Глава 16
## Глава 16: Слёзы, Песни и Переломные Поцелуи
**Комната Соён — Плач Преданности**
Туалетная бумага превратилась в мокрый ком в руках Соён. Она сидела на краю кровати, плечи подрагивали от сдавленных рыданий. Черное платье, такое дерзкое и красивое, было сброшено на пол, как символ разбитых надежд.
"Ну и засранец же твой брат!" — Настя, сидя рядом, яростно чистила апельсин, будто это было сердце Банчана. Кожура летела во все стороны. "Запер тебя! Как какую-то затворницу! Блядь, я бы ему этим апельсином по яйцам въехала!"
"Это не только он..." — всхлипнула Соён, вытирая размазанный макияж. Глаза были красными, опухшими. "Минхо... Джисон... Ты представляешь, Насть? Я звонила ему после, пыталась понять... а он такой спокойный: 'Соён, твой брат проявил необоснованную агрессию. Я решил не усугублять ситуацию у твоего дома. А в кафе... Джисон оказался приятным собеседником'. ПРИЯТНЫМ СОБЕСЕДНИКОМ!" — ее голос сорвался на визг. — "А потом Чанбин написал, что они там... флиртовали! Пока я тут ревела из-за этого идиота Банчана, он флиртовал с барменом!"
Настя плюнула дольку апельсина. "Вот же сука бессердечная! Вампир, блять! Ему только дай повод! А Джисон... ну я не удивлена. Он же как щенок, виляет хвостом перед любым, кто кофе заказывает. Но Минхо... он же тебя, дура, вроде как в себя влюбил?"
"Похоже, я ошиблась," — горько прошептала Соён, сжимая комок бумаги. "Я была для него игрушкой. Интересной, пока не появилась новая. Как и для Банчана Феликс." Новая волна слез накатила на нее. Обида на Минхо жгла сильнее, чем злость на брата. Она *поверила* в его интерес. Позволила себе почувствовать что-то кроме страха. И получила нож в спину.
**Стажировка K-Pop — Лисья Диверсия**
Зеркальный зал гудел от голосов. Десяток девушек в идентичных спортивных костюмах синхронно отрабатывали сложный пассаж под аккомпанемент фортепиано. Настя стояла в заднем ряду, лицо сосредоточено, голос старался выдать нужную мощность, но мысли были далеко — с Соён, с ее слезами, с Банчаном, которого она мысленно уже четвертовала.
"Стоп!" — хлопнул в ладоши хореограф, строгий мужчина с вечной складкой между бровями. "Ким! Ты опять на полтона ниже! И энергию давай! Ты не на похоронах!"
Настя стиснула зубы. "Да, сонсэнним." *Иди нахуй, сонсэнним.*
Она собралась с духом, вдохнула полной грудью, готовая выдать все, что есть... как вдруг по залу прокатился волной шепот, а потом и вздохи. Девушки за спиной Насти заерзали, захихикали.
Настя обернулась.
В дверях зала, непринужденно прислонившись к косяку, стоял **Сынмин**. В тренировочных штанах и свободной футболке, которая не скрывала его идеальных пропорций. Его лисьи глаза светились азартом, а улыбка была настолько ослепительной, что казалось, в зале стало светлее. Он поймал взгляд Насти и подмигнул.
"Что... что он здесь делает?" — прошептала девушка рядом с Настей, завороженно глядя на Сынмина.
"Кто это? Новый стажер? Он божественен!" — ахнула другая.
Хореограф нахмурился. "Молодой человек, вы к кому? У нас идут занятия!"
Сынмин легко оттолкнулся от косяка и вошел в зал, его движения были плавными, как у хищника. "Извините за вторжение, сонсэнним. Я пришел поддержать... Настеньку." Он остановился рядом с ошеломленной Настей, его рука легла ей на плечо. "Она так волновалась сегодня утром. Я подумал, мое присутствие придаст ей сил."
Настя почувствовала, как все взгляды в зале впились в нее. Зависть, любопытство, восхищение. Сынмин излучал ауру неземного обаяния, и девушки вокруг буквально таяли.
"Ты... ты совсем ебнулся?" — прошипела Настя, пытаясь стряхнуть его руку. "Убирайся отсюда! Меня и так тут не любят!"
"Именно поэтому я здесь," — Сынмин улыбнулся ей одному, игнорируя остальных. Его пальцы слегка сжали ее плечо. "Чтобы напомнить им, кто здесь самая яркая звезда." Он повернулся к хореографу. "Можно я просто посижу в сторонке? Пообещаю не мешать. Я очень тихий."
Хореограф, ошеломленный наглостью и харизмой пришельца, беспомощно махнул рукой. "Сидите. Только тихо!"
Сынмин устроился на скамейке у стены, развалившись с видом короля. Его взгляд не отрывался от Насти. Каждый раз, когда она ошибалась или хореограф кричал, он ловил ее взгляд и подмигивал ободряюще. А когда она наконец выдала сложный пассаж чисто, он тихо, но выразительно похлопал.
Настя пыталась злиться. Но чертовски приятно было видеть зависть в глазах других девушек и чувствовать этот *горячий*, притягательный взгляд на себе. Она ловила его и сердилась, и краснела, и... выдавала лучшие ноты за последние недели. Сынмин улыбался, как кот, слизавший сливки. Его план работал. Ее гнев смешивался с волнением, создавая коктейль эмоций, которым он мысленно уже наслаждался.
**Университетский Сад — Разговор на Таблетках**
Феликс глотнул воды из бутылки, пытаясь протолкнуть ком в горле. Две маленькие белые таблетки успокоительного лежали тяжело в желудке, но тремор в руках немного уменьшился. Чанбин стоял рядом, опираясь на ствол старого клена, его взгляд сканировал аллеи.
"Ты уверен, психодел? Может, давай просто свалим? Я тебя в кафе отведу, Джис накормит..."
"Нет," — Феликс покачал головой, голос был тихим, но твердым. "Я должен это сделать. Поговорить. Пока... пока я не передумал. Пока таблетки работают."
Он видел Банчана издалека. Тот шел по аллее быстрым, нервным шагом, его взгляд метался. Увидев их, он замер, потом резко изменил направление.
Феликс сделал шаг навстречу. "Профессор Ким!"
Банчан остановился, как вкопанный. Он медленно обернулся. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами. Он выглядел измотанным, почти таким же сломленным, как Феликс после их последней встречи. Но в его глазах не было ярости. Была тревога. Ожидание.
"Феликс," — он произнес его имя так, будто пробовал на вкус. Чанбин напрягся, готовый в любой момент броситься вперед.
Феликс подошел ближе, оставив Чанбина на почтительном расстоянии, но в зоне видимости. "Я хочу поговорить. Без криков. Без... без того, что было в прошлый раз."
Банчан кивнул, сглотнув. "Я тоже. Только поговорить." Он оглянулся, ища скамейку, но Феликс остановил его жестом.
"Здесь нормально. Чанбин... он просто подождет." Феликс вдохнул глубже, чувствуя, как таблетки притупляют остроту страха. "Вы сказали... что я свожу вас с ума. Что вы хотите меня. Что это откровение." Он заставил себя смотреть Банчану в глаза. "Что это значит? Чего вы *хотите* от меня? Прямо сейчас?"
Банчан растерялся. Он явно ожидал гнева, слез, упреков, но не такого прямого вопроса. "Я... Я не знаю, Феликс," — он признался, голос сорвался. "Я не знаю, что со мной происходит. Я никогда... никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к мужчине. Ни к кому с такой силой." Он провел рукой по лицу. "Это пугает. Бесит. Сводит с ума. Но игнорировать это... я больше не могу."
"А что насчет Соён?" — спросил Феликс. "Из-за меня она пропустила свидание. Из-за меня вы поссорились. Из-за меня... Минхо ушел к Джисону."
"Не из-за тебя!" — резко сказал Банчан. "Из-за меня. Из-за моей истерики. Моей неспособности контролировать себя." Он посмотрел на Феликса с такой искренней болью, что Феликс почувствовал странное сжатие в груди. "Соён... она права. Я разрушаю все вокруг. И ты... ты не должен быть моей очередной жертвой. Но..." Он замолчал, борясь со словами. "Но я не могу просто выключить это. Это чувство. К тебе."
Тишина повисла между ними, наполненная гулом города и пением птиц в саду. Феликс видел смятение, стыд и это неистребимое желание в глазах Банчана. Он вспомнил холодную руку Минхо, выводившую его из кошмара. Вспомнил слова Чонина о том, что пугающее может быть интересным. И свой собственный, предательский отклик на тот поцелуй.
"Я не знаю, что чувствую к вам," — тихо сказал Феликс. "Вы напугали меня. Очень. Но... я тоже не могу это просто выключить. Игнорировать." Он сделал шаг назад. "Я не могу дать вам то, что вы хотите. Пока. Может быть, никогда. Но... я могу попробовать поговорить. Без криков. Без насилия. Чтобы... чтобы понять."
Надежда, слабая и робкая, мелькнула в глазах Банчана. "Да. Поговорить. Я... я согласен."
Чанбин наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Его лицо было хмурым, но в глазах читалось некое понимание. Это был шаг. Шаткий, на таблетках успокоительного, но шаг вперед из трясины кошмара.
**Парк у Старой Пагоды — Холодный Поцелуй с Намеком на Тепло**
Вечерний ветер шевелил листву старых деревьев. Джисон нервно мял в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе. Минхо стоял рядом, смотря на отражение заходящего солнца в пруду. Его профиль был безупречен и холоден, как всегда.
"Вы не должны были меня сюда приглашать," — пробормотал Джисон. "После... после Соён. И всего этого."
"Почему?" — Минхо повернул к нему голову. Его желтые глаза были непостижимы. "Вы думаете, я играю?"
"Я не знаю!" — Джисон взорвался, неожиданно для себя. "Я не знаю, что вы делаете! Соён плачет из-за вас! А вы... вы флиртуете со мной в кафе, как будто ничего не случилось! А теперь вот... парк." Он сжал стаканчик так, что он смялся. "Я простой парень, Минхо-сси. Я делаю кофе, рисую на стенах и пишу глупые рассказы. Я не понимаю ваших игр!"
Минхо смотрел на него молча несколько секунд. Потом он медленно шагнул ближе. "Вы правы. Я играю. Веками. Людьми. Чувствами. Судьбами." Его голос был низким, как шелест ночных листьев. "Но с вами... Джисон, с вами это не игра."
Джисон замер, не веря своим ушам. "Что?"
"Вы... настоящие," — Минхо протянул руку, его холодные пальцы коснулись щеки Джисона. Бармен вздрогнул, но не отпрянул. "Ваши эмоции. Ваши мечты. Ваш страх передо мной и... любопытство. Это не притворство. Не расчет. Это... освежает." Его палец проследовал по линии скулы вниз, к углу губ. "Как глоток холодной родниковой воды после веков дорогого, но прогорклого вина."
Джисон чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Холод от прикосновения Минхо смешивался с жаром, разливавшимся по лицу. "Но Соён..."
"Соён — это прошлое," — Минхо сказал резко, но без злости. "Сложное, эмоциональное, но прошлое. Вы... вы настоящее, Джисон. Простое. Искреннее. И невероятно притягательное в своей простоте." Он наклонился ближе. Его дыхание было холодным, но в глазах горел странный огонек — не голод, не расчет, а чистое любопытство, переходящее в нечто большее. "Можно?"
Джисон не успел ответить. Не успел подумать. Губы Минхо коснулись его губ.
Холодные. Мягкие. Нежно-исследующие. Не было страсти, как с Соён, не было доминирования. Было вопрошание. Осторожное прикосновение к чему-то новому, хрупкому. Джисон замер, парализованный. Его мир сузился до этого ледяного прикосновения и тепла, пробивающегося сквозь холод изнутри. Он не ответил, но и не оттолкнул. Его пальцы разжались, смятый стаканчик упал на траву.
Поцелуй длился мгновение. Минхо отстранился, его желтые глаза изучали лицо Джисона, ища реакции. В них читалось не привычное превосходство, а... неуверенность? Надежда?
"Вы... не убежали," — прошептал Минхо.
"Я... я в шоке," — честно выдавил Джисон, касаясь пальцами своих губ. Они все еще чувствовали холод. Но это не было неприятно. Это было... шокирующе. И странно волнующе.
Минхо улыбнулся. Это была не улыбка хищника. Это была редкая, почти человеческая улыбка. "Хорошее начало," — он поднял смятый стаканчик и аккуратно бросил его в урну. "Проводите меня до выхода из парка, Джисон-а? Пока вы еще не опомнились и не сбежали."
И пока Соён плакала в своей комнате, Настя краснела под взглядом Сынмина на стажировке, а Банчан и Феликс делали первые шаги к хрупкому перемирию, вампир и бармен шли по вечернему парку. Холодная рука Минхо иногда касалась руки Джисона, и мир Джисона, такой простой и понятный, окончательно перевернулся. Вампир нашел новую игру. Или нечто большее? Даже он сам еще не был уверен.