Горят мосты [Сергей Горошко]

Единственным источником света в этой темной комнате были несколько свечей, стоящих на полу. Они кидали на стены симпатичные и мрачные тени, а яркое пламя обливало трепетным светом. Казалось, что, если свечи потухнут, темнота поглотит все вокруг, затянет бесконечной страшной завесой.

А ещё эта давящая тишина... Слышно было только тяжёлое прерывистое дыхание, больше ничего. Будто что-то давило и мешало как внутри, так и снаружи, заставляло вдыхать как можно больше воздуха. Горячего воздуха, который обжигал легкие. Он не остывал внутри, а только лишь становился горячее. И медленно пробирался в кровь. Теперь она бурлила в жилах. Практически закипала.

И запах. Запах свечей вперемешку с одеколоном. Приятный, местами горький, местами сладкий. Он оседал на коже, проникал в легкие. Аромат дурманил голову, кружил ее.

Девушка в длинном чёрном платье из тюля медленно, даже слишком медленно, шла к цели. Она отсчитывала каждый свой шаг. Пять, шесть, семь... Один был громкий, а второй уже потише. Блондинка будто создавала мелодию, стуча высокими каблуками по деревянному полу. В руках она держала пачку сигарет и спичечный коробок. Свечей определенно было мало. И огня. Достав сигарету из пачки, девушка поднесла ее к губам, зажимая. Лёгким движением блондинка вытащила спичку, провела по терке один раз, потом второй и третий, но спичка не зажигалась. Громко выдохнув, девушка провела спичкой в последний раз, и огонёк вспыхнул на головке. Он медленно разрастался, отражаясь в зелёных глазах блондинки. Соломинка чернела, огонёк двигался по ней все быстрей и быстрей, а девушка, как загипнотизированная, не моргая, лишь приближала к своему лицу спичку. Сигарета меж ее губ продолжала оставаться незажженной, но это ничуть не беспокоило блондинку. Главное — огонёк. Яркий, тёплый, опасный огонёк. Он дошёл уже почти до самого конца. Девушка почувствовала, как он обжигает ее пальцы, и быстро дунула на спичку, затушив ее. В темноте было сложно увидеть дымок, но зато можно было легко почувствовать характерный запах. Свечи, горелая спичка и одеколон. Уже не сладкий, но приятный, слегка горьковатый.

Достав из коробки новую спичку, блондинка наконец зажгла сигарету. Она выдохнула сизый дым и кинула спичечную коробку на пол. Теперь запахло табаком. Девушка начала вновь отсчитывать шаги. Восемь, девять, десять... Дым забирался в легкие, оседал в них. Вредный, губящий здоровье, но приятный. Одиннадцать, двенадцать... Стук каблуков. Один тихий, другой уже громче. И вот она у цели. На стуле, повесив голову вниз, сидел парень. Было видно, что он напряжен: брови нахмурены, рот слегка приоткрыт, ноги трясутся. Тяжело дыша, юноша качал головой в стороны и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Он вдыхал запах, который ему определено нравился. Запах табака, свечей и его одеколона.

Юноша сжимал кулаки, старался успокоить себя, ведь веревки, которыми он был связан, стесняли движения. Тугой бечевкой были обвязаны не только руки, но и весь торс в каком-то хаотичном порядке, будто наспех. Глубокий вдох, глубокий выдох... Внутри застряло противное чувство возбуждённости. Или не противное, а наоборот приятное. Парень не мог соображать и мыслить логически, он видел только темноту, несколько свечей и стоящую буквально в паре шагов от него самого девушку в длинном чёрном платье из тюля. Она не спеша курила и смотрела на сидящего юношу. Ей нравилось, что у парня нет никакой власти, что ситуацию контролирует только она. А ему это, наоборот, совсем не нравилось.

Парень чувствовал, как в комнате становилось все жарче и жарче, как по его лбу скатывается капелька пота. Он поднял голову, исподлобья смотря на блондинку. Покрасневшее лицо юноши явно нравилось девушке. Она усмехнулась и сделала ещё одну затяжку, подходя почти вплотную к партнёру. Рука медленно опустилась на рыжие волосы, напоминающие огонь, что был на спичке и на свечах. Блондинка накрутила прядь на палец, затем опустила, наблюдая, как она падает. Обойдя парня, девушка встала позади, сразу же наклоняясь к уху. Она видела, как его плечи поднимаются и опускаются, слышала, как он тяжело и прерывисто дышит. Заправив прядь волос за ухо, на мочке которого находилась серебряная серьга, блондинка выдохнула горячий воздух. Парень почувствовал прохладу, что медленно растекалась по всему телу. Он закатил глаза и откинул голову назад, встречаясь взглядом со взглядом партнёрши. Только вот видел он все будто в тумане. Но зато чувствовал. Чувствовал, как холодная рука опускается на плечо, плавно переходит на шею. Большой палец останавливается на кадыке. Прикрыв глаза, парень тяжело выдохнул, прикусил губу и вернул голову в изначальное положение.

Блондинка вновь обошла его, наклоняясь к лицу. Она сделала затяжку, смотря при этом прямо в глаза партнёру. Смотря на то, как он помутневшим взглядом наблюдает за ее движениями. Девушка выдохнула дым прямо в лицо, а затем выпрямилась и кинула сигарету на пол, каблуком туша ее. На ее лице вновь появилась ухмылка. Властная ухмылка. Потому что девушка знала, что главная здесь она, а парень даже пошевелиться не может. И его это неимоверно раздражало. Он хотел дотронуться до ее холодных рук, шеи, лица. Он хотел усадить ее к себе на колени и целовать, целовать, целовать... Так, как никогда раньше. Но он не мог. И его это раздражало, бесило, но одновременно возбуждало, ведь ситуацию контролирует только девушка напротив.

Девушка, которая будто по его желанию села на колени, положила руки на плечи партнёра. Она медленно проводила ладонями по рукам, ощущая мягкость ткани и грубость верёвок. Затем руки вернулись к влажной шее. Холодные пальцы вырисовывали незамысловатые рисунки, расстёгивали пуговицы на воротнике, касались ключиц. И снова прохлада. Растекающаяся по всему телу прохлада. Приятная, заставляющая откинуть голову назад. Воспользовавшись случаем, блондинка прильнула губами к бледной коже. Горячее дыхание обжигало. Она оставляла мокрые следы, невесомые поцелуи. Один, два, три... Запах одеколона чувствовался намного ярче, он кружил голову блондинке. Все эти касания, близость между партнёрами заставляли сердца обоих биться со скоростью света.

Девушка заглянула в светлые глаза юноши. Глаза, в которых можно было прочитать эйфорию и возбуждённость. Она наслаждалась состоянием парня. Откинув прилипшие к лицу волосы, чтобы полностью увидеть угловатое лицо, девушка начала считать родинки. Одна возле носа, одна под губой, на скулах... Руки вновь потянулись к мягким рыжим волосам, сжимая их у корней. Она слышала тяжёлое дыхание, неразборчивое бормотание, а затем и протяжный стон. Парень прикрыл глаза. Большой палец с красным маникюром потянулся к узким влажным губам цвета спелой вишни. Девушка усмехнулась, но на это раз совсем не властно, нет, а блаженно от осознания того, что парню приятно. Руки перебрались к связанным кистям юноши. Она нащупала грубую веревку, и желание развязать ее становилось только сильнее. Блондинка хотела освободить парня, хотела почувствовать его сильные руки на своей талии, хотела, чтобы он трогал ее, трогал, трогал везде и целовал, целовал...

— Снято!

Девушка сжала предплечья партнёра и тяжело сглотнула. Тишина была нарушена смехом, громким хлопаньем и суетой, что буквально из ниоткуда появилась на съёмочной площадке. Включённый свет больно ударил в глаза, от чего оба актера зажмурились. Темнота действительно поглотила их и затянула страшной завесой. Больше не было этого запаха свечей, но зато запах одеколона до сих витал в воздухе. Блондинка сидела к рыжему парню так близко, что грудью чувствовала, как его сердце продолжает бешено биться. Она слышала, как он старался перевести дыхание и вернуться в обычное состояние, видела, как он тряс головой, жмурился и дергал плечами, стараясь выпутаться из этих верёвок самостоятельно. Но все было тщетно. Девушка вновь вздохнула и встала с колен партнёра, поправляя подол чёрного платья. Она посмотрела на юношу сверху-вниз, увидев в этих серо-зелёных глазах только грусть и отчаянье. Все было так сложно...

— Развяжите Горошко кто-нибудь, — попросила блондинка и направилась в сторону своей гримерной, кидая на парня абсолютно безэмоциональный взгляд.

Юноша дернулся на стуле. Он был в ярости, ведь эти чертовы веревки не позволяли схватить девушку за хрупкую руку и притянуть к себе. Пока блондинка двигалась в сторону гримерки, заранее подобрав сигареты и спичечный коробок с пола, рыжий отсчитывал секунды. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать... Он уже не мог сидеть на этом неудобном стуле. Все тело затекло, хотелось, наконец, размяться. Юноша искренне считал, что эта сцена — одна из лучших во всем фильме. И дело даже не в том, что оба актера забыли о камерах, забыли о съёмочной группе. Дело было в ней.

— Да вы тут пожар устроили, Алиса! Я думал, что если вас не остановить, то ты развяжешь эти веревки к чертям собачьим, — возбужденно сказал режиссёр, держась руками за голову. Он явно надеялся, что актриса услышит эти восторженные реплики, но все оказалось наоборот.

— Тогда фильм мы будем на другом сайте публиковать, — усмехнулась одна из ассистенток, присев на корточки рядом со связанным парнем. — Сереж, с тобой все хорошо?

— Лучше некуда, — мрачно отозвался рыжий, повесив голову.

Как только все веревки были в руках младшей ассистентки, Серёжа подорвался с места и быстрым шагом направился в сторону гримерки, не обращая ни малейшего внимания на съемочную команду, что находилась в шоке от состояния одного из актеров. Горошко будто напролом шёл к своей цели, огибая камеры и прочую аппаратуру, которая стояла на площадке буквально в каждом углу. Он рукой вытирал выступивший на лбу пот, старался перевести дыхание и прийти в себя после съёмки сцены. Увидев в коридоре светлую голову, юноша ускорил свой шаг, и как только он дошёл до небольшой комнаты, радуясь, что наконец-то сможет поймать девушку, которая будто специально избегала его, дверь закрылась прямо перед носом. Сергей дернулся от неожиданности. Услышав звук закрывающегося замка, парень лишь тяжело вздохнул и громко стукнул ладонью по белоснежной поверхности.

— Алиса, открой! — крикнул рыжий, дергая за ручку двери.

Ответом было молчание.

— Алис, я поговорить хочу, — уже более спокойно сказал Серёжа, негромко стуча по двери. — Открой, пожалуйста.

Прошла минута, две, но девушка так и не открыла дверь. Вокруг суетились ассистенты, гримеры, костюмеры и съемочная группа, расхаживая из угла в угол, из комнаты в комнату, перетаскивая аппаратуру и готовясь к следующей сцене. Они, казалось бы, даже не обращали внимания на отчаянного рыжего юношу, что стоял, прислонившись к двери лбом. Сейчас этот юноша хотел лишь зайти в комнату и крепко обнять девушку, которая всячески его избегала вот уже на протяжении нескольких месяцев.

Эта сцена была настоящим испытанием для обоих. Это фильм был настоящим испытанием для обоих. Какого было удивление Алисы, когда ее агент — милая брюнетка в очках по имени Соня — сообщила, кто будет партнером актрисы в новом фильме. В тот вечер девушки выпили две бутылки красного вина, предвидя всю комичность съёмок. Тогда Алиса поклялась больше никогда не заводить романы с кем-то из съёмочной группы. А вот Сергей наоборот впал в панику после того как узнал, с кем ему предстоит провести последующие пару месяцев, и кто будет играть любовницу его героя. Юноша отчётливо помнил, как тряслись его руки, как он истерично думал над нелепостью ситуации. Он читал сценарий и с каждой прочитанной страницей понимал, что это будут самые тяжелые съёмки в его жизни. Тяжёлые морально.

— Ты заходишь или что? — услышал Серёжа сбоку.

Визажист стояла с огромной косметичкой в руках и удивлённо хлопала глазами, ожидая ответа на свой вопрос.

— Она не открывает, — пожав плечами сказал парень.

Марина закатила глаза и постучала три раза в дверь, сообщив спрашивающей Алисе, что это именно она. Уже через пару секунд послышался звук открывающегося замка. Девушка окинула взглядом сначала обеспокоенного Серёжу, а затем медленно перевела взгляд на визажиста, что норовилась пробраться внутрь. Рыжий увидел перед собой Алису, стоящую без макияжа, с красными опухшими глазами, в которых отчётливо можно было увидеть грусть и беспомощность. Сердце парня сжалось. Заметив, что Марина переступает порог гримерки, парень, немедля, можно сказать даже грубо оттолкнул ассистентку, опережая ее. Слегка толкнув Алису в грудь, чтобы не в коем случае не ударить хрупкую девушку, юноша зашёл в комнату и прикрыл дверь, спиной опираясь о белоснежную поверхность. Блондинка даже раскрыла рот от удивления. Какое хамство! Она слышала яростный стук в дверь и угрозы от Марины в сторону Серёжи. Парень же лишь усмехнулся и наконец посмотрел на обескураженную девушку.

— Ты что себе позволяешь? — спросила Алиса, хмуря брови.

— Я поговорить хочу, — тоскливо ответил рыжий и, отойдя от двери, закрылся на замок.

— О чем?

И тут парень задумался. Он не хотел говорить о чём-то. Он просто хотел поговорить с ней.

— Слушай, если тебе не понравилась сцена и ты понимаешь, что где-то накосячил, то скажи Олегу, и мы ее переснимем, — успокоившись, девушка смотрела на актера уже совсем другим взглядом — таким, каким она смотрела на него тогда.

— Мне все очень понравилось, — ярко отозвался Серёжа, на что Алиса усмехнулась и закатила глаза. — Ты действительно вжилась в образ и сыграла на все сто.

— Это все, что ты хотел сказать?

Парень вновь замолчал. Из приоткрытой форточки можно было услышать шум питерской улицы: смех прохожих, гудки машин. Оба актера чувствовали легкую прохладу, как по телу бежит едва ощутимый ветерок: Алиса через чёрную футболку, что была больше ее как минимум на несколько размеров, а Серёжа через белую рубашку, в которой снимался буквально пару минут назад.

И они оба хотели почувствовать тепло.

— Я люблю тебя, — тихо произнёс рыжий парень.

— Боже мой, Горошко, чушь прекрати нести, — сморщилась Алиса.

Она всеми силами старалась не показывать своих настоящих эмоций, старалась игнорировать и отрицать тёплые чувства. Сердце девушки сжалось от сказанных Серёжей слов. Алиса нервно кусала щеку изнутри, быстро моргала в попытках привести себя в чувства. Расклеилась. Она почувствовала то неприятное и колкое чувство, такое противное чувство. Было больно, ведь девушка всеми силами вот уже на протяжении нескольких месяцев хотела забыть все те проведённые вместе с парнем прекрасные и теплые моменты. Алиса действительно считала это решение разумным, но сейчас, стоя перед парнем, чьи волосы были словно олицетворением огня и тепла, в котором так нуждалась девушка, в сознании блондинки что-то переменилось. И нельзя отрицать этого, просто нельзя, но ведь гордость превыше всего, верно?

«Давай, расплачься прямо перед ним...»

— Я думаю, тебе стоит уйти, потому что мне нужно готовиться к следующей сцене, — сказала блондинка, подходя к двери, чтобы открыть замок. — Ты ведь домой, верно?

— Алис, — жалостливо протянул Серёжа, опуская свою тёплую руку на руку девушки, что держала дверную ручку, — я просто хочу, чтобы ты перестала избегать меня. Я дурак? Скажи все, что ты думаешь, прекрати молчать, прошу тебя.

— Пока, Сереж, — девушка открыла дверь, выдернув свой руку из широкой ладони парня, чего она делать совсем не хотела, и буквально вытолкнула партнёра в коридор, головой кивая Марине, которая стояла все это время на том же месте, отзываясь об актере совсем не лестными словами.