в воздухе.

— Ты вообще что ли косорукий? — заржала я, наблюдая, как он с облегчением выдыхает и ставит турку на плиту.

— Это была проверка моей ловкости, — важно заявил он, поправляя воображаемые очки. — Я ее прошел.

— Ловкости? Ты чуть не разлил кофе по всей кухне!

— Но не разлил же. Значит, я молодец.

— Ты не молодец.

— Обижаешь, — он прижал руку к груди, изображая оскорбленную невинность. — Я вообще-то очень талантливый.

— В чем?

— Во всем, — он подошел ко мне сзади, обхватил за талию и положил подбородок на плечо, наблюдая, как я переворачиваю яичницу. — Например, я умею делать тебя счастливой.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

— Самовлюбленный.

— Реалист.

— Мешок с самоуверенностью.

— Твой мешок, — он поцеловал меня в щеку и развернул к себе, заглядывая в глаза. — И не надейся, что вернешь.

— Даже не собиралась, — я чмокнула его в нос и вывернулась из рук, потому что яичница начала подгорать. — Лучше тащи тарелки.

Мы сели завтракать, и уже через пять минут я давилась смехом, пытаясь одновременно жевать тост и не оплевать весь стол.

— ...и тут он такой: «А где моя машина?» — рассказывал Чонгук, изображая кого-то в лицах. — А мы с Чимином просто смотрим на него и молчим. Потому что мы ее, ну, случайно угнали.

— ЧТО? — я вытаращила глаза. — Вы угнали машину?

— Случайно!

— Как можно угнать машину случайно?!

— Ну, мы думали, что это наша, — Чонгук пожал плечами, но глаза у него блестели от смеха. — Ключи подошли, мы сели, уехали. А через час звонит какой-то мужик и орет, что мы угнали его базу.

— Это же надо быть такими идиотами!

— Мы не были идиотами, мы просто невнимательные, — он попытался сделать серьезное лицо, но не выдержал и заржал. — Представляешь, мы еще и заправили ее перед тем, как вернуть! Потратили деньги на чужую машину!

Я уже не могла есть. Я просто сидела и смеялась, уткнувшись лбом в стол, а Чонгук довольно улыбался, глядя на меня.

— Ты чего? — спросил он, протягивая руку и гладя меня по голове, как ребенка.

— Ты... идиот... — простонала я сквозь смех. — Полный... придурок...

— Зато какой веселый, — он подпер щеку рукой и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня внутри все переворачивалось.

— Господи, за что мне это, — я подняла голову, вытирая слезы, выступившие от смеха. — Влюбилась в гонщика.

— В талантливого гонщика, — поправил он.

— В счастливую случайность.

— Я согласен на оба варианта.

Мы еще какое-то время смеялись, вспоминая его старые истории с трасс, показывая друг другу смешные видео в телефонах и кидаясь виноградом. Чонгук попал мне прямо в лоб, и я запустила в него целой гроздью, но он ловко поймал ее ртом и начал аплодировать сам себе.

— Боже, я встречаюсь с клоуном, правда, — простонала я, падая на спинку стула.

— С лучшим клоуном в твоей жизни, — поправил он, жуя виноград.

В этот момент в дверь позвонили.

Я замерла, переглянувшись с Чонгуком. Он вопросительно поднял бровь.

— Кого-то ждешь? — спросил он.

— Нет, — я пожала плечами, вставая. — Может, доставка ошиблась?

Звонок повторился. Я поплелась к двери, на ходу поправляя домашнюю футболку, и заглянула в глазок.

— Ох, — выдохнула я и обернулась к Чонгуку. — Там Наён.

— И что? — он даже с места не сдвинулся, дожевывая тост. — Пусть заходит.

— Ты уверен? — я закусила губу. — Она не знает, что ты здесь.

— И? — Чонгук ухмыльнулся. — Думаешь, она упадет в обморок?

— Не упадет, но...

Звонок повторился в третий раз, и я поняла, что дальше тянуть нельзя. Вдохнула, выдохнула и открыла дверь.

Наён стояла на пороге с пакетом продуктов в руках и с таким выражением лица, будто собралась остаться здесь на неделю. В домашних спортивках, свободной футболке и с собранными в небрежный пучок волосами она выглядела расслабленной и немного сонной. Беременность шла ей — это я замечала уже не в первый раз.

— Привет, — она чмокнула меня в щеку, входя внутрь. — Я тут подумала, что мы давно не... — она замолчала, заметив Чонгука.

Он сидел за столом, жевал тост и смотрел на Наён с абсолютно невозмутимым лицом человека, который имеет полное право здесь находиться.

Пауза затянулась.

— О, — выдохнула Наён, переводя взгляд с него на меня. — Привет, Чонгук.

— Привет, — он кивнул с набитым ртом и, кажется, даже не собирался ничего объяснять.

Я замялась в дверях, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Наён, это... ну...

— Завтрак? — она приподняла бровь, глядя на тарелки на столе, на два стакана с соком, на виноград, разбросанный по столу. — Вижу. Вы завтракаете.

— Ага, — Чонгук кивнул и совершенно спокойно добавил: — Яйца немного подгорели, но в целом съедобно.

Я мысленно застонала.

Наён медленно повернулась ко мне. В ее глазах плясали чертики.

— То есть, — начала она очень ровным голосом, — ты не отвечала на мои сообщения со вчерашнего вечера, потому что вы с Чонгуком завтракаете?

— Ну... да? — я попыталась улыбнуться как можно невиннее. — А что такого?

— Ничего, — Наён пожала плечами и прошествовала на кухню, ставя пакет на свободный стул. — Абсолютно ничего. Просто обычно, когда люди завтракают, они все-таки спят по ночам, а не...

— Наён! — перебила я, чувствуя, как краснею.

— Что? — она сделала круглые глаза. — Я ничего не говорю. Я просто констатирую факты.

Чонгук хмыкнул в кулак, явно наслаждаясь ситуацией.

— Ты пришла с продуктами, — быстро перевела я тему, хватая пакет и начиная его разбирать. — Хотела приготовить что-то вместе?

— Хотела, — Наён села за стол напротив Чонгука, с интересом его разглядывая. — Но, видимо, я помешала вашему завтраку.

— Не помешала, — Чонгук пожал плечами. — Мы уже доедаем. Присоединяйся.

— Спасибо, — она скептически посмотрела на подгоревшую яичницу. — Я, пожалуй, воздержусь.

— Зря, — он откусил еще кусок тоста. — Чеён готовит отлично, когда не отвлекается.

Я бросила в него салфеткой. Он поймал.

Наён переводила взгляд с одного на другого, и я видела, как в ее глазах все сильнее разгорается веселье.

— Так вы, значит, снова вместе? — спросила она прямо.

— А что, похоже, что мы просто друзья? — Чонгук ухмыльнулся, и я мысленно зааплодировала его наглости.

— Ну не знаю, — Наён задумчиво постучала пальцем по подбородку. — В друзьях принято спать в разных квартирах. Но, возможно, я просто отстала от жизни.

— Я не отвечала, потому что уезжала, — быстро вставила я. — К морю.

— Ага, — Наён кивнула с абсолютно серьезным лицом. — На море ты ездила не одна, как я понимаю. Романтично. Море, домик для двоих...

— Мы там просто отдыхали!

— Конечно, — она снова кивнула. — Отдыхали. Я поняла.

Чонгук громко фыркнул, и я поняла, что он сейчас лопнет от смеха. Я зыркнула на него, но он только развел руками, мол, «а что я?».

— Наён, перестань, — жалобно попросила я.

— Я ничего не говорю, — она подняла руки в примирительном жесте, но глаза у нее горели сарказмом. — Ты сама все сказала. Кстати, классная футболка. Это твоя новая? — это тоже был подкол.

Я опустила взгляд и только сейчас заметила, что на мне действительно его футболка. Спасибо, Наён. Спасибо большое.

— Это моя футболка, — пришла мне на помощь совесть Чонгука. — Я ей дал поносить.

— С каких пор вы носите вещи друг друга? — Наён приподняла бровь.

— С тех пор, как отдохнули на море, — серьезно ответил Чонгук.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Наён посмотрела на него долгим взглядом, а потом медленно кивнула.

— Понятно. Отдохнули на море и обменялись вещами.

— Именно, — Чонгук отсалютовал ей тостом.

— Вы издеваетесь надо мной? — простонала я, падая на стул.

— Ни в коем случае, — хором ответили они и переглянулись с таким видом, будто только что нашли друг в друге родственную душу.

Я закрыла лицо руками.

— Я в аду.

— В аду было бы скучно, — философски заметила Наён. — А тут весело.

— Поддерживаю, — кивнул Чонгук и потянулся за виноградом. — Чеён, передай сахар.

— Сам возьми.

— Ой, какая вредная, — он встал, прошел мимо меня и наклонился, чтобы чмокнуть в макушку, прежде чем взять сахарницу. — Но я все равно тебя люблю.

Я дернулась, но поздно — Наён все видела.

— Ого, Чонгук, не узнаю тебя, — протянула она. — А можно спрошу? Любовь у вас тоже случайная?

— Самая случайная, — Чонгук вернулся на место с абсолютно невозмутимым лицом. — Мы вообще не планировали.

— Ясен пень, — Наён откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, но в ее глазах плескалось такое тепло, что я выдохнула. Она не злилась. Хотя чего злиться? Для всех все было очевидным, как только Чонгук вернулся в Корею. Знали все, кроме меня. И Чонгук, по-моему, тоже знал все изначально.

Чимин узнал тем же вечером.

Мы собрались вчетвером в небольшом баре недалеко от моей квартиры — я, Чонгук, Наён и Чимин, который весь вечер подозрительно косился на то, как Чонгук обнимал меня за плечи, пока мы ждали заказ.

— Вы чего? — спросил он наконец, когда Чонгук поцеловал меня в висок, думая, что никто не видит.

— В смысле? — я попыталась сделать невинное лицо.

— В прямом, — Чимин отложил меню и уставился на нас. — Вы опять?

Наён молчала, но в ее глазах плясали чертики — она ждала этого момента с самого утра.

— Мы не опять, — Чонгук пожал плечами. — Мы снова.

Тишина за столом затянулась. Чимин смотрел на нас по очереди, и его лицо медленно менялось от непонимания к осознанию, от осознания к шоку, от шока к... я не могла понять, к чему.

— Вы издеваетесь? — спросил он наконец.

— А почему мы должны издеваться? — Чонгук приподнял бровь.

— Потому что вы... потому что она... потому что ты... — Чимин запустил руку в волосы и выдохнул. — Блин, Чонгук. Серьезно?

— Серьезно.

— И давно?

— Со вчерашнего дня.

— Со вчерашнего?! — Чимин чуть не подскочил на месте. — Вы уже сутки вместе, и ты мне ничего не сказал?!

— А ты моя мама? — Чонгук усмехнулся. — Я должен отчитываться?

— Я твой друг!

— И что? Ты мне тоже не все рассказываешь.

— Я тебе все рассказываю!

— Неправда.

— Правда, идиот!

— Сам идиот.

— Ты умереть захотел?!

Наён фыркнула в стакан с водой, и я поняла, что если не вмешаюсь, они будут спорить о пауках до утра.

— Чимин, — позвала я тихо.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела целую бурю эмоций. Он смотрел на меня — свою младшую сестру, которую всегда опекал, за которой следил, которую пытался защищать даже тогда, когда она этого не просила.

— Ты серьезно? — спросил он уже мягче. — Ты правда хочешь снова пройти через это?

Я кивнула, чувствуя, как Чонгук сжимает мою руку под столом.

— Я серьезно, Чимин. И я не боюсь.

Чимин молчал долго. Очень долго. Смотрел на меня, потом на Чонгука, потом снова на меня. А потом вдруг стукнул кулаком по столу так, что стаканы подпрыгнули.

— Ты! — он ткнул пальцем в Чонгука. — Если ты снова сделаешь ей больно, я тебя лично прикопаю в лесу. Понял?

— Понял, — Чонгук кивнул с абсолютно серьезным лицом.

— Я не шучу! У меня есть лопата!

— Верю.

— И я знаю места, где никто не ищет!

— Чимин, — Наён положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить, но он только отмахнулся.

— И ты! — он перевел палец на меня. — Ты вообще молчи! Я тебя растил, я тебя воспитывал, я тебя от двоечников в школе отгонял, а ты выбрала этого придурка! — я не очень поняла с чего он так решил, но подыграла.

— Он не придурок, — возразила я, но губы уже предательски растягивались в улыбку.

— Он придурок!

— Ладно, —  бесполезно.

Чимин шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Мы молча ждали, переглядываясь. Наён уже откровенно давилась смехом, закрывая рот ладошкой.

— Значит так, — Чимин снова сел ровно и посмотрел на нас. — Я согласен. Но только потому, что ты, — он ткнул в Чонгука, — мне как брат. И ты, — он ткнул в меня, — моя сестра. И я устал смотреть, как вы страдаете по отдельности.

— Мы не страдали, — попробовал возразить Чонгук.

— Ты врать мне будешь? — Чимин приподнял бровь. — Ты рыдал, Чонгук! Рыдал!

— Я не рыдал!

— Рыдал! И говорил, что жизнь кончена!

— Я был пьян!

— Пьяные говорят правду!

Я не выдержала и засмеялась. Громко, в голос, запрокидывая голову. Наён присоединилась почти сразу, и через несколько секунд мы уже ржали в четыре руки, пока Чимин и Чонгук продолжали препираться.

— Ты обещай мне! — Чимин снова стукнул по столу.

— Обещаю! — Чонгук поднял руки.

— Честно?

— Честно-честно!

— Лопатой проверю!

— Я знаю!

Мы с Наён уже не могли остановиться. Слезы текли по щекам, живот болел от смеха, а Чимин все еще грозил Чонгуку пальцем и перечислял, что с ним сделает, если тот посмеет обидеть его сестру.

— А теперь ты, — Чимин повернулся ко мне, и я замерла, ожидая новой порции угроз. — Если ты снова убежишь от него и будешь страдать в одиночестве, я тебя сам запру в комнате и не выпущу, пока не поумнеешь.

— Чимин!

— Я серьезно! Вы меня достали этими качелями! Либо уже будьте вместе и счастливы, либо расходитесь навсегда! Третьего не дано!

— Мы будем, — пообещала я, все еще улыбаясь. — Честно.

Чимин посмотрел на меня долгим взглядом, а потом вдруг улыбнулся — тепло, по-настоящему, как умел только он.

— Ладно, — выдохнул он. — Я рад. Правда.

И потянулся через стол, чтобы обнять меня.

Не прошло и года, как Тэхёну проболтался Чимин.

На следующее утро я проснулась от вибрации телефона. Чонгук, лежащий рядом, тоже зашевелился, недовольно что-то бормоча.

— Кто там? — спросил он сонно.

Я глянула на экран и застонала.

— Тэхён звонит.

— Ответь.

— В семь утра?

— Значит, срочно.

Я ответила на звонок, и в трубку сразу же ворвался голос Тэхёна. Слишком серьёзный.

— Это правда?

— Что именно? — осторожно спросила я.

— Что вы снова вместе. Это правда?

Я перевела взгляд на Чонгука. Он лежал с закрытыми глазами, но на губах уже играла улыбка.

— Ну да, — призналась я.

В трубке повисла тишина. Примерно две минуты. Потом шумный выдох.

— Почему я узнаю это от Пак Чимина?

— Потому что Чимин не умеет держать язык за зубами? — предположила я.

— А вы умеете?! Вы вообще собирались мне говорить?! — Он начинал беситься.

— Собирались, — Чонгук выхватил у меня телефон и прижал к уху. — Привет, Ким.

— Объясняй.

— Что объяснять? Мы вместе. Радуйся.

— Я должен радоваться? Вы хотели скрыть это от меня.

— Мы не скрывали. Просто не успели сказать.

— Врёшь.

— Честно.

— Я тебя ненавижу.

Чонгук закатил глаза, но улыбался. Я прижалась к его плечу, пытаясь услышать дальнейший диалог.

— Ладно, — Чонгук зевнул. — Приезжай, если хочешь. Мы дома.

Он сбросил звонок и повернулся ко мне.

— Через полчаса будет здесь.

— Я знаю.

Мы переглянулись и одновременно вздохнули.

Тэхён действительно приехал через полчаса. Ровно. С таким лицом, будто собирался на похороны, а не в гости к друзьям.

Я открыла дверь, и он ворвался в квартиру, как ураган, сразу же начав осматриваться в поисках Чонгука.

— Где он?

— На кухне, кофе варит.

Тэхён протопал на кухню, и я поплелась за ним, уже предвкушая новую порцию драмы.

— Чонгук! — Тэхён встал напротив друга, скрестив руки на груди. — Скажи мне, что это шутка.

— Это не шутка, — Чонгук даже не обернулся, продолжая возиться с кофеваркой.

— Скажи, что вы просто пошутили!

— Мы не шутим.

— Скажи, что Чимин ошибся!

— Чимин не ошибся.

Тэхён шумно выдохнул и уставился на меня. В его глазах плескалась целая буря эмоций — от возмущения до отчаяния и обратно.

— Чеён, — позвал он жалобно. — Скажи, что это неправда.

— Это правда, Тэхён, — я пожала плечами. — Мы вместе.

— Ты уверена? — спросил он тихо. — Ты правда хочешь снова пройти через все это?

Я подошла к нему и взяла за руки.

— Тэ, я уверена. И в этот раз все будет по-другому.

Он смотрел на меня долго, изучающе, будто пытался найти в моих глазах хоть каплю сомнения. А потом вдруг выдохнул и обмяк.

— Ладно, — сказал он. — Я знал, что этот момент снова настанет.

Мы с Чонгуком переглянулись.

— В смысле — знал? — спросил Чонгук.

— В прямом, — Тэхён махнул рукой и плюхнулся на стул. — Вы же как магнит с противоположными полюсами. Вас тянет друг к другу, сколько ни разводи.

— И ты молчал? — я приподняла бровь.

— А что я должен был говорить? «Ребята, вы все равно сойдетесь, так что не мучайтесь»? Вы бы не послушали.

Чонгук хмыкнул и поставил перед Тэхёном чашку кофе.

— Значит, ты не против?

— А смысл мне быть против? — Тэхён взял чашку и отпил глоток. — Я, по-моему, подсознательно хотел этого больше, чем вы.

Мы замерли.

— В смысле? — спросила я.

— В том смысле, что смотреть на ваши страдания было невыносимо. Вы оба ходили как в воду опущенные, делали вид, что вам норм, а сами... — он махнул рукой. — В общем, я рад. Честно. Только не разочаруйте меня.

— Не разочаруем, — пообещал Чонгук.

— Посмотрим, — Тэхён допил кофе и хитро прищурился. — А теперь рассказывайте. Подробно и с самого начала.

Кажется это всё — наше новое начало. И никто не знает каким будет конец.