Горят мосты [Сергей Горошко]

Алиса проснулась от холодного ветра, который дул из открытого настежь окна. Сонная девушка поднялась с кровати и, шаркая босыми ногами, дошла до подоконника, с силой закрывая окно. Зевнув, она посмотрела на настенные часы, а затем вновь легла в прохладную постель, укрываясь сразу двумя одеялами. Вторым девушка была заботливо укрыта Сережей, который вот уже несколько часов продолжал непрерывно искать мебель для новой квартиры. В неё пара должна была въехать сразу после свадьбы.

Блондинка полежала еще какое-то время в холодной кровати в попытках продолжить прерванный сон, но поняла, что во второй раз без мятного горячего чая и без лежащего рядом парня она просто-напросто не уснёт. Поэтому, закутавшись в одно из одеял, Алиса прошла на кухню. Сережа сидел за столом с почти опустошённой бутылкой пива в руках и тщательно искал всевозможные варианты будущей кухни. Как только он услышал звук волочащегося по полу махрового пледа, сразу же обернулся, удивляясь, почему его невеста не спит. Девушка шмыгнула носом, помахала рукой Сереже и полезла в ящик, чтобы достать сухие листья мяты.

— Ты чего не спишь? — заботливо поинтересовался парень, поднимаясь со стула.

— Холодно, — еле слышно протянула Алиса. — Пошли в кровать уже, а?

— Мне нужно сегодня выбрать всю кухню до конца, иначе мы не начнём ремонт.

— Завтра, Сереж, все завтра, — девушка налила кипяток в кружку и повернулась к рыжему парню. — У тебя уже глаза красные.

— Я хочу, чтобы после свадьбы мы сразу заехали в новую квартиру, — Сережа притянул к себе девушку, проводя большим пальцем по щеке.

— Я тоже этого хочу, но уже четыре утра, ты опять сонный целый день будешь.

Три месяца назад во время пикника, который пара устроила за городом дабы отдохнуть от всей этой петербургской суеты и огромного количества работы, Сережа предложил Алисе свои руку и сердце. Она спокойно ела клубнику, которой, вероятно, стоило еще немного полежать и разморозиться, и собиралась достать телефон, чтобы сделать пару красивых снимков со своей любовью всей жизни, да и просто пофотографировать лежащего в цветах Сережу, как увидела, что парень достаёт серебряное колечко из кармана брюк. Не было никакого красивого, красного и бархатного футляра, как это обычно бывает в романтический фильмах. Просто колечко с небольшим зелёным камнем, который так идеально подходил к глазам Алисы. Сережа протянул украшение шокированной девушке, что совсем не была готова к такому повороту событий и даже ненадолго зависла, обдумывая все. На лице рыжего парня появилась уверенная и искренняя улыбка.

Они оба никогда не понимали все эти вычурные мероприятия, связанные с помолвкой. Они оба всегда хотели по-простому, «по-студенчески», как частенько говорила мама девушки, которая, на удивление, не очень положительно отнеслась к предложению от Сережи. В ее глазах Сергей Горошко был человеком, который вряд ли сможет сохранить семью в силу своей профессии. Он, якобы, по девушкам сразу после рождения ребёнка пойдет, ведь в его окружении столько симпатичных особ. В ту встречу ни сама Алиса, ни Сережа не поняли сказанные матерью слова. Они с непониманием и даже некой агрессией смотрели на женщину, твёрдо сказав, что свадьбе быть и что Сережа — самый искренний и светлый человек, полностью готовый пойти на такой ответственный шаг, как свадьба и рождение ребёнка. Алиса была уверена, что парень будет прекрасным отцом.

— Хочешь чай? — спросила блондинка, делая глоток, а затем отдавая кружку юноше. — Горячий, не обожгись.

— Я люблю тебя, — протянул Сережа, заставим тем самым Алису блаженно улыбаться.

Он говорил эти слова тысячу раз на дню, совмещая с приятными комплиментами. Девушка уже просто не знала, куда себя день от искренней любви к этому человеку. Она его просто любила. Любила за все, даже за какие-то глупые поступки, порой раздражающие ее. Алиса знала, что Сережа делает все не просто так, что он делает все ради неё. И она тоже была готова на все ради него. Иначе и быть не могло. Ведь как отплатить за все? Как отплатить за всю заботу, все чувства, всю нежность? Алиса всегда старалась делать мелкие, но приятные вещи. Это не обязательно должно было быть чем-то оригинальным, ведь Сережа и так радовался каждой вещице, что была подарена девушкой. По-другому он просто не мог. Блондинка, порой, думала, что это все так глупо, так по-детски. Но светящиеся от эйфории глаза рыжего парня говорили об обратном.

— Все, спать, — блондинка прошла к столу, закрывая ноутбук, и двинулась в сторону спальни.

— Погода совсем разбушевалась, — прокомментировал парень, следуя за невестой.

Они подошли к окну, в которое непрерывно стучала маленькая веточка от дерева. Ветер был действительно очень сильный, сопровождающийся таким же сильным дождем. Местами был слышен раскат грома, что не на шутку испугало девушку. Она вспомнила, как в детстве, находясь у бабушки в деревне, выключала все электричество, сидела в темноте при свете свечей, прячась от грозы; вспомнила, как ее пугали шаровой молнией, что она может залететь в окно и устроить пожар. Возможно, именно поэтому Алиса чувствовала страх во время такой погоды. Панический страх за себя, за Сережу, за их жизни.

— Я хочу сладкого чего-нибудь, — протянул рыжий, почесывая бороду. — У нас есть халва?

Девушка усмехнулась. Она определенно точно подсадила Сережу на свою любимую сладость, которую теперь нужно будет покупать в два раза больше.

— Нет, я все съела вчера, — демонстративно развела руками блондинка, якобы сожалея о содеянном, и укрылась одеялом.

— Могла бы поделиться, — закатил глаза парень и обнял девушку, сразу же проваливаясь в сон.

Когда Алиса проснулась в девять утра от грохота, что был создан Сережей, уронившим торшер, она увидела, как парень быстро одевается, явно намереваясь уйти. Девушка привстала на локтях, нахмуриваясь. Она слышала барабанящий в окно дождь, видела, как дерево качается в разные стороны от сильного ветра. Погода так и не улучшилась с ночи. Стало только хуже.

— Куда ты? — спросила блондинка.

— В магазин, — парень натянул носок и подошёл к кровати, вставая на колени.

— С ума сошёл? — Алиса пододвинулась к краю. — Погоду видел?

— Я зонтик возьму.

— Какой зонтик, Сереж? Там ливень! — обеспокоено воскликнула девушка.

— Чёрный зонтик.

— И улетишь ты на этом зонтике, как Мэри Поппинс, — Алиса закатила глаза и легла на спину. — Не валяй дурака, раздевайся. Погода слишком отвратительная для того, чтобы выходить на улицу.

— Я быстро, — заверил Сережа, целуя девушку в кончик носа. — Одна нога здесь, другая там.

— Одна нога здесь, другая в огромной луже, — вновь закатила глаза девушка. — Пожалуйста, останься дома. Я волнуюсь за тебя.

— У меня ломка.

— У меня тоже ломка, но я бы побоялась выходить на улицу сейчас. Даже ради халвы, — блондинка взяла ладонь парня в свою руку, потянув ее на себя. — Давай просто полежим в тёплой постели, а? Давай целый день просто лежать в постели? Заварим мятный чай, включим старый советский фильм.

— Я схожу в магазин и обещаю, что мы будем целый день лежать в постели, пить чай и смотреть фильмы, — улыбнулся Сережа. — Начнём с «Приключения Электроника».

— На улице опасно, — в который раз пыталась убедить парня Алиса, ведь интуиция давала тревожные звоночки.

— Нормально там.

Парень сел рядом, наклоняясь ближе к блондинке. Он какое-то время разглядывал слегка опухшее после сна, но такое родное и любимое лицо. Сережа не хотел отрывать взгляд от этих ярких зелёных глаз напротив, от этих едва заметных веснушек, от пухлых бледных губ. Он хотел целовать, целовать, целовать каждый миллиметр кожи Алисы. Он знал, что кожа девушки приятная и бархатистая, словно с эффектом пудры. Рыжий парень любил оставлять едва заметные поцелуи на щеке девушки, любил сладкое послевкусие.

Алиса хотела обвить руками шею парня, притянуть к себе и не отпускать. Это противное чувство тревоги засело в ней. Девушка старалась запомнить каждую мельчайшую деталь на лице парня, хотя она и так помнила все. Она слишком сильно любила часами разглядывать Сережу. Девушка коснулась губами острого кончика носа парня, оставляя едва ощутимый поцелуй. А вот парень начал осыпать мелкими поцелуями все лицо блондинки, стараясь не оставить свободного места.

— Я люблю тебя, — произнёс Сережа. — Люблю, люблю, люблю. Больше жизни люблю тебя, Алис.

— Я люблю тебя, — в ответ прошептала девушка.

У порога парень в последний раз крикнул слова любви и захлопнул дверь, оставляя девушку в полном одиночестве. Алиса полежала еще какое-то время в кровати, прислушиваясь к стуку веток деревьев за окном и шуму ветра. Как он там? Девушка почувствовала, как по телу прошла легкая дрожь. То ли от страха, то ли от холода. Взяв плед, блондинка укуталась в махровую ткань, прекрасно понимая, что она не спасёт. Отопление, как назло, отключили, ведь середина весны, тепло, особенно в этом году. Алиса решила сделать себе горячее какао и провести полчаса, в течение которых парня не будет дома, за просмотром материалов для нового фильма.

Прошёл час. Погода ухудшалась, а Сережа все не возвращался. Паника медленно поднималась из глубины, но девушка старалась ее контролировать. Она делала медленные глотки горячего напитка, налитого в кружку уже во второй раз, перелистывала страницы документов и чуть ли не каждую минуту бросала обеспокоенный взгляд на настенные часы. Где он?

Громкий грохот на улице раздался неожиданно. Девушка резко повернула голову в сторону окна, увидела отблески оранжевого цвета где-то вдалеке. Она нахмурилась, аккуратно поставила чашку на пол рядом с документами и подошла к подоконнику. Сердце будто замерло от увиденной картины. Квартира Алисы находилась в Петроградском районе. Она любила эту двухкомнатную жилплощадь по нескольким причинам, одной из которых был шикарный вид из окна на Троицкий мост. Девушка могла проводить часы, стоя на этом мосту и глядя вниз на Неву. И сейчас блондинка не могла поверить своим глазам. Мост горел. На ее любимом Троицком мосту пожар. Причина неизвестна, картинка размыта из-за дождя. Девушка открыла настежь окно, слушая людские крики, раскат грома, шум ливня, звук пожарной сирены. Все смешалось в один отвратительный противный звук. Что же это такое?

Рука моментально потянулась к телевизионному пульту. Алиса включила новостной канал, где кроме разговоров об экономике ничего не было. На другом канале тоже. Скорее всего, не успели еще сообразить, что происходит. Тогда блондинка взяла мобильный телефон, лежащий на кровати под одеялом, и увидела огромное количество сообщений от друзей, различных групп и пабликов. Главная тема — пожар на Троицком мосту. Кто бы мог подумать, что вот такое случится. В сеть выкладывали различные видео, кто-то вёл прямые трансляции с места события. Причина пожара — молния, ударившая в мост. Уже четверо погибших. Где он? Где Сережа? Девушка начала беспокоиться еще сильнее, понимая, что парня нет вот уже полтора часа. Неужели поход в магазин на другой стороне занимает так много времени? Пятнадцать минут от силы, они проверяли. Телефон вне зоны. Какого черта он вне зоны?

Время шло. Пожар был потушен. Двенадцать погибших и больше двадцати пострадавших. Куда они шли в девять утра в такой ливень? У Алисы не складывался пазл в голове, она ходила туда-сюда по квартире, каждые пару минут обновляя все социальные сети. По телевизору объявили «срочные новости», где рассказывали о случившимся и рекомендовали не покидать пределы квартир в такую погоду. Траур, соболезнования. Кому только? Личности не установлены, а Сережа по-прежнему вне зоны и по-прежнему не дома. Господи, только не там. Девушка в очередной раз нахмурилась, поглощая новую информацию из телевизора. Смогли установить одного пострадавшего — местный судья, славившийся не очень хорошими делами. Карма?

Алиса села на пол перед телевизором, взяв в холодные ладони уже остывшее какао. Трясущейся рукой девушка набрала номер телефона, который она знала наизусть. Гудки, гудки, гудки...

— Олег! — воскликнула блондинка.

— Это просто ужасно, — лишь смог выговорить мужчина. — Ты видела?

— Да.

Они молчали какое-то время. Олег находился в людном месте, Алиса отчетливо слышала шум и крики на другой стороне.

— У тебя нет номера Ани? — спросила блондинка.

— Ани?

— Ассистента Сережи, — Алиса вздохнула. — Я не знаю, где он. Подумала, может, к ней заглянул.

— Я понимаю, что у этого мальчика шило в одном месте, но неужели он всерьез вышел в такую погоду на улицу? — недоумевал режиссёр.

— Ушёл в магазин пару часов назад, трубку не берёт. Сказала не идти в такой ливень, сидеть на жопе ровно, но нет, идти надо, он ведь у нас самый умный! — голос девушки повышался с каждым сказанным словом. — Почему он такой упёртый, Олег? — опустив голову на руки, прошептала девушка.

— Найдём мы его, не разводи панику раньше времени. Телефон, может, отключился, электричества ночью не было в вашем районе, зарядить не успел, — начал успокаивать подругу мужчина. — Я скину тебе номер Ани сейчас.

— Спасибо, Олеж, — еле слышно сказала блондинка, кидая взгляд в сторону телевизора.

— Буду на связи. Звони, если что узнаешь.

Погода была просто невыносимая. Ветер сметал все на пути, дорогу совсем не было видно из-за дождя. Уже произошло три аварии, две из которых на мосту из-за дыма, который завесой затянул видимость, весь дневной свет. Как люди не боятся выходить на улицу? Ведь риск, что несчастный случай произойдёт, так велик. Совсем бесстрашные. И Сережа тоже бесстрашный. Бесстрашный придурок. Алиса встала с кровати, начиная нарезать круги по комнате, одним ухом слушая новости, другим — очередные «аппарат абонента выключен» и гудки. В больнице от сильнейших ожогов скончались еще три человека, личности не установлены.

— Аня, привет! — нервно воскликнула блондинка. — Это Алиса. Ты, случайно, не знаешь, где Сережа?

— Нет, мы с ним сегодня не разговаривали даже. У вас там все хорошо?

— Я так не думаю.

Девушка громко топнула ногой, ощущая боль, и кинула телефон на кровать. Где же он, черт возьми? Пальцы зарылись в светлые волосы, сжимая их у корней. Ведущая новостей продолжала вещать о пожаре, о самочувствии пострадавших, за чьи жизни в этот самый момент борются врачи. Событие, которое потрясло весь Санкт-Петербург, да и всю страну тоже. Эти непередаваемые ощущения от страха за чужие жизни. Просто ужасно. Больно. Страшно. Мысли только о том, что это никак не должно быть связано с их небольшой семьей. Живот закрутило. Появилось противное тошнотворное чувство. Раз, два, три... Сережа постоянно говорил, что нужно считать про себя, когда плохо. Это уже вошло в привычку. Глубокий вдох, глубокий выдох. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... Так действительно становилось лучше.

— Прервёмся на короткое время со срочными новостями, — сказала ведущая, Алиса принялась внимательно слушать говорящую, взяв в руки кружку с какао. — Нам поступила новая информация из клиники термических поражений, где сейчас идёт активная борьба за жизни больше двадцати человек. Заведующий этой клиники, Илья Овечкин, сообщил, что удалось установить еще одну личность пострадавшего при пожаре. Сергей Горошко, так звали двадцативосьмилетнего актера театра и кино. Его тело было на 70% процентов покрыто ожогами 4-й степени. Спасти молодого человека, к сожалению, не удалось.

— Действительно замечательный актёр был, — с горечью в голосе произнёс второй ведущий.

— Выражаем соболезнования всем родным и близким не только Сергея, но и других пострадавших в этом ужасном пожаре. Настоятельно рекомендуем оставаться дома...

Непонимание.

Звон в ушах. Кружка упала на пол, содержимое разлилось под ноги Алисе. Девушка нахмурила светлые брови, пытаясь разобрать, что там дальше говорила ведущая, но из-за противного и громкого звона, из-за давящего звона ничего не было слышно. Алиса только видела, как губы девушки в телевизоре шевелятся, как ее опечаленные глаза устремлены в камеру. Личность установлена... Погиб... 70% ожогов... Сергей Горошко... Талантливый актёр... Все вышесказанные слова смешались в кашу. Блондинка слышала громкий стук сердца груди, чувствовала, как прозрачная слеза непроизвольно скатывается по щеке. Девушку тошнило. Она вновь почувствовала, как что-то тянет ее вниз. Как будто грубой веревкой привязали тяжелый камень к шее и кинули его в речку. Что произошло?

Отрицание.

Алису никогда не тошнило. Она ничего не ела утром, лишь выпила несколько кружек какао. Она сидела возле унитаза, опершись спиной о холодный кафель, и чувствовала, как с каждой секундой ей становилось все хуже и хуже. И физически, и морально. Он погиб. Господи, он погиб. Это все казалось таким бредом. Бредом сумасшедшего. Да не может быть такого, нет. Алиса была уверена, что ведущие врут. Девушка пустила смешок и поднялась на ноги, посмотрев в зеркало. Красные глаза и опечаленная улыбка. Слёзы, казалось, непроизвольно текли из глаз. Алиса даже не чувствовала, что плачет. Она чувствовала ужасную боль в груди, спертое дыхание. Его больше нет. Седьмое чувство никогда не подводит. Придурок. Какой же он придурок. Все звуки, что слышала девушка в квартире, казались такими противными. Телефонный тоже. Блондинка вышла из комнаты, идя к кровати, где лежал мобильный. Олег. Он сбросил. Уже десять пропущенных. И еще от других людей втрое больше. Почему они все звонят ей? Сообщения с соболезнованиями. Да они сговорились что ли?

— Алиса, господи, что за чертовщина? — девушка чувствовала, что Олег плачет. Он всхлипывал, говорил еле разборчиво. — Ты слышишь меня? Ответь, Алис! Где ты?

— Дома, — тихо сказала она, присаживаясь на пол возле кровати и хватая махровое покрывало.

— Я сейчас приеду.

— Зачем?

Он отключился. Алиса пожала плечами, вытирая слезы, и зашла в один из пабликов. «Сергей Горошко погиб при пожаре на Троицком мосту», «Молодой актёр Сергей Горошко сгорел на мосту», «Наш любимый Сережа погиб сегодня утром, как сообщают инсайдеры. Выражаем соболезнования всем его близким». Девушка была отмечена под всеми этими постами, ее личные сообщения были заполнены словами скорби. Он что, правда погиб?

Блондинка услышала громкий стук в дверь. На ватных ногах она медленно прошла в прихожую, открывая гостю. Олег увидел перед собой совсем обессиленную Алису, растирающую и так уже красные от слез глаза. Мужчина даже не закрыл дверь, сразу притягивая к себе подругу и обнимая это хрупкое дрожащее тело. Объятия действительно были необходимы. Они были спасением, помощью, теплом.

Гнев.

Шли минуты, шли часы, дни, недели. Алиса взяла за привычку ходить кругами по комнате в полной тишине, раздумывая. Она кинула взгляд на золотую урну, стоящую на полке рядом с цветами. Девушка постоянно гипнотизировала эту урну. Зачем только? Сначала Алиса испугалась, когда в руки попала вещь. Она поставила ее на полку, а потом еще несколько недель чувствовала давящую в квартире атмосферу. Все знакомые, родственники говорили, что хранить прах человека в квартире не нужно: это плохо скажется и на самой девушке, и на энергии в доме. Видимо, они были правы. Но Алиса не могла взять в руки урну, уехать на Байкал, куда мечтал съездить Сережа, и развеять его прах над озером. Она даже пыль не вытирала в части, где стояла вещь. Ей казалось, что если ее тронуть, то произойдёт что-то плохое.

— Какой же ты идиот, — остановившись возле шкафа, прошептала блондинка. — Какой ты идиот, Сережа!

В стену полетел телефон, падая на пол и разбиваясь. Но было так плевать. Блондинка не смирилась, хотя говорила всем, что сейчас ей намного лучше. Нет, ничего подобного. Ей все так же плохо, даже хуже. Алиса проклинала день, когда мост сгорел. Ее любимый мост. И ее любимый парень тоже сгорел. Девушка даже не могла представить, какого ему было в тот момент. Боже, как это ужасно! И все могло было быть по-другому, если бы парень остался дома, если бы послушал невесту. Он мог быть жив, если бы просто выключил своё упрямство! Мог бы быть жив... Алиса была вне себя от гнева на этого упёртого юношу. Как так можно вообще? Неужели инстинкта самосохранения нет? Он ведь осознанно шёл в такую погоду в чертов магазин. Почему просто нельзя было послушать девушку и остаться дома в тёплой постели? Блондинка чувствовала, как от роя мыслей начинает болеть голова. Зачем, зачем, зачем?..

Надежда.

— Оттого, что человек умер, его нельзя перестать любить, — сказал Олег и сделал глоток горячего кофе. — Особенно, если он был лучше всех живых.

— Повыпендриваться решил? — закатила глаза Алиса, намекая на вышесказанную цитату из «над пропастью во ржи».

— Нет, всего лишь дать понять, что стоит перестать уже винить его, винить себя, — мужчина устремил карие глаза на собеседницу. — Алис, отпусти ситуацию. Прошло почти полгода, а ты по-прежнему кидаешь всевозможные вещи в стены, пугая окружающих своим поведением. Гнев, который не отпускает тебя, должен уже уйти к чертям собачьим. Как бы грубо это не звучало, ты уже ничего не изменишь. Ты не вернёшь его, зато можешь жить за вас двоих. Наслаждаться жизнью, зная, что он все видит, наблюдает за тобой. Осуществи его мечты, храни только лучшие воспоминания, забудь все обиды. Просто помни его, Алис. Помни и продолжай любить.

— Вдруг он до сих пор жив? — глядя в окно, задумчиво протянула блондинка. — Решил начать новую жизнь, подкупил журналистов, да и остальных тоже.

— Зачем?

— Может, он не любил меня? — пожала плечами она, дотрагиваясь до красного браслета на запястье. Бусина продолжала быть тёплой, а веревка мягкой.

— Ты сама слышишь, что говоришь? Алиса, ты — лучшее, что было в его жизни. Каждый раз, когда мы встречались, он говорил только о тебе, о том, какая ты замечательная и прекрасная. Я не понимаю, как тебе в голову это вообще пришло?

— Зачем он бросил меня? Бросил нас всех?

— Он не бросал никого. Просто судьба распорядилась его жизнью именно так, а мы, сама знаешь, никак на решение судьбы повлиять не можем, как бы печально это не звучало.

Депрессия.

Золотая урна по-прежнему стояла на полке. Алиса так и не собиралась трогать ее, с каждым днем все реже и реже кидая взгляды в сторону полки. Единственное, что заставляло девушку подходить к месту — цветы, которые нужно было менять каждые несколько дней. Самые разные растения стояли в небольшой вазе, но, чаще всего, конечно, ромашки. Время шло. Девушка тратила все свободное время на прокрастинацию. Она знала, что нужно делать огромное количество дел, помогать, работать, но это было определенно не то, чем хотелось заниматься. Намного интереснее было готовить различные сладости, ведь это занятие было единственным отвлекающим ее. Успокоительное на травах стало верным другом и помощником. Казалось, Алиса стала слишком спокойная. Через какое-то время она просто перестала подавать хоть какие-то эмоции, потеряла смысл, краски жизни.

— Вернись, Сереж, — прошептала девушка, глядя в окно. — Просто вернись домой.

Принятие.

В мае Алиса уехала на Байкал. Спонтанно купила билет на самолёт, предупредив только родителей, быстро собрала вещи и уехала, не забыв захватить золотую урну. Она собиралась понемногу и постепенно исполнять желания Сережи, жить полной жизнью, делать все возможное, чтобы он радовался за неё. Так было спокойнее ей, близким и самому парню тоже, блондинка была уверена в этом. Если Небеса существуют, то Сережа определенно находился в лучшем месте, наблюдал за своей девушкой с широкой улыбкой и благодарил за проведённое вместе время.

Первое — отпустить парня.

— Теперь я понимаю, почему ты хотел сюда приехать, — сказала девушка, смотря на гладь воды перед собой.

Виды озера действительно поражали. Алиса сидела на скале, свешивая ноги вниз. Прохладный ветер развевал светлые волосы, окутывая девушку приятным ощущением свежести.

— Хотелось бы, конечно, тебя рядом видеть. Этот год был до ужаса сложный, но ради Мульки можно и на ноги вновь подняться, верно? Жаль, что ты так и не увидел это маленькое солнышко. Надеюсь, тебе хорошо, где бы ты ни был, Сереж. Ты заслуживаешь только самого лучшего, — Алиса смахнула прозрачную слезу и улыбнулась. — Ладно, дорогой, удачной дороги, — усмехнулась блондинка и открыла урну, чтобы развеять прах над озером.

Девушка долго смотрела, как ветер уносит пепел в воздухе далеко-далеко от неё самой. Но красный браслет и кольцо с зелёным камнем, что так идеально подходил к глазам, всегда будут рядом, а это значит, что и сам Сережа всегда будет недалеко, всегда будет помогать и согревать. С этими украшениями Алиса чувствовала себя в безопасности, чувствовала тепло, в котором постоянно нуждалась. Теперь ей было намного легче. Нужно всего лишь отпустить.

Мосты опять сгорели. Сгорели в тот момент, когда пожар на Троицком мосту забрал Сережу. Но зато он подарил другое — маленькое рыжеволосое счастье, маленькую копию парня.