HaAm
-Как думаешь, с малышкой всё в порядке?
-Мэр, я не хочу тебя зря обнадеживать, но судя по разговору с Майклом, ситуация с Микки и ещё не появившейся малышкой на свет, плачевная.
-Боже мой...
-Мэр...
-Боже мой...
Я взял в свои ладони холодные ручки Принстон, согревая их своим дыханием. Сердце обливалось кровью при виде печальных зелёных глазок, затянутые слезной пеленой. Эти прекрасные очи не должны знать ощущение слёз. А ведь она не мало их пролила из-за меня...
Так, ладно, достаточно. Мысленно обругав себя за никчемное самокопание, вернулся к утешениям девушки.
Мы все безумно волнуемся за чету Хэммингсов. Вот уже почти сутки Микки держат в родильном отделении. Похоже, с ребёнком какие-то проблемы...
К сожалению, мы до сих пор пребываем в неизвестности, и это убивает!
Я жадно ловил взглядом каждую черточку миловидного заплаканного личика прекрасного ангела. Америка себе места не находила. Я видел, как её разрывает изнутри от боли за подругу.
-Милая, нам остаётся только ждать. Уверен, как что станет известно, Майкл сразу оповестит нас. А мы, в свою очередь, первым делом отправимся в больницу. Сейчас же мы только будем там мешаться.
-Да... Думаю, ты прав...-сипло прошептала моя девочка. Она забралась с ногами на кровать, калачиком свернувшись на ней таким образом, что её голова покоилась на моих коленях.
В такие моменты хочется остановить время и наслаждаться лишь её присутствием.
Нежно поглаживая Америку по роскошным блестящим волосам, до меня донеслось беспокойное сопение. Губы самовольно изогнулись в улыбке.
Аккуратно переместив девушку на кровать, положив под голову мягкую подушку, укрыл Принстон пушистым покрывалом. Зимы в странах Скандинавии холодные, поэтому неудивительно, что местные жители любят утепляться.
Поцеловав Америку в макушку, вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.
Пока мы жили в доме Хэммингсов, одновременно присматривая за владениями в отсутствие хозяев.
Включив чайник, ждал прихода Зейна. Я рад его переезду, да и наши девушки вроде как подружились. Перри также забрала из Лондона свою подругу, боясь оставить Амелию без присмотра. Чудная девушка, должен отметить. Милая, воспитаная, всегда поднимает настроение улыбкой. Моя драгоценная Америка и Микки в том числе, души не чают в Эдвардс и её подруге.
Всё-таки замечательно, что мы все сюда перебрались.
Негромкое поскребывание по входной двери оторвало меня от раздумий.
Нажав на выключатель в коридоре, распахнул дверь, впустив в дом лютый мороз.
-П-п-прив-ввв-вет...-выдохнул черноволосый гость. Зубы парня отстукивали дробь, ладони были спрятаны в рукавах зимнего пальто. Мда, он до сих пор не привыкнет к суровой финской зиме. Нахмурив брови, впустил Зейна в дом, непременно упрекнув в безолаберности:
-Это не Лондон, Малик, в такой одежде недолго слечь с пневмонией или вообще...
-Ага, я всё понял...-отмахнулся он, жадно уставившись на горячий пар, тонкой струйкой поднимающийся ввысь из только что закипевшего чайника.
Посмеиваясь, я заварил ароматный чай, поставив кружку перед другом.
В конце концов дождавшись, когда Зейн насытится чаем с круассанами, воззрился дотошным взглядом. Нам столько всего необходимо обсудить! Да, мы, мальчики, тоже любим посплетничать между собой. Только тссс!
-Кстати, Гарри, совсем из головы вылетело, пока к Вам добирался.-невыдержав соблазна, Малик хищно вонзил свои зубы в последнее французское лакомство, жуя между фразами:
-Майкл звонил. Он не мог до тебя дозвониться.
Я сразу встрепенулся, вспомнив, что оставил телефон в спальне. На беззвучном режиме.
-Что-то с Микки?
-Похоже на то. Клиффорд по телефону ничего толком не сказал. Я лишь понял...
Зейн замолк, отвечая на внезапно раздавшийся звонок.
По отяжелевшему взгляду Малика было понятно без слов: надо срочно в больницу.
Едва он нажал на телефоне кнопку отбоя, я вскочил со стула:
-Едем!
Мрачно кивнув, Зейн вышел из дома, на ходу бросив, что ждёт нас с Америкой в машине.
Взбегая по лестнице, я лишь думал о Микки и ребёнке. Если что-то с ребёнком, Шоу не переживет потери. Они так с Люком ждали этого малыша. Он был долгожданным...
Дверь спальни отворилась прежде, чем я с ней поравнялся. На пороге стояла уже одетая Америка. Покрасневшие глазки опухли, сигнализируя о её недавних слезах.
Закусив губу, я без слов взял её ладошку в свою, спускаясь по лестнице.
В голове каждого из нас отбойными молоточками билось одно предложение:
Лишь бы всё было хорошо...