3
мне повезло урвать квартиру по соседству с объектом? Судьба на моей стороне, а значит, я все делаю правильно.
– Как ты вообще уговорила хозяйку отдать квартиру тебе? Еще вчера на ней была бронь.
Довольно ухмыляюсь и расслабленно откидываюсь на спинку кресла:
– Сказала, что меня бьет парень и нужно сбежать от него как можно дальше и как можно скорее. А еще предложила двойной залог.
– Ну ты даешь, – вздыхает Тоша и выворачивает руль.
Мчимся по оживленной городской улице, все дальше к окраине. Из колонок звучит заводной трек. Двигаю плечами в такт битам и щелчкам, слова о стойкости поднимают настроение. Мысли тянутся к Роме, а текст песни их подгоняет.
I took a beating, I took your love
Like a fighter
(«Я потерпел поражение, я встретил твою любовь,
Как боец»).
Fighter, Imanbek & LP
В кармане вибрирует телефон, и я достаю его, чуть скривившись. Можно было бы сбросить звонок, но совесть не позволяет этого сделать. Время расплаты. Тяжело вздыхаю, уменьшаю громкость музыки и принимаю вызов.
– Привет, папуль! – радостно щебечу я.
– Привет, малышка! Денежку получила? Квартиры оплатила?
– Ага, спасибо. Все хозяйки при деньгах, и все счастливы.
– Как дела с переездом?
– Как раз сейчас Антонио везет меня в новую обитель вместе с вещами.
– Отлично, – отвечает папа, даже не собираясь уточнять, кто такой Антонио. – У меня через неделю аванс, переведу тебе еще на карманные расходы.
Беззвучно хмыкаю и проглатываю разочарование. Он все еще верит, что деньги нужны мне больше, чем его внимание. Неловкая пауза затягивается, тихое урчание мотора лишь усиливает напряжение.
– А у тебя как дела? – спрашиваю я с вынужденной вежливостью, чтобы хоть немного продлить иллюзию общения.
– Неплохо. Еду вот с магазина.
– Что купил?
– Да продукты всякие: хлеб, молоко, яйца.
– Понятно. Рада, что ты хорошо питаешься.
– А ты? Ты хорошо питаешься, дочь? – в голосе отца больше скованности, чем искренней заботы.
Она волнуется. Вам нужно поговорить».
Блокирую телефон и упрямо трясу головой, желая избавиться от мыслей о жалкой обреченности. Дурацкий «Ла-Ла Ленд», это он во всем виноват! Поднимаюсь с пола, прихватив стопку вещей, и шагаю к шкафу. Сжимаю круглую ручку и резко распахиваю дверцу, слышится тихий щелчок, и указательный палец обжигает болезненная вспышка. Медленно втягиваю воздух через нос, глядя на сломанный ноготь. Это последняя капля. Сдавленно рычу и бросаю вещи на полку, забыв об аккуратности. Жалость к себе душит и призывает истерику, которая пробегает по телу волной болезненной дрожи. Вот так всегда, ты можешь выдержать кучу дерьма, тысячи сложностей и даже предательство, а с ног собьет какая-то крошечная неудача.
– Эм-м-м… – скованно тяну я и снимаю капюшон. – Я не взяла с собой паспорт, но мне уже есть восемнадцать.
– К сожалению, я не могу продать вам вино без документов.
– Послушайте, я сегодня только переехала. Вся квартира в коробках, и я очень устала…
– Я все понимаю, но и вы меня поймите. Правила есть правила.
Умоляюще выгибаю брови и качаю головой:
– Я живу на девятом этаже. Не заставляйте меня проделывать этот долгий путь еще раз.
В ее глазах ни капли жалости, одно лишь безразличие. Можно было бы устроить скандал, конечно, но, в конце концов, блонди делает свою работу, и делает ее хорошо. Горько усмехаюсь и с пониманием киваю.
– Пробейте только сыр и мясо, пожалуйста.
– И вино тоже, – слышу за спиной знакомый голос. – В мой чек. А еще салатовые стики для айкоса.
Опускаю нос, мозг закипает. Да что же это такое? Я пишу эту историю! Только я! Хватит путать мне карты!
– Конечно. Но есть ли у вас с собой паспорт, молодой человек? – говорит блонди на порядок нежнее.
– Хочешь еще раз посмеяться над моим фото? – беззлобно усмехается Дарий, останавливаясь рядом со мной.
Продавец смущенно хихикает и принимается торопливо сканировать штрихкоды на продуктах, продолжая разговор:
– Ты там такой милый, не могу отказать себе в этом удовольствии.
Я не поняла, они что, флиртуют? Бросаю на блонди хлесткий взгляд, но она не обращает на меня внимания, увлеченно строя глазки Дарию.
– Оплата картой, – недовольно произношу я.
– Можете оплачивать.
Прикладываю телефон к терминалу и забираю продукты, но не тороплюсь уходить. Дарий покупает вино и стики, и его волнующий голос заставляет замереть все женские сердца в радиусе десяти километров:
– Спасибо, Оль. Еще увидимся.
– Зачем мне твои спасибо, когда я все жду, что мы сходим на свидание?
Невольно напрягаюсь и сжимаю зубы. Какое еще свидание?! Грабли прочь!
– Обязательно сходим, – отвечает Дарий, складывая покупки в пакет, и шагает к выходу из магазина.
Изумленно плетусь следом, разгоряченную кожу лица успокаивает вечерняя прохлада. Дарий поворачивается ко мне и немного прищуривается, его грудь приподнимается на вдохе и медленно опускается на выдохе. Пора перевоплощаться в котенка.
– Спасибо, – приглушенно произношу я, нагоняя побольше грусти в интонацию.
– За что? – сухо спрашивает он.
– За то, что купил вино. Скажи номер карты или телефона, я переведу тебе…
Наглая усмешка на лице Дария заставляет замолчать.
– Кто сказал, что я купил его тебе?
Он разворачивается и уходит по дорожке в сторону дома, а я открываю рот, беспомощно глядя ему вслед.
– Эй! – злобно выкрикиваю и срываюсь с места. – Но это мое вино!
– Неужели? У тебя есть чек?
свою квартиру, не проронив больше ни слова. Медленно закрываю дверь и таращусь на вино. Он открыл его для меня? Поэтому не отдал бутылку раньше?
«Катя, дыши. Сейчас твой ход, нельзя оставлять последнее слово за ним», – советует внутренний редактор.
Замираю, вспышка новой идеи на мгновение ослепляет. Достаю из кухонного шкафчика большой стакан и наливаю в него вино, оставляя в бутылке ровно половину. Отрезаю кусок сыра без следов от зубов и беру несколько слайсов мясной нарезки, аккуратно выкладываю закуски в глубокую тарелку и выношу дары в коридор. Ставлю все слева от двери Дария, чтобы исключить возможность опрокидывания, жму на звонок и убегаю домой. Будем надеяться, что этого хватит для начала добрых соседских отношений.
Уничтожаю съестные припасы с космической скоростью, от пары глотков вина голова тяжелеет, но расслабляющее тепло приятно струится по телу. Тихонько выглядываю в коридор, подношение принято. Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Выхожу на балкон, прихватив стакан, и тянусь к пачке сигарет, как вдруг интуиция вновь подает тревожный сигнал.
«Держись, Катя! Держись! Не смотри на него, не вздумай! Сыграй романтичную и печальную красавицу. Пусть он тобой полюбуется», – грозно раздает указания внутренний редактор.
Знаю, что он прав, но не могу послушаться. Поворачиваюсь, на соседнем балконе горит свет. Дарий сидит в кресле с бокалом в одной руке и планшетом в другой и смотрит прямо на меня. Расслабленная поза с широко расставленными ногами и приподнятый подбородок делают его похожим на большого босса, который уже покорил весь мир. Сердце вмиг разгоняется, жар приливает к щекам. Нужно что-то сделать, глупо просто таращиться друг на друга, мы же не маньяки какие-то. Салютую Дарию стаканом и выдавливаю слабую улыбку. Он встает и шагает ближе к торцевому окну, ставит бокал на подоконник и набирает что-то в планшете. Через несколько мгновений вижу горящий экран, а на нем послание: «За твое новоселье?» Делаю пару шагов вперед, мотая головой. Скучный и безэмоциональный тост, так не пойдет.
Между мной и Дарием два стеклопакета, два метра ночной тишины, мой план и неоднозначность нашего взаимодействия. Пора сократить дистанцию, а для этого нет ничего лучше, чем откровение. Опускаю стакан, складываю пальцы в форме сердца и резко его разрываю. Дарий обхватывает ножку бокала. Моя рука чуть подрагивает, вновь касаясь холодного стекла, а в горле растет колючий ком. Одновременно приподнимаем напитки, имитируя звонкий удар, и делаем по глотку. Не знаю почему, но на душе становится чуточку легче, правда, ненадолго. Внимательный взгляд Дария меняет настрой и ощущения. Чертовски пристально, кажется, что он может увидеть больше, чем мне бы хотелось. Кожа на шее и ключицах покрывается мурашками, а по позвоночнику проносится необъяснимое чувство страха. Вот теперь точно достаточно. Хватаю шнурок и закрываю жалюзи, встряхиваю волосами и делаю еще пару глотков сладкого розового вина. Что-то мне подсказывает, в этот раз легко точно не будет.