глава 5
*Подвал в Германии.*
Тёмный, тусклый свет. Холодные, тёмные стены. За окном шёл дождь. Все бумаги с громким шуршанием слетели на пол, нарушая тишину, которую прерывали лишь капли дождя, стекающие по стеклу. В подвале царила гнетущая атмосфера; всё указывало на то, что здесь давно никто не был. Вдруг в тишине раздался звук шагов. Тяжёлые, размеренные шаги заглушали шорох дождя.
Из темноты появился силуэт, и его шаги отражались эхом от стен. Шум приближался, и вскоре я увидел, как в светлом проёме у двери возникла фигура. Это был человек с лицом, скрытым под капюшоном.
Он медленно вошёл в подвал, осматривая помещение, словно искал что-то важное. В его руках была старинная лампа, от которой падал тёплый свет, заливающий часть комнаты и освещая разбросанные на полу бумаги.
—Зак, какого чёрта? — спросил он, остановившись.
—Вали к чёрту, Вильям.
Он ушёл в свою комнату, оставив меня с моими мыслями. Мы только сегодня утром вернулись из родного города. Там был бал; он видел Саманту, а я — мою любимую Лею. Её красное платье идеально ей шло. Её смех до сих пор звенел в ушах, лёгкий и звонкий, как хрустальные колокольчики. Лея...Даже само имя вызывало улыбку. А её глаза… Они сияли, как звёзды на ночном небе, хотя раньше сияли гораздо ярче. Этот бал… Он был словно сон, прекрасный и нереальный. Приятно было и то, что приставучий двоюродный брат Аргус получил по заслугам. Надеюсь, не зря я вчера хорошенько врезал ему с размаху. Эван говорил, что моя красавица сейчас в очень ужасном ментальном состоянии, как и я, и я в этом убедился окончательно. Так не хотелось отпускать её бархатные руки, которые были холодными, как и она сама сейчас внутри. Раньше она была искрой среди тёмных, серых, туманных дней. Но с моим вынужденным отъездом огонёк потух и так и не зажёгся. Подняв упавшую на пол коробку с бумагами, я достал из неё красную серёжку. Несмотря на плохое освещение, она блестела так же ярко, как и на её ухе.
Я задумался, какие истории могла бы рассказать эта серьёжка, если бы она умела говорить. Воспоминания о прошлом, о том, как мы вместе проводили вечера, смеялись и мечтали, вновь заполнили мой ум. Я ощупью провёл по её гладкой поверхности, и тут же перед глазами возникли яркие образы: солнечные дни, прогулки по парку и тихие ужины при свечах.
Внезапно меня отвлёк звук. В дверях появился силуэт — это был друг. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он подошёл ближе и, заметив серёжку в моей руке, мягко улыбнулся.
– Ты всё-таки снял? – спросил он, и в его голосе прозвучала теплота.
Я кивнул, не в силах сдержать улыбку. В тот момент все сомнения и тревоги отошли на второй план. Это было такое простое, но важное мгновение, когда память соединяет нас вновь, возвращая в то время, когда всё казалось незыблемым и привычным. Вильям тоже радовался. Они не только танцевали с Самантой, но и успели уединиться. Вот почему вечно непослушная Лея не может исполнить нашу просьбу и вести соцсети? Так бы я следил и знал, что у неё всё хорошо. Хотя это было бы всё так ложно, так что лучше так. Вил постоянно менял свой аккаунт, тем самым поднимая подруге рейтинг и зная, что она в норме. Почему-то мне казалось, что они и переписываются, но это я не мог знать наверняка. Когда я спрашивал Вила, он сразу же становился молчаливым и игнорировал вопросы.
—Может, мне тоже просто написать? — озвучил я свою мысль вслух.
—Если ты сделаешь это с левого аккаунта, то она скорее всего испугается, а со своего ты не можешь по договорённости.
—Ты прав.—это то что отвечал я мысленно, но не осмелился в слух.
Да, он был прав, но хотелось сделать совсем наоборот: написать и знать, что она улыбается. Позвонить и услышать её голос, а не заезженные до тошноты аудиосообщения. Получить фотографию и ещё раз убедиться, что Лея — самая красивая девушка на свете. Но так нельзя. Нельзя из-за её безопасности. Может быть, когда-нибудь мы сможем быть вместе, и я буду говорить с ней о разных вещах и видеть её вживую, а не на каких-то фотографиях.
Я пошёл в свою комнату, она была небольшая. Включил наушники, точно такие же, как мы слушали с ней вдвоём, когда ехали на новогодние каникулы в загородный дом. Вместо музыки играли голосовые сообщения, их было три. Первые два — просто обычные бытовые, а последнее было записано, когда она ехала на место преступления на моём Порше. С того времени прошло почти два года. В тот момент я уже знал, что буквально через месяц мы расстанемся. Угроза от моего отца становилась всё ближе и ближе. Нашей первой остановкой тогда была Испания. После этого мы ещё несколько десятков раз переезжали по всей Европе и Азии. В Германии мы остановимся ненадолго; нужно уезжать как можно дальше, ведь скорее всего после посещения бала за нами начнётся слежка. Только кто доберётся до нас первым? Отец? Или Леандия? Это будет интересное зрелище.
Лампочка, тускло освещающая комнату, начала мигать, а потом и вовсе погасла. Я вышел в комнату с большим столом. Там датчики показывали нестабильное положение. Вил пытался что-то сделать, нажимая на кучу разных кнопок, уже, кажется, без разбора.
—Стой! — попытался остановить я друга.
—Чёрт, проклятье, чёрт, — большего ответа я не получил. Тут индикатор перестал мигать, и Вильям перестал нажимать на кнопки, облегчённо выдохнув. Он уселся на старый пошарпанный диван, и я принёс ему кофе, заваренный ранее на нашей импровизированной кухне.
—Вильям, что случилось? — попытался я ещё раз узнать, что произошло у друга.
—Сначала дождь… Индикатор мигал… Переезды и перелёт… — пытался он связать свои мысли в речь, но получалось плохо.
—Что случилось? — повторил я намного увереннее и грубее.
—Нас нашли, нам надо уезжать в течение часа.
Слова, как осколки стекла, пронзили воздух. Я бросился собирать свои вещи, которых было немного: пара рубашек, брюки и джинсы, какие-то вещи, напоминающие о красавице в родном городе. Её красная гранатовая серьга, плеер и наушники для голосовых сообщений. Через сорок минут мы были на вокзале.