17-й день.
Задав себе вопрос: -готова ли я войти?. Найдя силы глубоко в себе, мы сделали шаг и оказались внутри. С тех пор ничего не изменилось, так же висела фотография, где мы были с мамой. Пройдя по коридору не заметив изменений, мы вошли в комнату мамы, где были разбросаны наши фотографии. Осмотревшись, я заметила много пустых бутылок, это было наше любимое вино. Неужели она заливала боль алкоголем?. Осмотревшись ещё раз мы вышли и пошли в мою комнату. В ней ничего не изменилось, все стояло на своих местах, было такое чувство, что сюда никто не заходил. Сев на кровать в голову полезли дурные мысли: -что случилось? -где мама?. Пока я сидела один на один со своими мыслями, с кухни раздался дрожащий голос Элис.
-Молли, иди сюда..
Войдя на кухню, я рухнула на колени. Я не была готова увидеть такое. Потекли слёзы и я начала проклинать себя, за то, что она решилась на такой шаг. На шее весела петля, она была счастлива, на лице застыла улыбка. И пропадает на век, самый дорогой человек.
-Ты молчишь,
Я больше тебе никто,
Ты больше мне ничего не простишь.
После чего я сказала:
-Элис, нам больше нечего тут делать. Пошли.
-...
Ноль эмоций на лице, как из под ареста. Я, молча, выхожу из подъезда. Все честно, мы друг другу не обязаны, но, я чувствую себя разбитой и грязной. Мои руки связанны моими же руками, стою на краю, я вспоминаю о маме. Но, воля в кулаке, я не сдамся этой тоске!
Посмотрев последний раз на подъезд, я ушла из этого двора и пошла в сторону подземки. Элис ели поспевала за мной, но мне было сейчас не до неё.
Вернувшись в палату, я попросила оставить меня одну, объяснив это тем, что сейчас плохое настроение. Элис ничего не сказала, она вышла и пошла вдоль коридора. Но палата находилась в другой стороне, она скорее всего пошла на крышу, где её ждала мышь.
Когда Элис не стало рядом, я начала как будто дышать полной грудью и я поняла, что нить разорвалась. Встав в спешке, я отправилась на крышу, но её нигде не было. Обойдя крышу я убедилась в её отсутствие, мышки тоже не было.
Пробежав все этажи больницы, поиски были напрасны. Но куда она могла уйти?.