Девиант

Незаменимых людей нет.

Гвендолин стала понимать реальный смысл этих слов лишь тогда, когда на место похищенного ими Дайрэма Уэллса очень быстро нашли нового преподавателя ле́карства. Сделать это было не так просто, потому что магов данного отделения, готовых преподавать в Коллегии, можно было пересчитать по пальцам.

Однако архима́гу удалось уже во второй раз совершить такое чудо. В пожилой даме приятной наружности с копной седых волос не было ничего подозрительного. Но прошлый опыт заставил ребят относится к ней с осторожностью. Враг мог оказаться и в облике старушки Божьего одуванчика. Потому в субботу Гвендолин отправилась к ней на дополнительные занятия.

Видеть новую преподавательницу было тяжело. В силу своей профессии, он каждый раз напоминала целительнице о том, что произошло с ее предшественником.

С одной стороны Гвен стало легче: никаких больше сомнений, попыток поверить Дайрэму, угрызений совести за случившееся. Однако смириться с жестокой правдой о нем, перестать снова и снова вспоминать каждый разговор с ним, пока мужчина был их пленником в лесном домике... было для девушки выше ее сил.

Душу целительницы опоясывали боль, обида за предательство, разочарование, досада стоило лишь на мгновение вспомнить о мужчине, который так трусливо сбежал, забрав ее сердце.

Однако был небольшой момент, который заставлял Гвендолин стыдиться себя. В какой-то момент она была действительно готова поверить Уэллсу и все простить. Дать ему заветный второй шанс. Девушка ничего не хотела так сильно, как начать все с чистого листа, без тайн, секретов, обманов. Дайрэм был не просто парнем для нее. Первой большой и настоящей любовью. Забыть его девушка не смогла бы никогда, даже при желании. Для Гвен все было серьезно, важно, бесценно. Потому к ней в голову и закралась мысль о том, чтобы попытаться начать сначала, когда все закончится.

Но был и другой момент ее душевных терзаний. Гвендолин часто размышляла о том, как все повернулось бы, если бы она приняла предложение Уэллса. Она ведь могла не терять время на раздумья, разговоры, а просто согласиться и сбежать, когда была такая возможность. Была бы она тогда счастлива? Вполне, как ей казалось. Да, первое время было бы очень сложно, ведь их все же могли преследовать. К тому же такой сценарий событий требовал от девушки пожертвовать учебой, друзьями, семьей. Всем, что было ей дорого на тот момент. Но Гвен была готова пойти на такое. Лишь чувство ответственности за Айрис, за ее становление девиантом в сумме с недоверием Уэллсу не позволило ей тогда сказать «да».

С третьей же стороны девушку съедал гнев, который изливался не только на нее саму. Гвендолин злилась из-за двуличности человека, который был когда-то для нее почти смыслом жизни. Она не могла поверить, что была способна так сильно в нем ошибаться. Но все же он показал ей свое истинное лицо, когда сначала уговаривал сбежать, а потом, лишь появилась возможность, прильнул обратно под крыло Волшебника, словно ничего и не было.

И, наконец, в противовес всему вышесказанному в Гвен томилось беспокойство. Где-то совсем глубокого, на краю ее души, маленькая искорка. Она не знала наверняка, что произошло, когда Волшебник заставил ее потерять сознание. Часть ее верила, что у Уэллса не было иного варианта, как пойти за главным врагом подростков. Девушка не могла утверждать, ушел Уэллс с ним по доброй воле или по принуждению. Потому она и беспокоилась. Как и ее друзья, она поддерживала первую версию, но внутри себя все же рассчитывала на вторую, потому боялась, не случилось бы что дурное с мужчиной. Но еще больше она переживала, что, если что-то случиться, она так никогда не узнает об этом. На свете нет ничего ужаснее, чем незнания.

Чтобы хоть как-то справиться со своими эмоциями и со своей болью, Гвендолин углубилась в учебу. Она и раньше очень много ей уделяла времени и внимания, но теперь.... Даже ее друзья начали переживать за девушку, потому что она практически не выходила из своей спальни, прячась за кипами учебников. Сколько Айрис и Розалин не пытались обсудить все с целительницей, она предпочитала говорить, что все хорошо, что она просто хочет подтянуться по предметам, ведь последние события сказались на успеваемости Гвен. Лекарь прекрасно понимала, что ей нужно было все обсудить, высказаться, но она не была уверена, что подруги и друзья смогут ее понять, потому что даже сама Гвен ничего не понимала.

Из всей компании больше всех беспокоилась Розалин. Мистификатору совсем не хотелось оставлять подругу в одиночестве, но та была крайне настойчива в этом плане.

Остальные же в выходные занимались привычными для себя делами. Грэм, например, следил за Элисон. Это было даже забавно для парня. Разорительница должны была следить за компанией и искать способы, чтобы разругать их. Однако она не могла заметить даже преобразователя, следившего за ней.

В остальном же способы работы блондинки сложно было назвать эффективными. Элисон нацелилась на такую уязвимую точку Айрис, как Дрейк. Разорительница начала пытаться вернуть своего бывшего молодого человека. А попытки ее лишь смешили подростков. Они понимали, какую цель преследует девушка, потому не поддавались на ее провокации, иногда лишь подыгрывали, но только для того, чтобы немного поразвлекаться и обнадежить Элис, которая постоянно разочаровывалась от того, что ее ухищрения не работали.

И лишь Розалин скрашивала будни Грэма во время слежки за Элисон.

— Как? Как я могу поссорить этих подростков?! – высказывала свое возмущение Элис подруге. – Они не отвернулись от нее даже после того, как узнали о ее поступке в отношении Шона! Ладно остальные, но Гвендолин... она ведь тоже немного общалась с ним. Но все равно! Словно ничего и не произошло. Кажется, разлучить их может только смерть! Или какой-нибудь... растворитель, который поможет убрать тот клей, которым они склеились друг к другу.

Элеонора, сидевшая рядом с подругой на диванчике в холе, лишь посмеялась. Она достала телефон из кармана, чтобы проверить, в порядке ли ее мудреная прическа, после чего произнесла:

— Так занятно наблюдать за этим шоу, Элис, – повернув голову, она встретилась с недовольным взглядом подруги, потому в миг стала серьезной. – Чего тебе вообще неймется? Живут себе спокойно столько времени и пусть живут дальше. Зачем ты так зациклилась на том, чтобы их поссорить.

— Разве это не мое амплуа: ссорить всех вокруг?

— Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы сомневаться в этом.

— Но не достаточно, чтобы быть уверенной, – огрызнулась разорительница. – Считай... что я просто не могу спокойно смотреть, как эта Айрис Стоун такая счастливая и радостно обитает в обществе моего бывшего парня. Ему там что, медом намазано? Столько девчонок, а он выбрал... это. И все ее друзья с ней так носятся, будто она из золота. А по факту посредственная преобразовательница. Аж бесит!

— Знаешь, не знай я всего, решила бы, что ты ревнуешь Дрейка. Ну или завидуешь Айрис.

— Упаси меня от этого. Но мне надо что-то сделать с ними... как-то... поссорить. Просто надо.

— Не хочется мне лезть в это, – протянула Элли, вскинув взор к потолку. – Дрейк – не лучший вариант, милая. Вы слишком громко расстались. Он скорее даст себя искусать скорпионам, чем позволит с тобой сблизится, без обид. Да и Айрис не поверит в то, что между вами еще что-то возможно. Они, конечно, успели сильно сблизиться, но...

— Сблизится? Дорогая моя! Сблизится – это не про них. На людях такие отстраненные, а по сути... готова поспорить, они уже давно встречаются. Мэтт говорил, что Айрис даже ночевала у Дрейка в спальне. С Дрейком вместе.

— Я поняла. Личная жизнь – это их дело. Я бы на твоем месте ударила по Розалин, так вроде эту темненькую из них зовут? Она самая сомнительная и слабая в этом плане.

Розалин, что слушала их неподалеку в компании Грэма недовольно скрестила руки на груди, пока парень едва сдерживал смех. Слышать про себя было любимой частью слежки для преобразователя. Но суть разговора, конечно, была ему не по душе, в отличие от формулировок разорительницы.

— Да-а-ам, эта девушка реально готова уже пойти на все. Не нравится мне это, – заметил Грэм, неловко потирая затылок.

— Согласна, Санни. Мне тоже. Но что мы можем, кроме как следить за ней, чтобы она ничего такого не натворила?

— Может ей устроить первую ночь Айрис и Дрейка?

— На что ты намекаешь? – спросила Розалин недоверчиво, слова парня выглядели не очень привлекательно рядом с мыслью о возможных отношениях между Айрис и Дрейком, ведь говорила Элис об этом крайне уверенно.

— Ну, помнишь? Айрис рассказывала, что когда она узнала о силах, на следующий же день получила записку, в которой ей Дрейк назначил ночью встречу в библиотеке? Он попросил Форда, а она раскрутила его на занятия тогда. Что, если тоже выманить запиской Элисон в ту же библиотеку и просто поговорить. Расскажем, что мы знаем о ее задании, о том, от кого она его получила. Уговорим перейти на нашу сторону. Она не выглядит, как человек, которому безумно нравится быть частью нашей любимой секты.

— Не думаю, что это хорошая идея. У нее тоже будут вопросы. Она может начать спрашивать, почему Клан так интересуется Айрис. А что еще хуже, дабы угодить Волшебнику и как-то задобрить, она может рассказать об этом. А если он примет такое действие, как начало компании против него? Слишком умно как-то сказала, – завершила девушка, немного замявшись.

— Спросим у Айрис. Ее же большой секрет. Но просто если это действительно может помочь, то почему бы и нет? Но все же не нам решать.

— С тех пор, как мы начали встречаться, чувство, что поменялись разумами! Почему теперь все разумные идеи приходят в голову к тебе, а не ко мне? Ладно, именно так и поступим. Как ты выразился, предложим устроить первую ночь Айрис и Дрейка. Хотя нет, пожалуй, мы так говорить не будем.

— Почему? Просто слова ведь.

— Слова Элис об их отношениях из головы не лезут. В купе с ними... звучит сомнительно.

— Да брось! Не встречаются они. Сказали бы уже давно.

— Она месяц скрывала от нас свои силы, Санни. Действительно думаешь, что они нам бы сказали?

— Да. Дрейк все же не Айрис. Если она будет сомневаться, он ее явно подтолкнет к тому, чтобы рассказать нам все.

— Почему мы говорим так, словно они действительно уже встречаются и ничего не сказали нам? – удивилась Розалин, вновь скрестив руки на груди.

— Потому что мы не исключаем такого. Сама по суди. Они постоянно вместе. Не просто же так он хвостиком бегал за вами на занятия. Как и в случае с Гвендолин. А как мастерски он придумал мне отговорку, чтобы не идти с ними за ингредиентами? Мне одному показалось это странным что ли? Они буквально... слил меня! Не думаю, что он настолько кайфует от одиночества, что захотел избавиться от помощника в таком сложном деле.

— Думаешь, Дрейк хотел остаться с Айрис наедине? Это выглядит вполне логичным. Но почему же они ничего не сказали нам? О своих отношениях...

— Либо потому, что они такие же идиоты, как мы, которые будут еще пять лет тянуть резину, либо же... бояться.

— Чего? – усмехнулась девушка. – Кого точнее. Нас что ли? Мы же их друзья!

— Милая моя мисс пророчество, вспомни, с какими распростертыми объятиями ты встретила Дрейка в числе наших друзей. Такого дружелюбия... еще никто не встречал на своем пути.

Мистификатор слегка стукнула парня в бок локтем, отчего он лишь сильнее засмеялся. Однако в его словах была толика истины. Рози даже подумать не могла о том, что эти двое начнут встречаться. Они вместе... словно огонь и лед в ее представлении. Совсем не совместимы.

Пока Розалин погрузилась в размышления, Грэм пристально наблюдал за Элисон и Элеонорой. Они еще некоторое время думали о том, как рассорить Айрис с друзьями, а после к ним присоединились разорители, отчего разговоры стали безумно скучными. Их зацикленность на обсуждении сплетен, моды и учебы весьма угнетала и нагоняла сонливость.