48. Перелом
Спустя несколько минут мы уже поднимались по леснице на крышу. Выйдя на воздух, я ошарашено остановилась: Санкт - Петербург облачался в золотые огни ночных фонарей, как в дорогие одежды. Небо было фиолетовым. Ветер холодно бил по лицу, но при это давал сил и энергии. Все волоски на теле моментально встали дыбом. Я облизнула губы и подошла к краю крыши, опершись на ограждение. Сейчас от смерти меня отделяет перила, а несколько дней назад... Я почесала левый локоть и вопросительно оглянулась на Ваню. Тот стоял, опустив голову. Что, блин, происходит?
"Ты хотел мне что - то сказать?" - спросила я, перекрикивая ветер. Мне хотелось увидеть родителей. Но думать о том, что я им скажу и что скажут они мне, мне как - то не хотелось. Как обычно, избегаю реальности. "Нам нужно поговорить," - сказал Ваня, садясь на пол и по - турецки складывая свои ноги. Я села напротив. Пол из бетона охладил моё тело, но внутри бушевал пожар. Что же он хочет мне сказать?
Пока Ваня молчал (видимо, собирался с мыслями), я думала, что же случилось. Возможно, что - то стало с мамой или папой. Или Мироном? А может, Даша в заложниках? А вдруг я убила кого - то? С каждой моей мыслью мне становилось всё хуже, и я нетерпеливо вздохнула. Зачем он тянет время?
"Нам нужно расстаться," - протараторил Ваня своим ногам. Я ошарашено распахнула глаза. "Не очень смешная шутка," - хмыкнула я, закатывая глаза. "Я серьёзно!" - Ваня наконец поднял на меня свои изумрудные глаза. "Ч - что?" - переспросила я, невольно впиваясь собственными ногтями в ладони. "Паш, всё было ложью," - парень снова опустил взгляд. "Как я и говорил, в твоём городе я появился случайно. Но когда Андрей пытался соблазнить Машу... Мы поругались с ней. Через пару дней я начала скучать. А она даже на звонки не отвечала. Я думал, что так она проявляет свою гордость, я даже предположить не мог, что СВСИТ уже забрал её. Я не знал, что делать, был абсолютно растерян. И тогда Пуля посоветовал мне съездить куда - нибудь в новое место и несколько дней просто подумать," - парень жалко усмехнулся и сделал паузу, как бы давая мне переварить услышанное. Пока ничего подозрительного. Если не учитывать того, что Рудской раньше не рассказывал мне, что пытался помириться с Машей.
"Потом я встретил тебя. Ты мне понравилась. Такая наивная и невинная. А потом я вспомнил, что Машу забрали," - парень снова замолчал, но в этот раз больше для себя, чем для меня.
"В моей голове созрел план. Жестокий, но интересный," - он снова замолчал, смотря куда - то в стену. Мне становилось всё понятней и больнее. Он использовал меня. Чтобы спасти её. "Ты любишь меня?" - спросила я сухо. "Нет. И никогда не любил. Конечно, твои родители уже знают от этом. Я заплатил им много денег, тебе подарил много воспоминаний," - я перебила его: "Ты чуть не убил меня! Я рисковала жизнью ради тебя! Я люблю тебя, эгоист!" - мой крик утонул в шуме ветра. Ваня робко улыбался.
Какой же он жестокий. Ненавижу его.
Резко встав, я побежала вниз, в ресторан, к родителям. Те сидели рядом с моим рюкзаком недалеко от выхода. Невольно улыбнулись, когда увидели меня. Но сразу же соскочили со своих мест, когда я заорала: "Уезжаем! Мы уезжаем отсюда немедленно!" - мне было плохо. Плохо, как никогда. Весь мой мир рухнул.
Мы ехали очень долго. Дорога была немыслимым испытанием для меня. Конечно, всё заднее сидение было насквозь промочено моими слезами. Я кричала до хрипоты. Родители молчали, будто так и должно быть. Они тоже жестокие. Все жестокие. И любви нет. И меня нет.
Пару раз я пыталась выпрыгнуть из машины на лету, но вскоре отец заблокировал двери. Остановившись в какой - то аптеке, мне купили успокоительное. Боли не уменьшилось. Исчезли силы на выражение этого ощущения.
Вскоре я уснула.
Проснувшись, я не сразу поняла, где я нахожусь, и что вообще произошло. Но со временем ужасные воспоминания предстали перед глазами. Слёзы иссякли. Автомобиль стоял на какой – то асфальтированной площадке среди деревьев. Поднималось солнце. Я с трудом вылезла из автомобиля и потянулась. Воздух взбодрил меня лучше, чем душ. Живот заурчал. Осмотревшись по сторонам, я не нашла ни магазина, ни кафешки. Лишь туалет и ещё одна легковая машина. Из неё, кстати, была слышна музыка. Imagine Dragons, кажется. Я направилась к легковушке, дабы познакомиться с пассажирами и заодно перекусить.
В машине сидел парень лет 20, у него были рыжие, взлохмаченные волосы и карие глаза. Миллиард веснушек покрывал его нос и щёки. Он сидел, с аппетитом поедая какой – то бутерброд. Заметив меня, тот утёрся рукавом и вышел из машины. «Привет!» - сказал он, улыбнувшись мне. Надо же, разница в росте у нас с ним была довольно небольшая и я наконец перестала чувствовать себя коротышкой. «Что – то случилось?» - спросил он, осмотрев моё избитое тело и опухшие глаза. «Нет,» - сказала я, смущённо опуская взгляд. Живот снова заурчал. Парень хмыкнул, не еды не предложил. «Ты оттуда, да?» - спросил он, указывая рукой на нашу Хонду. Я снова кивнула. «Почему ты почти не разговариваешь?» - поинтересовался парень, и я потёрла шею – горло очень сильно болело после вчерашних криков и истерик. Нужно будет извиниться перед родителями. «Горло боли,т» - ответила я, пожав плечами. «Как тебя зовут?» - мой вопрос прозвучал довольно тихо, но рыжий расслышал его и ответил: «Марк. А тебя?» - это было так странно, будто в детском садике знакомимся. «Паша,» - ответила я, и его лицо, как и у всех, изменилось. Тот ошарашено выпучил глаза, но увидев мой усталый взгляд, попытался успокоится. «Ты есть хочешь, да?» - спросил он, наблюдая за моим взглядом, прикованному к его бутерброду. Я кивнула. Опять. Тот залез в машину. Через минуту он вылез, кладя мне в руки такой же бутерброд. Мы сели на капот его Тойоты и стали встречать рассвет, уплетая вкусный завтрак. Я старалась заглушить боль внутри меня, и Марк мне очень помогал. Однозначно, сейчас мне нужно общение. Мне нужно забыть всё это. Мне нужно сбежать от Вани, от воспоминаний. Я представила, как сейчас они в отеле, должно быть, развлекаются с Машей и поняла, что почему – то не виню Машу. Разве она виновата, что её парень мудак? Интересно, она знала про этот заговор? А если не знала, то Рудской скажет ей правду или солжёт? Думаю, правду. Ведь ей будет лестно. Очень лестно. Надеюсь, мы продолжим общаться с ней. Ведь пережив те ситуации, что пережили мы, просто невозможно не сблизиться и не подружиться. Я услышала позади топот чьих – то ног.