💘Глава 27💘
В столовой накрыт стол. Забит тарелками до отказа. Как в ресторанах лежат карточки с именем, кто где сидит.
Олли явно было нечем заняться. Если она даже этими картонками озаботилась.
Людей нет.
Обхожу столовую, заглядываю на кухню, шагаю в гостиную и замираю в проеме.
Свет здесь не горит, долетает из коридора, слабой полосой падает на рояль, там, на табуреточке сидит дед Мороз.
- Хо-хо, внученька, - приветствует он меня. - За подарком пришла?
Из-за бороды не могу разобрать голос, но машинально оглядываю свое голубое платье и усмехаюсь.
Не одному Артуру показалось, что я на Снегурку похожа.
Подхожу ближе, поправляю волосы, откашливаюсь.
- Привет. А где все?
Дед Мороз вместо ответа пару раз ударяет по клавишам, пам-пам. И смеётся.
- Мама показывает новый спортзал, - говорит он, и я понимаю, что это Алан нацепил красный костюм и уселся за рояль. - Она заказала кучу тренажеров, решила, что ей пора следить за фигурой. Возраст. Теперь не отстанет, пока гости не опробуют обновки. Что тебе сыграть? - без перехода спрашивает он.
И не дожидаясь, пока я выберу, длинными пальцами бьёт по клавишам, пам-пам-пам.
Разливается мелодия, очень знакомая, красивая, медленная песня из старого фильма. Где "непотопляемый" корабль ночью налетает на айсберг и гибнет.
И эту музыку в исполнении Алана я слышу второй раз. А первый был в начале сентября, в ресторане, когда за стеной гремела чья-то свадьба.
Да.
У нас была сцена, рояль и темнота. Значит, это он. Играл тогда Андрею, чтобы тот нашел нас без света.
И мы занимались сексом. Втроем. И я кричала. Ужасно громко.
И ночами до сих пор вижу сны с продолжением.
Он играет, а я слушаю, думаю о нем в моей постели и не ухожу. Не знаю, как отключить эти вредные мысли, смогу ли я когда-нибудь найти такую кнопку, и мне плохо.
Потому, что это ненормально. Представлять другого мужчину и его объятия, возможно, у меня слишком длительное воздержание, от того разум зло со мной шутит.
Музыка смолкает, и мы с ним тоже молчим, смотрим друг на друга.
Я замужем за его братом. И у нас все хорошо. Говорю об этом вслух.
Алан кивает:
- Я рад, если так. Главное ты.
- Для кого главное? - задаю вопрос и кусаю язык. Зачем я продолжаю этот разговор. Будто напрашиваюсь. Чтобы он сказал: бла-бла, для меня ты главное. Для меня.
Если он так скажет, ничего не изменится. Мне просто нужно снова услышать доказательство. Что все случилось не просто так. И не меня одну накрыло.
Но так только хуже будет.
- Я пошла, - только сейчас замечаю, что стою облокотившись на рояль, выпрямляюсь, он ловит меня за руку.
- Ты уверена? - уточняет.
- Ну да.
- "Ну да" или "да"?
И я думаю. Почему сказала "ну да". В голове проносится последний месяц с Артуром, его лицо, улыбка, его взгляды, прикосновения - и все это тянет на твердое, крепкое "да".
Уверена.
- Слушай, - снова наклоняюсь к роялю. Серые глаза напротив, смотрят внимательно, слабо поблескивают. И я рада, что не включила свет, щеки горят, и я сама горю, пока подбираю ответ. Потому, что мне всегда нравилось с ним общаться, и мне бы хотелось, чтобы все стало, как прежде, нам не пришлось друг друга избегать, и при взгляде на него я не думала о нем голом. - Я тебя простила. Хотя ты сделал такое, что...В общем, это уже неважно, любой человек заслуживает второго шанса, и я все оставляю здесь. В декабре, тридцать первого.
Он молчит. Вслушиваюсь в отдаленный голос Олли, она громко что-то рассказывает, наверное, до сих пор хвастает спортзалом.
Между нами висит напряжение, чувствую себя неловко и странно, я столько раз прокручивала внутри то, что с нами произошло, и их не оправдать, никого из троих, можно лишь простить, и я это сделала, вот только физическая тяга никуда не исчезла, первый за полгода оргазм, после которого я оказалась в больнице - это сильно.
- Подарок-то можно тебе отдать? - спрашивает Алан. Все ещё держит мою руку, а я не вырываюсь.
- Вот так, наедине? - невольно понижаю голос до шепота, до привычной составляющей нашей темноты.
- Да, наедине. Это же для тебя.
Вспоминаю прошлый год. Тогда он здесь, при всех, вручил мне набор детской косметики "Маленькая фея".
А потом в ресторане у себя в кабинете я нашла коробку, перевязанную красной ленточкой. Там было мыло в форме большого пениса, пряники ручной работы в форме пениса и ароматические свечи, тоже, как пенисы. Я тогда решила, что это боссы прикололись, но смущала одна деталь - на дне коробки ещё валялось кольцо. И вся куча пенисов словно маскировали ее, платину с гравировкой. И сейчас я точно знаю, кто поставил коробку в кабинет. Цитирую надпись, которая врезалась в память, этому деду Морозу, ожидающему ответа:
- Вне пределов досягаемости. Что это?
- Кажется, была такая песня, - Алан лезет в карман легкого красного пальто. Выкладывает на рояль золотое колечко. - Здесь тоже кое-что написано. Будешь читать?
Смотрю на блестящий обруч и перевариваю глупую мысль, Артур дарил кольца, целых три, а от Алана уже второе, и это не предложение, но я вдруг ощущаю, что у меня пересохло во рту.
Щурюсь, пытюсь разглядеть надпись на расстоянии.
Он видит, что мне интересно, пальцем придвигает кольцо ближе, как приманку.
Не могу побороть любопытство. Вздыхаю. Беру подарок.
И жмурюсь от резко вспыхнувшего в гостиной света.