Коллекция кукол

Прохладный северный ветер волной ударил в мое опухшее, похожее на томат лицо, и я с великим наслаждением пропустила его через легкие, последние несколько часов довольствовавшиеся лишь пылью полицейского участка и потом жирных, отвратительных мужиков. Но Хейден не дал мне насладиться на удивление прохладной погодой субботнего дня, вместо этого резко потянув за собой к стоявшей напротив тридцатиэтажного здания машине. Как я поняла позже, она принадлежала моему другу. Ну, а кто бы сомневался? Нашла же я себе компанию богатеньких друзей, имеющих крутые шмотки и непременно дорогущие автомобили, на которых они разъезжали по городу как короли, и при этом каждый из них постоянно подвозил меня куда-то. Но вот в машине Хейдена я прежде никогда не ездила, да, и такой возможности не представлялось. Хотя о чем я говорю? Просто мы с Хейденом не поладили с самой первой минуты нашей встречи. Наверное, именно поэтому я до этого момента никогда не была в его автомобиле.

Пока парень решительно тащил меня по улице, все еще держа за руку, я поспешила осмотреться по сторонам в надежде увидеть Николаса, но его уже нигде не было: ни справа, ни слева, ни впереди. Быстро же этот блондин умел исчезать из поля моей видимости. Интересно только, куда же он направился.

И почему мне это интересно?

Шикарная «Maserati» Хейдена, цвета темно-синего оникса, выделалась на фоне остальных, довольно простеньких машин, припаркованных в этом районе. Хейден, подведя меня к автомобилю, грубо, рывком подтолкнул к нему, при этом отпустив руку. Я, потеряв равновесие, чуть не врезалась в него, но смогла остановиться, опершись о дверцу ладонями, и от неожиданного поступка моего друга с трудом перевела дыхание.

— Хейден, что ты творишь? Что на тебя нашло? — гневно бросила я, раздосадованная его шероховатым, за считанные секунды изменившимся отношением, и будучи повернутой к нему спиной не решалась обернуться и посмотреть в его глаза только потому, что боялась увидеть там нечто недоброе.

— Прости. Погорячился. — Он направился к багажнику и, открыв его, начал непрерывно копошиться внутри.

Я в недоумении от его странного поведения нерешительно обернулась, бросив на друга осторожный взгляд. Все еще не решалась отойти от дверцы автомобиля — что со стороны наверняка смотрелось странно — словно в случае чего она стала бы моим спасительным маячком и хоть какой-то опорой. Когда Хейден закончил рыться в багажнике, я на доли секунды успела уловить взглядом, как он мгновенно что-то спрятал себе за спину. И тут во мне загорелся огонь любопытства, испепеляющий все мои внутренности и жаждущий увидеть то, что намерено было скрыто от моих глаз, поэтому, благодаря этому самому любопытству, я нашла в себе силы убрать ладони с дверцы.

— А у меня для тебя есть сюрприз, — вдруг выпалил парень, вплотную подойдя ко мне.

— Какой же? — смущенно промолвила я, тут же отступив от друга на шаг назад.

Правая его рука медленно показалась из-за спины, и я увидела то, что никак не ожидала увидеть именно в его руках. Мой скейтборд. Это и правда было сюрпризом, безумно приятным сюрпризом, потому что я совсем забыла, когда в последней раз держала в руках эту самую дорогую и бесценную для меня вещь, что пробыла рядом последние семь лет. Кажется, с последнего момента прошла целая вечность, поэтому в ту же самую минуту на моих устах заиграла радостная улыбка.

— Хейден, я... Спасибо, — только и вырвалось у меня, когда я коснулась скейтборда руками и забрала его у парня, соприкоснувшись с ним кончиками пальцев. Только в этот раз это было не специально.

— Я знал, что эта «штуковина», как ее называет Оливия, сможет поднять тебе настроение, особенно после такой жуткой ночи, проведенной в полицейском участке. А еще я знал, что ты очень любишь ее. — Он улыбнулся.

И я улыбнулась в ответ.

— Но это еще не все. Садись в машину, — сказал он.

Я покорно побрела к противоположной двери пассажирского переднего сидения, а Хейден сел за руль сразу же после того, как я освободила ему проход. Но не успела я приземлиться на кресло, как открыв дверь, увидела большой букет ярко-желтых тюльпанов вместо лица парня. И в этот момент это удивило меня еще больше, чем мой из неоткуда взявшийся у него в руках скейтборд. Ну, во-первых, дарить мне цветы Хейдену не было абсолютно никакого резона или необходимости, поэтому я просто не понимала, по какой такой причине он решил преподнести мне такой внезапный букет. Во-вторых, тюльпаны были моими самыми любимыми цветами по одной простой причине — эти цветы символизируют счастье и любовь. А в-третьих, боготворила я больше всего на свете именно желтые тюльпаны, что означали непременную разлуку. Да, вот такой вот резонанс. Цветы, означающие любовь и счастье, но одновременно с этим пророчащие разлуку. Но откуда он мог узнать об этом?

— Та-дам, — шутливо прикрикнул он, улыбаясь во все лицо и наконец убрав от него тюльпаны.

Хейден шутит

Хейден улыбается мне

— Желтые тюльпаны? Неужели. Надеюсь, это все сюрпризы на сегодня? — недоверчиво, поборов удивление, поинтересовалась я.

— Ты даже спасибо не сказала, а я старался между прочим! — возмущенно процедил он. — Видимо, напрасно.

Парень резко распахнул дверь и занес руку в замахе, чтобы кинуть букет на асфальт, просто выбросив его, как какой-то мусор, но я вовремя остановила его, выпучив глаза и непрерывно замахав ладонями:

— Нет, нет. Прости. Это мои любимые цветы! Не выбрасывай их. Спасибо, Хейден, правда, спасибо тебе огромное. Но как ты узнал?

— Мне сказала Оливия. Я просто хотел порадовать тебя.

Парень снова закрыл дверь, протянул мне букет и приготовился заводить мотор.

— Может быть, ты уже сядешь в машину? — лукаво спросил он, на что я кивнула и послушно села.

— Скажи мне, у всех в этом городе, кроме меня, есть такие дорогущие машины? — с иронией в голосе спросила я, положив букет на колени и пытаясь вставить ремень безопасности в специальный для него фиксатор, который никак не хотел поддаваться моему напору.

Хейден лишь усмехнулся и, в отличие от меня, не прилагая для этого особых усилий, быстро пристегнулся. Заметив, что я никак не могу сделать этого, он закатил глаза и, обхватив мои руки, убрал их в сторону от фиксатора. Схватив ремень, парень резко вставил его в замок, и тот издал короткий защелкивающийся звук.

— Мои фиксаторы любят, когда ремень в них вставляют грубо, — с самодовольной ухмылочкой промолвил он, наконец, заведя двигатель автомобиля.

Теперь закатывать глаза наступила моя очередь. Что за пошлые шутки такие? Да, видимо, я очень плохо знала Хейдена, но теперь, кажется, начинаю узнавать его лучше. Снова взяв в руки тюльпаны, я медленно зарылась в них носом, чтобы вдохнуть в себя нежный, едва уловимый запах, слегка пропитанный одеколоном моего друга.

— Нравятся? — снова спросил он.

— Очень, — искренне ответила я.

Съехав с обочины, Хейден немного поерзал на сидении, а затем снова повернулся ко мне с серьезным выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь, Ксен? Выглядишь... эм-м, не очень здорово, — деликатно поинтересовался парень, пытаясь подбирать нужные слова для того, чтобы помягче описать мою внешность, что было довольно необычно для такого человека, как он. Я-то думала Хейден всегда рубит с плеча.

— Да, я очень устала и прекрасно знаю, что выгляжу дерьмово, но спасибо тебе, что напомнил, — ядовито произнесла я, но в моем тоне не было ни капли злости или раздраженности.

Стоит ли напоминать, как я устала? Думаю, что нет. Все, что мне хотелось на данный момент — принять душ и плюхнуться в кровать, насладившись прекрасными сновидениями. И мне было плевать на то, что я вот уже не один час подряд пропускаю учебный день, который должна была проводить в школе, а не в полицейском участке или шикарном автомобиле Хейдена.

— Так мне ехать в дом Оливии? — осторожно спросил он.

Точно, я ведь совсем забыла, что переехала к подруге. Забыла, что помимо моего дома, я могу поехать к ней, ведь, по сути, теперь живу там, а не с родителями, с поступком которых так и не смогла разобраться.

— Да, — мрачно ответила я, преисполненная мыслями о маме и папе.

Когда автомобиль моего друга припарковался напротив огромного дома Оливии, я вышла из него, прихватив с собой скейтборд и поблагодарив Хейдена. В этот момент, как по команде, мой живот издал истошный, молящий о помощи, урчащий звук, и по моему телу пронеслась волна неприятной боли. Черт, я совсем забыла, когда в последний раз хоть что-то ела. Наверное, это было перед вечеринкой Джейсона и то, всего лишь сандвич, не совсем умело приготовленный Оливией. Мой желудок отчаянно требовал, чтобы его немедленно накормили.

Похоже, парень расслышал эти утробные, похожие на вой звуки, потому что противно усмехнулся и неожиданно для меня заглушил двигатель, поставив машину на ручник.

— Прими душ, переоденься, после чего спускайся вниз. Я подожду тебя здесь, а затем мы поедем в какое-нибудь кафе, чтобы перекусить, — настойчиво произнес Хейден. — И, пожалуйста, побыстрее. Отказы я не принимаю, поэтому с радостью угощу тебя едой.

Я заставила себя выдавить дружелюбную улыбку и невольно поймала себя на мысли, что поспать мне в ближайшее время точно не удастся. Признаюсь, что есть мне хотелось намного больше, чем спать, хоть усталость и делала мое состояние ужасным. Но идея позавтракать в одной из здешних кафешек мне понравилась, тем более со дня моего приезда я так и не была ни в одной из них. Однако меня немного смутил тот факт, что завтракать я буду с Хейденом. Но с другой стороны он сказал, что «угостит меня едой», а значит, заплатит за все, что я закажу. Живот продолжал урчать и требовать пищу, так что от заманчивого предложения моего друга я была не в силах отказаться, да и мой желудок, видимо, тоже.

— И Оливия попросила меня передать тебе это. — Парень достал из кармана штанов один единственный ключ, который, как я поняла, отпирал входную дверь дома.

Кивнув, я неловко выхватила ключ из его руки и бегом направилась к дому, вставив его в замочную скважину и несколько раз провернув по часовой стрелке. Войдя внутрь, аккуратно приставила скейтборд к покрытой бежевыми обоями стене, планируя непременно прихватить его с собой, когда буду возвращаться к Хейдену, и направилась в сторону ванной комнаты.

Я не имела ни малейшего понятия, есть ли у Оливии ваза и даже не собиралась искать ее в таком большущем доме, потому что заранее знала, что не найду. Поэтому просто взяла пластиковый стаканчик, в котором находилась моя зубная щетка, наполовину наполнила его водой из-под крана и окунула туда букет желтых тюльпанов.

На одном движении моя голова непроизвольно повернулась в сторону висевшего напротив зеркала. Стоит ли мне говорить, что этого делать никак не следовало, потому что все мои худшие опасения по поводу моего внешнего вида подтвердились. Но плюсом ко всему тому, что я и так ожидала, моя кожа противно блестела, будто бы ее натерли самым жирным жиром, который только можно было найти. А волосы, Боже мой, волосы представляли собой скомканное инородное тело, живущее собственной жизнью. Ладно бы они были длинными — это смотрелось бы более-менее нормально и пригодно для существования, но в моем случае волос на голове будто бы не было вообще.

Но мое наполовину опухшее лицо и волосы — лишь цветочки по сравнению с тем, что я умудрилась вытворить с платьем, о котором, кстати, давно позабыла. Прежде белый, расшитый цветами верх был выпачкан в грязи вперемешку с небольшими серо-желтыми пятнышками пота подмышками. Пояс порван, а с боку на нем красовались темно-бурые отпечатки пальцев. Наверное, это была измазанная в земле ладонь Ника. А подол же выглядел как совершенно новое, абстрактное произведение искусства. Порванный в нескольких местах, облепленный грязью и пятнами от зеленой травы, он выглядел намного страшнее, чем все остальные компоненты платья.

«Лив меня убьет. Надеюсь, его еще можно отстирать и привести в порядок. Интересно, можно ли закинуть его в стиральную машинку? Или лучше оставить до ее прихода?» — роились мысли, заставляя мою совесть говорить мне, какая я не благодарная эгоистка.

Напилась, наплевала на все, даже на эксклюзивное платье подруги, которое она доверила мне, и плюс ко всему попала в полицейский участок, доставив им кучу проблем. Хотя с другой стороны Хейдена никто не просил приезжать и забирать меня. С этим бы прекрасно справился Николас... Николас.

Отогнав от себя все инородные мысли, я поставила букет на туалетный столик в ванной, включила и отрегулировала воду, забравшись в душевую кабину. Спустя примерно полтора часа я стояла перед зеркалом, обмотанная в полотенце, и уже докрашивала вторую бровь. Закончив с легким макияжем, направилась к себе в комнату, которую для меня бескорыстно выделила Оливия. Натянув на себя нижнее белье, строгие обтягивающие брюки, слегка прозрачную блузку, заправив ее в них, и ботинки на тракторной подошве, я небрежно заколола пучок, так, что несколько мелких прядей тут и там спадали на мое лицо, после чего поспешно спустилась вниз, увидев в гостиной Хейдена.

— Слишком долго, — просто проговорил он, заметив мое присутствие. — Мне стало жарко в машине, поэтому я вошел внутрь. Это все-таки дом моей девушки, поэтому, думаю, против она не будет. — Он все же соизволил посмотреть на меня. — Прекрасно выглядишь! Намного лучше, чем было до этого.

Надо же. Хейден снизошел до комплиментов в мою сторону, в сторону жалкого отброса, коим, видимо, теперь меня не считал. Хотя, может, и считал, но мне, по правде говоря, было наплевать на его мнение. Поэтому я просто поблагодарила друга за произнесенные приятные слова.

— И в какое же кафе мы поедем? — поинтересовалась я, подхватывая стоящий у стены скейтборд.

— Ну, насколько я знаю, ты не в одном еще не была, поэтому даже если я привезу тебя в самое дешевое, ты не узнаешь этого, — с иронией бросил он.

— Теперь узнаю.

Кафе, в которое меня привел парень, было ужасно людным, и мне стало немного не по себе. Но Хейден, кажется, заметил мое робкое стеснение, поэтому бесцеремонно схватил мою ладонь и сжал крепко-крепко, заставив подарить ему все мое хаотичное внимание. После того, как мои глаза соприкоснулись с его, он подмигнул мне, давая понять, что все хорошо.

Мы сели за один из свободных столиков. Я не стала пользоваться тем, что мой друг был некоего рода мажором, и заказывать себе самое дорогое блюдо в кафе, потому что была совершенно не из таких девушек. Оттого и заказала недорогой гамбургер, теплый салат с тунцом и большой стакан колы. Хейден же выбрал панкейк с карамелью и апельсиновый свежевыжатый сок.

Обслуживание в данном кафе было ни к черту. Возможно, на этом сказывалось огромное количество посетителей, но мне приходилось успокаивать себя тем, что еда здесь наверняка была потрясающая, иначе свободных столиков было бы значительно больше.

Примерно через час официантка принесла нам заказанные блюда, аккуратно расположив тарелки перед нами. Я приступила к трапезе, чтобы наконец-то угомонить свой желудок и дать ему наесться до отвала. Хейден же по непонятной мне причине не ел, а лишь в упор смотрел на меня, отчего мне стало неловко. Поэтому откусив от гамбургера еще один кусок, который просто таял во рту от ангельского вкуса, я ответно уставилась на него.

— Что?

— Да, ничего, — растеряно ответил он, будто бы не ожидал того, что я могла заметить его пристальный взгляд. — Ксен, на самом деле я вижу, что ты чем-то подавлена. Можешь рассказать мне, если хочешь, — настойчивым тоном произнес он. — Что произошло у вас с Джейсоном?

— Он же тебе все рассказал, — в свою очередь парировала я.

— Я хочу услышать твою версию, потому что Джейсона я знаю, он может солгать и преувеличить.

Я вздохнула, но решила рассказать парню о той ночи, до сих пор сохранившейся в моей памяти.

— Он перебрал с алкоголем, Хейден, повел меня наверх, в свою комнату. Потом он запер дверь, ну, и... ты понял. — Подняла брови я, в очередной раз откусив смачный кусок от своего завтрака. — Я кричала ему, чтобы он меня отпустил, но он будто бы не слышал...

«Ты, мать твою, издеваешься надо мной?! Прекрати выеживаться и прикидываться пай-девочкой, строя из себя якобы недотрогу. Ты хоть знаешь, сколько у меня было таких вот „правильных", как ты, а?», — пронеслись в моем разуме слова брюнета, что отбили у меня всякий аппетит от гамбургера и заставили помрачнеть.

— Но я, использовав свои мозги, которые у меня, к счастью, имеются смогла открыть дверь и выйти, а дальше все было так, как было. Он хотел изнасиловать меня, Хейден! — злобно выпалила я, сама от себя того не ожидая. — По крайней мере, когда был пьян. Возможно, он не осознавал, что делает... Ну что, Джейсон наврал тебе в своей версии? — уже более мягче поинтересовалась я.

— Нет. Но он просил передать тебе, что извиняется. Говорил, якобы выпил лишнего и совсем потерял контроль над собой. Говорил, что ему стыдно и мерзко и что если ты его не простишь, он все понимает.

— Выпил лишнего, говоришь. Та комната была обставлена ароматическими свечами и направлена на романтический лад, Хейден. Сомневаюсь, что все это он сделал в пьяном состоянии. Вся эта обстановка была заранее подготовлена. Джейсон с самого начала рассчитывал затащить меня в постель тем вечером! — чуть ли не прокричала я, но заставила себя сдержать бушевавшие во мне эмоции только потому, что вокруг меня находилось множество людей, а значит, лишних ушей.

— Вот ублюдок!

Парень до боли сжал вилку в руке и с силой ударил по деревянному столику кафе, так, что все остальные посетители испуганно обернулись, чтобы посмотреть, откуда исходил этот громкий звук ударившихся о стол тарелок и столовых предметов. От неожиданного поведения моего друга, я подавилась салатом, непроизвольно закашлявшись. А одна из официанток сделала Хейдену едкое замечание, пригрозив тем, что он может вылететь из кафе, если тотчас же не угомонится. Он кивнул ей и улыбнулся, демонстративно закинув кусок панкейка в рот, показывая этим, что понял ее.

— Теперь я понимаю, почему тебе захотелось выпить. Ох, клянусь, если бы я был там, то набил бы ему рожу! — искренне, раздраженно процедил Хейден.

— И еще... - было начала я, но тут же осеклась, подумав, что не стоит рассказывать Хейдену о таких вещах, хоть так и тянуло излить кому-нибудь то, что накопилось на душе.

— Что? Говори, Ксен, я слушаю, — напористо проговорил он, уставившись на меня любопытными глазами.

И я решилась.

— Мои родители уехали в Германию, оставив меня одну. Да, я понимаю, что была неблагодарным ребенком и полной стервой, поступив так с ними, но это часть взросления. Все подростки бунтуют время от времени, и я не исключение. Они должны были понять и принять это. А вместо благоразумного разрешения той ссоры просто укатили в Берлин на съезд писателей, — печально промолвила я, отпив немного колы, чтобы промочить горло. — Однако я от части понимаю, почему они так поступили. Поехать на всемирный съезд писателей — уникальная возможность и их огромная мечта, думаю, это послужило первой причиной, почему они внезапно уехали, ничего не сказав мне. Второй же причиной могло стать то, что они хотели просто-напросто проучить меня и доказать, что я не смогу жить самостоятельно, доказать, что я еще ребенок. Но почему они оставили свою дочь одну в этом чертовом огромном городе, даже не сообщив ей о том, что уезжают?! И плевать, что мы поссорились! Такие вещи нужно говорить! — завелась я, чувствуя, что нахожусь на грани того, чтобы глупо разрыдаться в общественном месте у всех на глазах, но пыталась держаться, поэтому больше ничего не говорила, а лишь уткнулась носом в тарелку, стараясь контролировать свои чувства.

— Оу, — сочувственно сказал Хейден, явно не ожидавший такого поворота событий и потока откровений с моей стороны. Наверное, он понимал, что я на грани слез, поэтому протянул ладонь вперед, накрыв ей мою руку, но я отдернула ее, словно от огня. В такие моменты меня было лучше не трогать, потому что эмоции контролировать становилось вдвойне сложнее, когда кто-то лез со своими утешениями. — Джейсон же тогда заступился за тебя перед родителями, когда как ошпаренный вынырнул из автомобиля и ворвался в ваш дом, верно? — Ему не потребовался мой ответ. Он понял, что прав, лишь наблюдая за моей реакцией, а она была спокойной и сдержанной. — Возможно, тогда твои мама и папа поняли, что рядом с тобой есть друзья, которые смогут постоять за тебя и в случае чего защитить? Возможно, они поняли, что на нас тебе и им можно положиться? Доверили их дочь в наши руки. Что ты думаешь о таком варианте ответа на вопрос: «Почему они оставили тебя одну в чертовом огромном городе»? Ведь они не оставляли тебя одну. Они оставили тебя с нами, Ксен.

А ведь Хейден был прав. Его слова имели определенный смысл, и от них мне сразу стало легче. Слезы сами отступили, а с души будто бы упал лишний, тянувший ее на дно груз. Возможно, они и правда решили, что друзья смогут присмотреть за мной. В любом случае, когда мама и папа вернутся, я обо всем смогу поговорить с ними. И тогда я не пожалела, что рассказала об этом Хейдену, но, признаться, не думала, что он сможет мне так помочь. Не думала, что сможет поддержать.

— Спасибо, — тихо прошептала я.

И доела остатки гамбургера.

Когда мы с моим другом прикончили все заказанные нами блюда, он расплатился, и мы поспешно вышли из кафе, остановившись около машины.

Хейден набрал номер Оливии и старательно попытался дозвониться ей, но все его попытки обернулись провалом. Из этого он сделал простой и довольно банальный вывод: его девушка все еще помогала убирать дом Джейсона. Это было странно, потому что в кафе мы просидели как минимум часа три или даже четыре, поэтому во мне невольно начинало закипать взявшееся из неоткуда беспокойство.

— Что там так долго можно убирать?

Хейден усмехнулся, а затем кивнул на свой автомобиль.

— Ну что, домой или к Джейсону? — спросил он.

— К Джейсону, — решительно ответила я, обходя машину и открывая дверцу. — Если они все еще не закончили уборку, то, думаю, им не помешает наша помощь. — Я улыбнулась, усаживаясь в шикарную машину Хейдена и быстро пристегиваясь.

Парень хмыкнул, садясь за руль.

Лишь в одной из комнат огромного дома Джейсона, похожего на особняк, горел свет. Будучи в этой комнате уже целых два раза я навсегда запомнила ее местоположение. Спальная комната брюнета.

Когда автомобиль Хейдена припарковался у лужайки, да, той самой лужайки, где я и Ник недавно нахально распивали алкоголь, на улице заметно потемнело. Не зря Джейсон уже готовился ко сну. Наверное, они с Оливией давно закончили уборку, просто, мы с Хейденом потратили большое количество времени, пока пытались добраться сюда, стоя в трех длинных пробках.

Как же мне не хотелось заходить в этот дом, не хотелось видеть его спальню, просто не хотелось видеть самого Джейсона. Я не знала, встречаемся мы до сих пор или между нами теперь все кончено. Не знала, о чем сейчас думал брюнет, не знала, что он чувствовал. Было ли ему стыдно за тот поступок? Совершил ли он это действительно по пьяни или же нет? Что он скажет мне, когда увидит перед собой? Начнет извиняться или же пошлет куда подальше?

Я вышла из машины. Холодный северный ветер обдул мое покрасневшее от теплоты печки в машине лицо, и мне сразу стало легче дышать. Хейден последовал за мной, бросив быстрый взгляд на единственное светящееся во мраке окошко, а затем на меня.

— Ну что, пойдем? Или отвезти тебя домой? Видимо, Джейс уже ложится, так что заходить к нему нет никакого смысла, — сообщил мне то, что я и так уже знала, Хейден. — Если только ты не хочешь поговорить с ним.

Меня посетило некое смутное разочарование от того, что мне так и не удастся обсудить с Джейсоном произошедшее. Да, я жутко не хотела видеть его лживую физиономию, но поговорить с ним жаждала. Как же хотела узнать, лгал ли он мне все это время, нагло играл с моими чувствами, как с марионеткой, одной из его кукол, или же по-настоящему что-то чувствовал. Но, наверное, этот разговор должен был состояться не сейчас и не здесь. Хотя где-то в глубине души я уже знала ответ на волнующий меня вопрос, но проклятая надежда — как же я ненавидела ее — не позволяла принять мне этот ответ за истину. Давала ложные позитивные представления и ожидания.

— Ты прав. Зря мы приехали, — заключила я, протяжно зевнув от усталости. — Давай вернемся. Прости, что тебе пришлось нервничать и стоять в этих чертовых пробках. Оливия, наверное, уже гадает, где я, и волнуется...

— Я так не думаю, — печально, но в то же время преисполненный серьезностью пробурчал Хейден, перебив меня.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила я, замерев у открытой двери автомобиля и не решаясь сесть в салон. — Я не...

— Т-ш-ш, — шикнул он. — Ты это слышала? Слышала?! — заорал он на меня так громко, будто бы я сделала что-то не так и непростительно провинилась.

— Хейден, что ты...

— Вот опять!

Смех. Голос. Из окна на втором этаже доносился голос. Мелодичный, приторный, звонкий. Оливия. Сердце пронзил болезненный укол. Я поняла в мгновение изменившуюся реакцию моего друга, поняла его моментальную вспыльчивость. Оливия была там, в спальне вместе с Джейсоном. Знаю, прекрасно знаю, что можно было подумать в такой ситуации, потому что именно это мы и подумали. Но стоит ли говорить о том, что я глупо растерялась? Лишь когда Хейден злобно рыкнул, захлопнул дверцу машины, вложив в это всю свою злость, и спешно рванул к дому брюнета, я отмерла. Попыталась остановить его, но вспыхнувшие ненависть и ярость в моем друге не хотели слушать, поэтому я, долго не раздумывая, бросилась за ним.

— Хейден, подожди! Не делай глупостей! Остановись. Хейден!

Но он не останавливался. Рывком открыв дверь, которая как ни странно оказалась не заперта, он ворвался в дом, но к тому времени я успела нагнать его. Когда нога парня коснулась первой ступеньки лестницы, я схватила его за руку чуть пониже локтя и плавно потянула на себя. Его бегающий, разъяренный, ненавистный взгляд уставился на меня, но тут же смягчился, когда остановился на моих растерянных глазах. Его прежде напряженные мышцы обмякли в моей руке, и Хейден глубоко выдохнул, собравшись с мыслями.

Я улыбнулась.

Он не ответил.

Подобно ворам, мы бок о бок, не издавая ни единого шороха, поднялись на второй этаж, остановившись у двери в комнату. Я слышала все, что только было возможно услышать. Приглушенные мужские и женские стоны удовольствия, голоса, пронзительные выкрики, монотонные, но частыми временами высокие и звонкие, особенно женские. Мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать этого, но руки не хотели подчиняться. Не сомневаюсь, Хейден слышал то же самое, что и я.

Сердце колотилось от волнения и напряжения ежесекундно, отбивая четкие ритмы в моей груди. Сознание отказывалось верить в происходящее, требуя увидеть все своими глазами, убедиться в том, что это был не сон и не досадное недоразумение.

Дрожащие пальцы самостоятельно потянулись к двери и, коснувшись ее, слегка приоткрыли. Хейден стоял за моей спиной, и я слышала, как правая его нога отбивала нервный ритм в ожидании. Просунув голову в образовавшуюся щелку, увидела ту мерзкую картину, что предстала передо мной, увидела все собственными глазами, и теперь сознание не имело ни малейшего права успокаивать меня и порождать эту чертову надежду. Губы дрогнули, и с них слетел едва ли слышимый разочарованный стон отчаяния.

Хейден заметил это. Он заметил мою реакцию и все понял. Не теряя времени, парень резво прижал теплую ладонь к моим глазам так плотно, насколько мог, чтобы я больше ничего не смогла увидеть, и утянул назад, прикрыв дверь и прижав к себе. Мои губы все еще продолжали дрожать. Я чувствовала частое теплое дыхание друга на макушке и прислоненную к моим векам ладонь, которую Хейден никак не решался убрать.

— Прости меня. Ты не должна была видеть этого, — прошептал он, наклонившись к моему уху и наконец-то освободив меня из объятий.

А перед моими глазами до сих пор стояло то, что я успела увидеть. Мой парень, удобно расположившийся на кровати, был полностью обнажен, собственно, как и моя лучшая подруга. Оливия находилась на нем, а брюнет под ней. Джейсон обхватывал ее оголенную талию руками, а стройное, не имеющее ни малейшего изъяна тело рыжеволосой медленно двигалось то вверх, то вниз. Эти двое настолько были заняты этим увлекательным процессом, что даже не заметили нашего присутствия. Но если все это увидела я, значит, и Хейден тоже. Тогда почему же он оставался таким спокойным? Почему же я оставалась такой спокойной?

Я медленно отошла назад, еле ощущая пол дрожащими ногами. Они стали ватными, а руки бросились в непрерывную дрожь. Хейден же до сих пор сверлил взглядом дверь, не решаясь убрать с нее ладонь. Мои ныне излучающие счастье глаза наполнились отчаянием и жгущей обидой предательства. Внутри меня не было урагана, не было острого желания реветь и разнести все к чертям собачим. Мне не хотелось врываться в комнату и высказать этим двум все, что я чувствовала, в глаза... Потому что я ничего не ощущала.

Вы когда-нибудь хотели плакать, но слезы не лились, поэтому вы просто сидели и смотрели в пустоту, чувствуя, как ваше сердце разбивается вдребезги? Вот и мое сердце было разбито, и это уже не исправить. Я чувствовала себя такой пустой. Но теперь-то я знала, что настоящие друзья предают, глядя в глаза.

Прижавшись к стене спиной, я медленно съехала по ней, упав на пол. А стоны не прекращались. Мне хотелось зажмуриться и просто исчезнуть, хотелось, чтобы это оказалось лишь кошмаром, от которого можно легко проснуться, просто ущипнув себя. Состояние, будто мне сжали легкие. Я не могла дышать, и каждый стук моего хрупкого, разбитого вдребезги сердца отражался болью. Мои друзья предали меня, они поступили так подло за моей спиной.

Они предали меня

В моей голове звучала эта фраза, заглушающая все остальные мысли, заглушающая все остальные чувства и закравшаяся так глубоко под ребрами, что причиняла неимоверную боль, лишь одним своим присутствием в сознании.

«Пусть даже мне придется лишиться всего, пожертвовать дружбой и любовью, но я защищу тебя от него, Ксения...», — говорила Оливия в тот вечер, когда мы собирали вещи.

Так вот что она имела в виду. Но для чего она это сделала? Чтобы доказать мне, что Джейсон подонок и что мне не стоит дальше встречаться с ним. Но подумала ли она о моих чувствах, подумала ли о чувствах Хейдена, который любил ее, черт подери! Какого хрена она сделала?! Любила ли она его вообще?! Пыталась ли что-то мне доказать на самом деле или просто захотела потрахаться с Джейсоном?! А ведь говорила, что мы стали лучшими подругами, говорила, что мы стали друг другу родными! Я считала их своей второй семьей, настоящей семьей, а которой мечтала, но как же я забыла... Подростки в элитных обществах ведут себя как последние мрази, плюющие на чувства друзей! Все люди одинаковы. Что те придурки в Бофорте, что эти в Портленде. Только в этом гребаном городе своими поступками они причиняют в разы больше боли.

Родители были правы! Никто из этих псевдо друзей ими на самом деле не являлся ни единой секунды, что мы были знакомы. Они лгали, лицемерно улыбались и играли с моими чувствами, в итоге все равно предав и причинив боль. Но сейчас она была не столь сильна в сторону Джейсона, сколько в сторону Оливии. Кажется, все, что могло разрушиться в наших отношениях, которые были построены лишь на лжи и притворстве, разрушилось еще тогда, на вечеринке, когда я впервые почувствовала, что меня используют. Но Оливия. Да как она могла?

— Ксения, вставай. — Хейден коснулся руками моих плеч и попытался поднять меня, но я никак не могла вернуться из разума в реальность и понять, что он хочет от меня. — Пойдем на улицу. Тебе нужен свежий воздух. Я больше не могу слышать эти омерзительные звуки!

Парень хотел ворваться в комнату, хотел избить Джейсона до полусмерти и наорать на Оливию, хотел высказать им в лицо все то, что думал в тот момент, но не мог, потому что не мог оставить меня одну в таком паршивом состоянии. В глубине души он прекрасно понимал, что виноват вовсе не Джейсон, а его драгоценная девушка, которую он любил больше самой жизни и которая позволила затащить себя в постель при первой же возможности, конечно, если сама не была инициатором данной затеи. Поэтому закатывать скандал сейчас не имело никакого смысла.

Наконец Хейдену удалось привести меня в чувства и даже поднять на руки. Я уткнулась носом в его вспотевшую шею и закрыла потяжелевшие веки. Мне хотелось исчезнуть. Мне хотелось все забыть, как страшный сон. В особенности этот переезд. И как я могла подумать, что все было так хорошо? Как могла быть настолько слепой, чтобы не замечать очевидных вещей. Как могла посчитать себя особенной?

Лучше сгореть, чем угасать. Лучше уйти, чем быть замененным.

На улице начался сильный ливень, но нам было глубоко плевать на него. Эти ледяные капли дождя, ударявшиеся по моим щекам, закрытым векам, волосам и носу ассоциировались с некой живительной силой, что оплакивала произошедшее за нас. С крыши дома быстро капали капли, похожие на маленькие струйки, звучно соприкасаясь с коротко стриженной травой лужайки. Рядом с домом проезжали различные машины и лишь изредка обрызгивали водой из луж прохожих людей, торопящихся домой.

Хейден опустил меня на траву, и я смогла взять себя в руки, начав мыслить трезво. Мой друг был невероятно зол, но показать он это решил лишь сейчас. Никогда его таким разъяренным еще не видела. Даже находиться рядом с ним было для меня слегка страшновато.

— Не расстраивайся, Хейден, все будет хорошо. Ты безумно любишь Оливию, а она безумно любит тебя. Я уверена, что вы обязательно во всем разберетесь и помиритесь, уверена, что-то, что там произошло, обычное недоразумение, — вдруг подала голос я, пытаясь выражать спонтанную позитивность и успокоить потонувшего в ярости парня, положив ладонь на его снова напряженное плечо.

Хейден лишь коротко и нервно хмыкнул, наградив меня взглядом, приказывающим мне заткнуться и не пороть чушь. Так я и поступила. Парень трясущимися от злости, которую он теперь тщетно пытался скрыть, руками достал из кармана штанов полуопустошенную пачку сигарет, вынул из десяти одну и закурил.

— Будешь? — нервно спросил он, протянув мне открытую пачку.

Я даже не колебалась. Достала одну и засунула ее в рот. Хейден искривился в подобии ухмылки и, поднеся к моей сигарете зажигалку, поджег ее. Увидев, что я неумело беру ее двумя пальцами, прокручивая в зубах, и что подожженный кончик уже затухает, парень изобразин на лице что-то наподобие жалости.

— Раскуривай, — буркнул он. — У тебя сигарета сейчас потухнет. Просто часто вдыхай в себя, пока на конце не появится пепел, — объяснил Хейден, продемострировав то, что говорил, на своей сигарете.

Я попыталась повторить за ним, пока еще не пропуская дым в царство легких. Раньше мне никогда не приходилось даже касаться сигарет губами, а уж тем более курить, поэтому, честно признаться, я делала это впервые. Многие говорили, что это помогает справиться с нервами, помогает угомонить мысли, заглушить их, отложив как можно дальше в глубину сознания и затормозить некоторые ощущения, поэтому я, не задумываясь, приняла предложение Хейдена, даже не боясь показаться неопытной или жалкой. Ну и еще, потому что не хотела расстраивать Хейдена. Я старалась поддержать его, старалась не оставлять одного, потому что мне самой нужна была поддержка, а Хейден мог оказать мне ее, как недавно в кафе и тогда, когда зажал мне глаза рукой, чтобы я больше не видела этого отвратительного зрелища.

Заметив, что сигарета продолжала тлеть в моих руках и что мой друг осматривает меня выжидающим взглядом, я снова поднесла ее к губам и медленно вдохнула ядовитые пары, что в мгновение заполнили легкие и тут же встали поперек дыхательных путей, от чего мои глаза выпучились. Как бы я ни старалась скрыть от Хейдена, что курю впервые в жизни, моя ложь тут же раскрылась. Как только дым наполнил мои легкие, я предательски закашлялась.

— Ты никогда раньше не курила, да? — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил Хейден, не сводя с меня и взгляда.

Я отрицательно помотала головой, показав ему этим, что он прав. Напрасно пыталась подавить накатившийся на меня кашель, чтобы не выглядить нелепо. «Не умеешь — не берись».

Я внимательно посмотрела на друга, который теперь оторвал свой взгляд от меня и приковал его к ближайшему фонарному столбу. Хейден был довольно привлекательным парнем, с худощавым, не сказать что мускулистым телосложением, но я ее сомневалась в том, что на его прессе присутствовали кубики. Его мокрые русые волосы, доходящие до верхнего кончика уха, прилипли к правой щеке, а скулы напряглись. Карие, сверкающие яркими искорками злости, ненависти и разочарования теперь смотрели в пустоту. Они смотрели, но ничего не видели. Парень целиком и полностью был погружен в собственные мысли. Наверное, Хейден даже понятия не имел, как сексуально выглядел в этот момент с зажатой меж губ сигаретой, которая не желала затухать даже несмотря на сильный ливень, потому что он непрерывно втягивал дым и просто не давал ей погаснуть под каплями дождя. Хейден был парнем Оливии, ее чертовым любимым человеком! Как она могла так поступить с ним? Но с другой стороны... Я же уже говорила, что в Бофорте у меня тоже был парень... Наверное, чувства Оливии угасли так же, как задутая в праздник свеча. Так же, как и мои чувства... Но Хейден так любил ее. И это была даже не обычная симпатия или легкая влюбленность. Хейден по-настоящему любил Оливию. Я видела это в его глазах. Видела то, чего не было в глазах Джейсона.

Выбросив свою сигарету, я перевела взгляд на окно спальни Джейсона, и из моих глаз тотчас хлынули слезы.

На удивление во мне не бушевала обида, не бушевала ярость, что одолела Хейдена, и не было печали. Присутствовало некое разочарование и бездонная пустота. Наверное, все пассивное, что я могла почувствовать по отношению к Джейсону, я пережила вчера, когда он хотел затащить меня в постель. Тогда во мне что-то изменилось, а часть чувств к Джейсону навсегда покинула меня. Теперь же, наверное, покидали и их остатки.

При мысли о том, что там, наверху, мой парень трахает мою подругу, которая ранее говорила такие громкие слова о дружбе, о нашем элитном обществе, где каждый поддерживает друг друга и готов помочь в любую секунду, говорила о теплых отнощениях и якобы о родственных чувствах, что связывали нас, меня выворачивало наизнанку. Я поверила, подумала, что действительно нашла настоящих друзей, каковых у меня никогда не было. А теперь... Кто у меня остался? Хейден и разве что Николас. Как же мне сейчас не хватало его очаровательной улыбки и серебряной серьги в ухе. При одном только воспоминании о нем на моих устах заиграла невольная улыбка.

Слезы катились градом из моих глаз, а я не видела им причины. Пыталась, но не могла. Джейсон видел во мне лишь очередной трофей для своей «коллецкии кукол», а Оливия, которую он просто использовал, нагло врала мне и Хейдену в лицо, втайне готовая в любой момент запрыгнуть к брюнету в постель. Действительно...

Я не могла найти причины.

Но уже поверила, что обрела подругу.

— Эй, Ксения, почему ты плачешь? — яростный взгляд Хейдена сменился обеспокоенным и сопереживающим, а голос смягчился, обретя нотки сожаления. — Не нужно плакать. Пожалуйста, не плачь. Я думал, что ты сильнее всего этого, Ксен, сильнее Джейсона и Оливии! Я прекрасно понимаю тебя, — шептал Хейден, приблизившись ко мне.

Голос моего друга излучал предательскую дрожь. Он хотел заплакать, хотел высвободить то, что творилось у него в душе. Хотел выплеснуть с горькими слезами камень, взвалившийся на его искренне любящее сердце. К сожалению, я его понять не могла. Влюбленность — штука простая. Она приходит и уходит, не оставляя в жизни заметного следа. Но Хейден любил Оливию. Всем своим семнадцатилетним подростковым сердцем он любил ее, и ему было больно, чертовски больно видеть то, от чего он хотел уберечь меня, даже не подозревая о том, что оберегать от этого отвратного зрелища нужно его самого.

Мои слезы заключали в себя лишь потерю дорогого мне человека в лице очередной моей лицемерной «подруги» и того недолгого кусочка счастья, что был у меня несколько минут назад. Возможно, что-то в сознании требовало, хотело, чтобы я никогда и ни за что не видела той сцены, никогда не узнала правды... Но я ничуть не сожалела о том, что смогла узнать ее и рассмотреть людей, которым я чистосердечно доверилась, с другой, самой дерьмовой их стороны. Я плакала от того, что была преданной, от того, что все же совершила опрометчивую ошибку.

— Хейден, я не могу не плакать, — сквозь слезы, ответно прошептала я. — Мой парень сейчас там, наверху, спит с твоей девушкой, которая по совместительству является еще и моей подругой. Они предали нас! Ты это понимаешь?

Слезы хлынули с новой силой. В тот момент я неожиданно и остро почувствовала резкую необходимость в утешающих объятиях Хейдена. В любых объятиях, потому что внутри меня все горело, полыхало ярким пламенем обиды, которое в данный момент было невозможно потушить.

От слез и не прекращающегося ливня под моими глазами образовались чернильные мешки туши вперемешку с подводкой, что было особенно заметно в темное время суток. Но кому сейчас было до этого дело? Хейден молчал, и я молчала в ответ. Мы слушали мелодичные удары дождевых капель об асфальт и журчание ручьев, что протекали мимо. Парень, докурив первую сигарету, стремительно полез в карман за пачкой, чтобы достать новую и снова закурить. На мой вопрос он так и не дал ответа.

Сигарета медленно тлела в моей руке. К ней я больше не притронулась и вспомнила лишь тогда, когда пепел, достигнув предела кончиков моих пальцев, больно обжог их. Я окинула ее ненавистным взглядом, с радостью выбросив в первую попавшуюся лужу. Сигарета протяжно зашипела, наконец, потухнув.

— Твою мать! — резко заорал Хейден. — Как же так может быть, а? Что это за мир такой, черт вас всех подери? Этот ублюдок использовал ее, а эта шлюха сама запрыгнула к нему в постель при первой же возможности! — Ярость вернулась снова, вдвойне. — Она твердила, постоянно твердила, что мы были друзьями, элитой, особенной компанией. И я верил в это. Я верил в то, что придет день, и я не останусь один, потому что рядом со мной будет любимая девушка и мой друг! А что это слово вообще значит, Ксения? Что в нем такого особенного? Почему все, мать вашу, так! — злился он, не прекращая дымить сигаретой.

Я не знала, что ответить ему. Я ревела и не могла остановиться. Слезы непроизвольно градом стекали по моим щекам, смешиваясь с крупными каплями дождя, делая поток в несколько раз сильнее. Даже представить не могла, как жалко я выглядела в тот момент, а Хейден все продолжал:

— Черт возьми, да что в нем девушки вообще находят-то? Конечно же, красавчик, мистер популярность школы, обаятельный, сексуальный, почему бы с таким и не переспать?! — Хейден сверкал глазами, оглядываясь по сторонам и давясь от злости.

Парень с силой ударил ближайший фонарный столб, но тут же пожалел об этом и скорчился от боли, и это разозлило его еще больше. На кулаке, вокруг косточек и на них самих остался красный отпечаток, что постепенно начинал опухать.

Внутри меня будто что-то замкнуло, словно кто-то закрыл сочащийся водой кран. Резкий поток слез остановился, а мой взгляд обратился в никуда, оставшись до неузнаваемости пустым и поникшим. Я вздохнула полной грудью, а затем резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки и собрать в кучку то, что чувствовала.

Ничего

Хейден, докурив вторую сигарету, бросил ее на мокрый асфальт и раздавил кедом фирмы «vans». Загадочно облизнув губы, он вдруг произнес:

— Да, к черту все!

Я прекрасно помню эти слова, отпечатавшиеся в моей памяти клеймом, и помню, что после них последовало.

Хейден рывком обернулся и, схватив оба моих запястья, прижал меня к стене дома Джейсона. Парень резко впился в мои губы, затянув меня в долгий, полный бурных чувств поцелуй. Но это не были какие-то теплые чувства, которые он испытывал к Оливии, это было скорее желание отомстить и выплеснуть свою ярость на мне. Потому что такие же мысли посетили и меня. Первые минуты я была в забытье и не осознавала, что происходит, полностью погрузившись в мягкость пухлых теплых губ Хейдена и твердость, порывистость его поцелуя. Парень грубо вжимал меня в стену сильнее, не сбавляя натиск на мое тело. Я наслаждалась каждой минутой нашего поцелуя, наслаждалась сладким вкусом парня, его решимостью и желанием получить то, что он хочет. Почему-то этот поцелуй помог мне забыть, что было несколько минут назад, что я когда-то видела ту противную сцену в спальне Джейсона. И только потом ко мне пришло осознание того, что я целовалась с парнем своей, теперь уже бывшей подруги, с парнем самой популярной девушки школы. Я целовалась с Хейденом Хиггинсом. И почему? Только потому что пыталась разделить свои чувства с ним, а его с собой?

А мой друг совсем не пытался останавливаться. Непреодолимое желание, страсть, возбуждение, вызванные злостью, ненавистью и обидой, завладели его разумом и теперь контролировали тело. Сначала руки парня сжимали мои запястья, приживая их к стене, но потом Хейден стал целовать меня в разы сильнее и напористее, чем делал это раньше, будто бы испытывал непреодолимое желание съесть, а левая его рука уже выправила блузку из джинсов и теперь находилась под ней, на моей груди. Какими сильными были его ладони. Я это чувствовала.

Что же я творила? Почему не пыталась остановить Хейдена? Потому что не хотела. Но это было необходимо, потому что он — не тот человек, который мне подходит. Да, мой друг был симпатичным, милым, сексуальным, но я ничего не чувствовала к нему. Мне не хотелось уподобляться Оливии или Джейсону, не хотелось уподобляться этому элитному обществу. Мне хотелось остаться самой собой. Девочкой, что не знала законов огромного каменного города.

— Хейден, прекрати! Мы не должны этого делать! Не нужно, пожалуйста. Хейден!

Мой голос дрожал и обрывался из-за его соблазняющих поцелуев. Одновременно мне было и страшно и страшно приятно, но я не собиралась лишаться головы и поддаваться наслаждению. Я — дорогая фарфоровая кукла. И таковой должна остаться до конца.

Но мой друг не слышал меня, не слышал, что я прошу его остановиться или же просто не хотел слышать.

И вместо того, чтобы послушать меня и внять голосу разума, который, похоже, совсем затмило яростное желание, он затыкал мне рот поцелуями, пытаясь заглушить мой голос и передать мне то, что чувствовал. Хейден резко подхватил меня на руки и снова не менее грубо втолкнул в стену. Мне пришлось обхватить его бедра ногами и обвить руками шею, чтобы не упасть. Я снова попыталась вырваться, но мой друг прижимал меня так крепко, что я не могла пошевелить телом, а если бы разжала объятия, то непременно рухнула бы на мокрый, грязный асфальт, чего мне категорически не хотелось. Его губы плавно опустились на мою шею, слегка покусывая кожу в некоторых местах. Теперь мой голос мог стать четче:

— Хейден! Хейдет, перестань, немедленно перестань! Как же Оливия, как же Джейсон? Подумай о них. Пожалуйста, не нужно поступать так, как поступил бы Джейсон! Прошу тебя, не нужно!

Но парень продолжал. Он не слышал меня. Его губы были неимоверно мягкими и уже целовали мою грудь. И теперь мне стало по-настоящему страшно. Это уже не было похоже на невинную шутку или легкую забаву. Хейден был настроен серьезно и не собирался останавливаться на начатом. Он хотел большего. Хотел дойти до конца. Парень даже не отдавал себе отчета в том, что делал, не мог остановиться. Но я совсем не хотела позволять ему доходить до конца! Хейден был не тем человеком, которому я хотела бы отдать то, что было мне дорого и то, что я так бережно хранила на протяжении всех семнадцати лет. Да, он был замечательным парнем, добрым и отзывчивым, хотя на первый взгляд об этом судить было сложно, но он был лишь другом, наверное, единственным, кто остался у меня из нашей четверки. Мне не хотелось терять и его тоже. Не хотелось портить отношения, что построились между нами, выйдя на правильный путь. Поэтому я пыталась все сохранить, пыталась не дать совершить ему эту ошибку изо всех сил.

— Остановись, пока не поздно, Хейден! — все еще пыталась докричаться до парня я, ударив по его спине ладонью.

— Парень, ты чего творишь?! — крикнул кто-то из сумрака ночи. — Она же сказала оставить ее в покое!

Через дорогу, прикрываясь от проливного ливня зонтиком, к нам бежал какой-то мужчина лет тридцати пяти, крича и оживленно жестикулируя свободной от зонтика рукой. Но Хейден и на это не обращал внимание. Его сильные, промокшие от дождя ладони уже одну за другой расстегивали пуговицы моей мокрой блузки. Поэтому я крепче прижалась к его груди своей, зажав его руку и не позволяя ему расстегнуть ее до конца. Удар. Хейден беспомощно распластался на асфальте, упав лицом в лужу. Мужчина успел подхватить меня и уберечь от жесткого приземления, а я тем временем ухватилась руками за блузку, пытаясь прикрыться и кое-как снова застегнуть ее.

— С тобой все нормально? Может позвонить в полицию или в скорую? — обеспокоенно поинтересовался прохожий, косо наблюдая за поднимающемся на ладони Хейденом.

— Нет, спасибо, все хорошо, — поспешила успокоить его я, уже застегнув блузку и высвободившись из его прикосновений. — Мне нужно бежать. Позаботьтесь, пожалуйста, об этом парне и ни в коем случае не позволяйте ему войти в этот дом. — Я указала пальцем на ненавистное здание. — Мне нужно бежать!

Я коротко улыбнулась и, в последний раз посмотрев на Хейдена, что уже поднялся с асфальта и теперь стоял ко мне повернутый спиной, подбежала к его машине, прихватив с заднего сидения скейтборд и сунув его подмышку. От хлопка двери мой друг обернулся. Его глаза, полные раскаяния, растерянности и сожаления уставились в мои, будто бы говоря: «Не оставляй меня, пожалуйста». Но мне пришлось сбежать. После того, что я увидела в доме, после того, как Хейден потерял контроль, мне хотелось просто побыть одной, просто переварить все то, что я пережила несколько минут назад.

Бросив скейтборд на дорогу, я вступила на него левой ногой, а правой стала стремительно отталкиваться, чтобы поскорее уехать оттуда и скрыться за ближайшим поворотом. Я хотела проветриться, хотела опустошить сой разум от мыслей, развеяв их на ветру, сейчас нежно треплющем мои каштановые волосы. И наконец-то мне стало хорошо и свободно. Но мне по-прежнему было неизвестно, куда нужно идти. В дом Оливии я возвращаться не хотела, поэтому меня посетила спасительная мысль о моем доме, который теперь пустовал. Его наполняло одиночество. Но вовремя вспомнила, что в тот роковой момент ссоры положила ключи на тумбочку около двери, а затем ушла, оставив родителей совершенно одних. Была уверена в своей «подруге». Думала, что все будет замечательно, словно бы в сказке. Ну и дурочка! И куда мне было теперь идти?

Соленая слеза горечи медленно прокатилась по моей щеке, когда я осознала, что мне снова придется вернуться в дом Оливии. Как же мне не хотелось устраивать скандал утром, когда я увижу ее наглое, безмятежное выражение лица, которое говорит о том, что якобы ничего не произошло. Мне просто не хотелось видеть ее, смотреть в ее лживые глаза равно так же, как я не хотела видеть Джейсона. Но мне было абсолютно некуда пойти. Поэтому, сменив маршрут, я разочарованно покатила скейтборд в направлении моего нового «дома».

Лишь войдя внутрь, омерзение захватило меня с головой, а мрак полностью окутал плотным покрывалом. Было так тихо, что меня невольно посетило острое желание сбежать отсюда как можно дальше. Но мне было некуда бежать. Поэтому, поднявшись наверх, в свою комнату, я нежно поставила скейтборд у двери комнаты, а ключи положила на стоящую рядом с кроватью тумбу. Это был не мой дом. Данное место не имело право называться таким громким словом.

Скинув с себя ботинки, но не постаравшись раздеться, я плюхнулась на кровать, умирая от усталости. Сколько я уже нормально не спала? Сутки? Не считая адской ночи в полицейском участке, уже двое суток. Я зарылась в пуховое, приятное к коже одеяло. Мне было уютно, мне было тепло.

Я понятия не имела, как буду общаться с этими двумя дальше, да и вообще буду ли с ними общаться. Понятия не имела, как буду выносить их присутствие в школе. Понятия не имела, куда мне идти, потому что в этом доме, в присутствии Оливии я не хотела находиться ни минуты, да что там ни минуты, ни секунды! Но самым интересным было другое... Расскажет ли Оливия все мне самостоятельно или же будет продолжать лгать в лицо, притворяясь, что ничего на самом деле и не произошло? А Джейсон. Что скажет он? Признается ли в том, что все же не сдержался и переспал с бывшей? Не знаю, что будет лучше, если они продолжат врать или все же покаяться в содеянном. И даже если сделают это, смогу ли я простить их?

Потяжелевшие веки, уже живущие собственной жизнью, плавно опустились, перекрыв глазам привычные образы покрытой сумраком мебели. Очертания сна уже проникали в мое воображение, завладевая им. Вскоре сон поглотил меня с головой.