Глава 19
По телу разливается приятное тепло, будто тебя укрыли большим махровым пледом. Двигаться и говорить лень, поэтому, сделав последнюю затяжку через высокий акриловый бонг, передаю его Элл и откидываюсь. Зарываюсь правой рукой в её короткий розовый ёжик на затылке. Она сидит на полу, прижавшись спиной к дивану и тянет в себя сладкий дым. Пузырьки воды кипят, будто лава; густой, как взбитые сливки, дым стелится по цветным стенкам бонга, поднимаясь выше. Пару секунд — и пухлые губки тянут его в себя. Задерживает дыхание. Спустя, мне кажется, целую вечность выпускает клубы пара в и так уже густой воздух вокруг. Я провела с Гарри целый день и это было невыносимо. Пронизывающие насквозь взгляды, как бы случайные касания, пошлая игра слов. Всё это накручивало до предела, сжимало нервы как пружину. Единственное, что действовало отрезвляюще — Элли, которую я держала на максимально близком расстоянии к себе. Это сдерживало Хаззу и давало возможность мыслить хоть немного адекватно. Поэтому всё, в чём я сейчас нуждаюсь — любовь сабмиссива, умиротворение и немного марихуаны.
В голове множится пустота, глаза не слушаются, предательски опуская будто свинцом налитые веки. В горле , чем в пустыне Сахара, но пить нельзя, иначе пройдёт весь кайф. Облизываю пересохшие губы и пытаюсь что-то сказать. Это прикольно, но трудно начать. Пробую еще раз, но потерпев неудачу, машу на всё рукой, закрыв глаза. Тело тут же растекается, будто тягучая пастила, по кожаному дивану, сознание существует отдельно, космическим кораблём улетая куда-то на задворки Вселенной. Это приятно. Дико приятно проваливаться с себя, чувствовать единение космоса, чувствовать такие мягкие волосы сабы между своими пальцами. Как американские горки — с погружением в себя и выныриванием в реальный мир. Сексуальное напряжение, мучившее не один день, трансформируется в спокойствие и невозмутимость. Поднявшись на ноги, По ставит бонг на стол и поворачивается ко мне лицом.
— Э-э-элл... у тебя такие красивые глаза. И губы. Поцелуй меня, пожалуйста, — собственный голос звучит будто со стороны, я не узнаю его.
Послушно накрыв моё тело своим, гладит по щекам, шепча какая я красивая. Медленно касается губ и я уплываю, растворяюсь в этом поцелуе, лишь изредка выныривая из катарсиса, чтобы вспомнить, как дышать. На кончиках пальцев будто миллиарды сверхчувствительных рецепторов, каждое прикосновение к мягкой коже вызывает восторг, оргазм, нирвану. Вновь нахлынувшее возбуждение немного проясняет сознание. Сил дойти до спальни нет. Я хочу её прямо здесь, на диване в гостиной.
Моя маленькая фиолетовая кошечка, такая обнаженная и красивая. Тихо стонет подо мной, зарывшись руками в распущенные волосы, слегка направляя мои губы к нужному месту. Мне тесно, нестерпимо душно в собственном теле и одежде, но все чувства и желания заключены сейчас на кончике языка, ласкающего влажное местечко, пульсирующее от желания и удовольствия. Элл извивается, выгибается как кошка в момент опасности, но длинные пальцы крепко держат узкие бедра, продолжая сладкую экзекуцию. Она стонет так, будто трахается в последний раз. Так, что меня выворачивает наизнанку от осознания своей власти над ней в этот момент. Вдруг, размазанный кайфом слух, улавливает хриплый приглушенный вздох где-то в стороне входной двери. Поворачиваю голову и замираю, надеясь что это всего-лишь галлюцинация. В дверях стоит Гарри.
— Какого чёрта..?
— Простите. Прости. Я забыл телефон... и решил зайти..., а вы... прости, — повторяет извинения снова и снова. Зрачки расширены, речь спутана. Будто сейчас он, а не я, накурен.
— Ты понимаешь, что испортил мне секс? — медленно поднявшись с дивана, немного шатким шагом направляюсь к Хаззе, наблюдая как вытягивается от удивления лицо. Втягивает носом густой, тягучий от дыма воздух.
— Да ты накурена, детка, — кажется, он ошарашен.
— Этот факт как-то помешает тебе присоединиться к нам и загладить свою вину? — эта гримаса удивления дорогого стоит.
Он мечется взглядом от меня к Элл и обратно. Буквально физически чувствую как закипает его кровь. Подхожу вплотную, сунув в чуть подрагивающую ладонь злосчастный телефон, который лежал неподалёку. Нагло смотрю на его губы, облизывая свои.
— Помешает?
Повторяю вопрос, на короткое мгновенье переместив взгляд чуть выше, на глаза, ставшие из ярко-голубых темно-синими.
— Не станет, но...
— Заткнись, — грубо толкнув его к стене, впиваюсь наконец в эти губы.
Как же давно я этого хотела!
Певец замирает на мгновенье, будто не веря своей удаче. И тут же отвечает, вступая в яростную борьбу с моим пухлым ртом. Животный рык зарождается где-то в глубине горла, заставляя дрожать от дикого возбуждения. Поцелуй властный и настойчивый, им невозможно насытиться. Он жадно терзает губы, а я впервые за долгое время чувствую себя слабой и покорной. Руки тянутся к моему телу.
— Тшш. Первое правило клуба? — отрывисто целую, чуть прикусывая нижнюю губу. — Это моя игра, следуй правилам.
Тихо шепчу, любуясь зрелищем. Дыхание тяжелое, сбивчивое. Немного помедлив, Гарри послушно кивает, подняв руки в примирительном жесте.
— Хороший мальчик, — снова целую, запустив шаловливые пальцы под резинку спортивных треников.
Напряженно дёргается, морщится и шумно дышит носом, будто ему мучительно больно от этих прикосновений. Мои губы заглушают тихий стон, в то время как одна ладонь скользит по вздутым венам в районе паха, а вторая — беззвучно открывает входную дверь. Глаза закрыты, он полностью во власти моих рук. Мне будет, о чём помечтать ночью.
Последний раз быстро чмокаю в губы:
— Спокойной ночи, — выталкиваю не успевшего сообразить, в чём дело, Стайлса за дверь.
Быстро захлопываю её перед самым носом, обезоруживающе улыбаясь самой себе. Глухой рык и короткий удар в дверь дают понять что мужчина по ту сторону, мягко говоря, расстроен. Я буду жариться на самой больше сковороде ада за такие выходки, но...
Хороший секс — как вино: чем больше выдержка, тем он вкуснее.
Прибавив громкости в стерео-системе, возвращаюсь к ждущей розовой кошечке.