❣️Глава 40❣️
После третьей стопки текилы становится жарко, и я, наконец, расстаюсь с шубой. Галантный Костя перекидывает ее через локоть и несёт в гардероб.
А, может, Коля, я в этих похожих мужчинах запуталась.
Меня больше заботит моя шуба. Вообще-то, я собиралась после третьей порции домой, потому и не разделась.
Но в баре так весело, четыре утра, самый разгар, и задержаться ещё на чуть-чуть кажется не такой уж плохой идеей.
- Принести что-нибудь поесть? - Алан двигает ближе ко мне тарелку с фруктами. - Лучше бы чем-то горячим закусывать, Юль, развезет. Ты худышка совсем, много не надо.
- Не развезет, - качаю головой. - Я же лимон ем.
- Ну смотри, - он хмыкает. - Если собираешься ещё пить, то закажем поесть.
Подумав, киваю.
Коля и Костя молотят языками, из рассказов улавливаю, что они оба долго жили заграницей, оба крутые программисты, и я хихикаю. Поддаваясь стереотипу представляла компьютерных гениев этакими ботаниками в очках, а друзья Морозовых больше похожи на вышибал, на входе в бар стояли подобные быки.
Их модельки чуть ли не каждые пять минут бегают в туалет и все больше теряют адекватность, громко смеются невпопад, обе откровенно щупают Костю.
Или Колю.
- Амфетаминщицы, - говорит Алан. Он все таки сходил до стойки, ставит на стол тарелку с грибной запеканкой и протискивается дальше на свое место.
- Чего? - верчу головой, повторяя его движение.
- Рыльца у них в белом пушку, говорю, - он плюхается на диван. Усмехается, приближает свое лицо, носом касается моего носа. - У тебя тоже. Но у тебя тут соль. А у них порошок. Поэтому и активные такие.
- Я тоже активная, - тру нос.
Пью текилу по правилам, с солью и лаймом. Точнее, с лимоном, лайм у них закончился. Но так тоже отлично, чувствую подъем в груди, с губ не сходит улыбка.
- Киса очень активная, - поддакивает Андрей. В очередной раз притягивает меня ближе.
А я ощущаю его эрекцию и снова пытаюсь отодвинуться. Убираю волосы за ухо и ерзаю, на диване нет места, чтобы сесть отдельно, но после трёх стаканчиков текилы меня перестало смущать то, что я у него на коленях.
Это, конечно, очень развратно.
Но многие так сидят, и я притворяюсь одной из них, обычной девчонкой из заводной толпы, что празднует новый год в тесной компании друзей.
Алан смеётся над Колей, который в лицах рассказывает очередную байку и тянется к бутылке "Гран Патрон".
- По четвертой? - смотрит на меня, дождавшись кивка, наполняет стаканчики.
- Кстати, народ! - Костя хлопает в ладоши. - Историю текилы знаете?
- Давай, жги, - Алан посыпает солью нарезанные лимонные дольки.
- Согласно преданию Бог ударил в голубую агаву молнией, от чего она раскололась на части, - начинает Костя.
С любопытством подаюсь вперёд, и тут же вздрагиваю от неожиданности, когда на мне рывком задирают платье.
Ощущаю между ног теплые пальцы. Заторможенно отмечаю, как они касаются лобка, быстро и безошибочно находят клитор и надавливают.
Тихо охаю и дергаюсь, бьюсь спиной в грудь Андрея. Расслабленный алкоголем мозг взрывается фейерверками, куда-то в лопатку колотится сердце, не мое, но в том же ритме, гипнотично, отключая рассудок.
- Нет, подожди, пока не пей, - как сквозь вату долетает до меня громогласный Костин запрет.
- Да ладно, слышал я эту историю, - отмахивается Алан.
- Пусть рассказывает, интересно же, - просит Андрей.
Его рука под столом, у меня под платьем, палец продолжает массировать клитор.
Сижу, не шевелюсь, по бёдрам скачут крупные мурашки, разбегаются по ногам до икр, ударяют в стопы. Минуту назад я думала про тонкие, словно кружево, кругляши салями из нарезки на блюдце и грибную запеканку, а сейчас все мысли и чувства бухнули в точку между ног, которую трогает мужской палец, я слабо держусь рукой за край стола и понимаю, что если он немножко ускорится, я размякну прямо здесь, у него на коленях, в забитом народом баре с грохочущей в ушах музыкой.
Что-то происходит.
То есть, я должна убрать эту настырную кошачью лапу.
- Так вот, - кричит Костя. - Бог ударил в голубую агаву молнией, и она раскололась на части.
И после его слов я становлюсь голубой агавой со своим личным богом, палец Андрея раздвигает складки и врезается внутрь меня, резко, но легко проскальзывает по смазке глубже. Прикусываю губу, стон все равно вырывается, и Алан оборачивается.
Как в тумане вижу его лицо, палец внутри меня двигается, к нему быстро добавляется второй, мне кажется, я слышу эти чавкающие звуки и они разносятся по всему бару, так стремительно я мокну, так резко врубается реакция, словно датчик движения, и автоматика тела даёт ответ.
- Если неинтересно - так бы и сказали! - обиженно орет Костя.
Алан неотрывно смотрит на меня, медленно переводит взгляд мне за спину, на Андрея. Поворачивается к столу и залпом, не чокаясь, осушает свой стаканчик.
- Андрей, - у меня заплетается язык. Ладонью скольжу под платье, берусь за его запястье, пытаюсь оттолкнуть его руку. - Я не могу. Убери это.
- Извини, кис. Я тоже не могу, - говорит он мне в шею. - Но тебе ведь хорошо. Может, не надо убирать? - в доказательство он надавливает на клитор.
Во мне опять вибрирует грудной тягучий выдох, стараюсь сдвинуть ноги, но лишь плотнее прижимаю к себе его руку. Кружится голова и круговые движения на запретной точке забрасывают меня на карусель, с которой я вот-вот с громкими стонами сорвусь.
- Когда Бог ударил в агаву молнией ее внутренности закипели и вытекли наружу, - перед глазами возникает смазанное лицо Алана. Его хриплый голос забирается в уши, он подносит текилу к моим губам, чуть надавливает на щеки, заставляя открыть рот. - Через несколько дней местные жители стали вдыхать удивительный аромат, исходивший от сгоревшего растения.
Алкоголь пахнет лимоном и тропиками, запах пробирает ноздри, делаю глоточек, горло жжет, и я сама горю изнутри, тянусь к стаканчику, хочу выпить залпом, но он убирает, удерживая за подбородок смотрит мне в глаза.
Он знает про пальцы, точно, я в растущем урагане закручиваюсь, и все чувства у меня на лице, стыдно и сладко смотреть на него, слабые разряды тока уже пощипывают тело, другой рукой хватаюсь за его плечо и дёргаю ногами под столом, хватит, хватит, я сейчас скончаюсь.
- Попробовав забродивший сок агавы, ацтеки приняли его за божественный дар, - шепчет Алан.
И меня бьют, раз за разом, дьявольские молнии, пальцы Андрея касаются последний раз и оказываются у моего рта, размазывают сок по губам, толкаются вглубь на язык, и я слизываю.