Все закончится быстро

Он кладет свои руки мне на талию, немного сжимая её. Это доставляет мне маленькое удовольствие. Я беру его руку и кладу себе на левую грудь, одновременно сжимая. Мое тело покрывается мурашками. Я наклоняюсь к его шее, оставляя на ней влажные и красные следы от поцелуев. Наслаждаясь, он закидывает голову назад, кладя уже обе руки на мою грудь, сильно сжимая её. Издавая тихий стон ему в ухо, я начинаю медленно двигать бедрами вперед и назад, ощущая через ткань, как его член твердеет. Мы оба понимаем, что хотим этого прямо сейчас и плевать на других. Оставляя на его шее бордовые засосы, его руки спускались ниже снова к талии. Мое тело покрывалось волной мурашек, изо рта вырывались тихие стоны, от чего его член окончательно стал твердым.

Я больше не могу, я хочу его, хочу раздеться, чтобы он увидел все прелести моего тела, хочу, чтобы он вошел в меня. Возможно, это говорит алкоголь внутри меня, но меня это не останавливает. Мне нужен он. Плевать я хотела на Егора.

Я аккуратно слезла с него и закрыла дверь на замок, чтобы никто не зашел. Ребята не заметили нашей пропажи, кроме Егора, который прожигал взглядом меня, когда я закрывала дверь. Надо было думать раньше, придурок.

Вернувшись обратно, я снова села к Кириллу на колени. Запустив руку в его темные густые волосы, я придвинула его голову к моей груди. Он целовал её, облизывал, мурашки не покидали меня, я даже прикрыла глаза от наслаждения. Двумя руками он развязал на спине завязки от топа и тот моментально спал с меня вниз. Он прикоснулся губами к соску и посмотрел на меня снизу вверх, наблюдая за моей реакцией. Приоткрыв глаза, я взглянула на него, улыбнувшись и прикусив нижнюю губу. Я тонула в наслаждении, тонула в его поцелуях, в его внимании к моему телу.

Егор

Она завела его в комнату, чтобы просто позлить меня. Ведь так? Скажите, что это так.

Я медленно прошел мимо открытой двери этой комнаты с целью увидеть, чем они занимаются, убедиться, что я просто накручиваю себя. И думал только о том, что могу врезать Кириллу, если он начнет распускать руки. Начнет касаться её прекрасного хрупкого тела, белоснежной бархатной кожи. Я не потерплю этого.

И вот я прохожу мимо комнаты. Лучше бы я не видел то, что вижу прямо сейчас.

И там, на диване, в полумраке, освещённые только светом уличного фонаря, они. Она сидит верхом на моем лучшем друге. Они не просто целуются, она уже тонет в нём. Голова запрокинута, пальцы впиваются в его плечи, а он, предатель, одной рукой гладит по спине, другой сжимает грудь, как будто это их привычный ритуал. Как будто так было всегда.

Грудь внутри начала неприятно сжиматься. Все тело напрягается, мышцы спины и шеи становятся каменными. Я не дышу. Или дышу слишком часто? Не могу понять. В горле ком, но не от слёз, нет, их нет. От ярости, которая ещё не вырвалась наружу, потому что я боюсь, что если двинусь, то уже не остановлюсь.

Я замечаю детали, которые не должен был видеть: как она прикусывает губу Кирилла, как её волосы падают на его щеку, как он закрывает глаза, будто наслаждается чем-то своим, давно заслуженным.

Я медленно отхожу от двери и иду к ребятам, которые сидели за столом и пили.

Мой взгляд мрачен, как стекло после удара, целое снаружи, но покрытое сетью трещин изнутри, готовое рассыпаться от одного лишнего слова.

Я подхожу к Алине и говорю ей на ухо, что надо отойти поговорить. Она лишь кивает, смотря куда-то вдаль, сосредоточившись на моей речи. Я беру её за руку и мы отходим под лестницу, в тихий и темный угол, что нас здесь никто не увидит, максимум может услышать, если будет проходить мимо. Приглушенно звучит музыка, что добавляет атмосферы. Лишь немного свет попадает на лицо Алины и я любуюсь чертами её лица. Такие нежные, аккуратные и настолько сильно подходящие друг другу. Зеленые глаза недоуменно смотрят на меня. Локон рыжих прямых волос выпадает сзади уха и прикрывает ее глаз.

— Ты хотел поговорить. О чем? — она оперилась спиной об стену и сложила руки на груди.

Мой взгляд пал на её красивую и аккуратную грудь, которая была видна, благодаря глубокому декольте бордовой кофты.

— Егор, мои глаза выше, — она улыбнулась и подняла мою голову, приложив указательный палец к моему подбородку. — Так, о чем хотел поговорить?

Я стоял еще пару секунд, осматривая её лицо, а в особенности пухлые розовые губы. Не думая. Или думая слишком много. Мои пальцы нашли её плечо — не чтобы удержать, а чтобы убедиться, что она настоящая. Она не дёрнулась. Только подняла лицо, и в этом движении была не страсть, а непонимание.

Поцелуй получился резким. Не нежным. Губы столкнулись почти с силой, не от желания, а от злости, от обиды, от ощущения, что мир уже сломан, так почему бы не сломать его ещё немного? Её дыхание перехватило, и она вцепилась в мою футболку, как будто боялась упасть. Я чувствовал вкус алкоголя и клубники. Её губы дрожали, но она не отстранилась.

Это был не поцелуй любви. Это был поцелуй возмездия. Глухой, без права на продолжение, без надежды на прощение. Я целовал её, потому что не мог ударить друга. А она, потому что не могла кричать.

Когда мы оторвались друг от друга, никто не взглянул в глаза. В зале снова заиграли смех и музыка. Жизнь шла дальше. А мы остались в темноте, двое предателей, которые даже не знали, кого предали больше: друга, себя или тех, кого мы любили и доверяли.

— Я пойду.

Я даже не пытался её остановить. Просто стоял и не мог понять, зачем я это сделал. Эмоции? Сильная обида? Желание сделать больно лучшему другу?

Даже не подумал о том, каково Алине. Вдруг она вообще не хотела этого. Это ведь тоже считается как насилие. Я везде в минусе оказался.

Мои руки дрожали от злости, кулаки то сжимались, то разжимались. Желваки на лице игрались.

Я слышал, как Кирилл с Софой вышли из комнаты и двинулись к столу. За столом уже ждали: смех, музыка, разговоры о чём-то пустом. Они сели, не рядом, но и не слишком далеко. Достаточно, чтобы казаться «нормальными». Достаточно, чтобы никто не заподозрил.

Я вышел из тени у входа. Я шёл медленно, без спешки. Мое лицо спокойное. Слишком спокойное. Глаза сухие, но острые, как бритва.

Я сел напротив Софы. Никто ничего не сказал, так как даже не теряли меня. Андрей, который был уже веселым, налил мне виски. Я кивнул, не глядя. И тогда началось.

Наши взгляды не искали друг друга, они *избегали*. Но каждый раз, когда кто-то смеялся, когда музыка делала паузу, когда тишина становилась плотной наши глаза случайно встречались. На долю секунды. И в этом мгновении было всё: стыд, страх, вопрос, который нельзя задать вслух: «Ты тоже чувствуешь, что мы сломали что-то?»

Она даже не опустила глаза и смотрела цепко в мои. Я сжимал бокал так, что костяшки пальцев белились. Никто из нас не касался еды. Она смеялась в такт остальным, в отличие от меня.

А за столом жизнь шла. Шутили, пили, обнимались.

— Кирилл, — я позвал его и он обернулся ко мне с невинной улыбкой, поправляя свои волосы. — Выйдем, покурим?

— О! Я с вами! — Андрей уже было вскочил, но я положил на его плече руку и начал тянуть его вниз. — Хотя нет, посижу тут с девочками. Да.

Кирилл кивнул и встал, накинув куртку на плечи и достав из кармана черную зажигалку с пачкой сигарет.

Я же ничего на себя не накидывал. Полина крикнула, чтобы надел что-то, ведь заболею, но я лишь махнул рукой в ее сторону, мол, «все нормально».

И мы вышли на улицу, через балкон. Наши лица освещала белая и яркая луна, мы одновременно зажгли сигареты и вдохнули никотин в свои легкие.

— Я знаю чем вы занимались с Софией в гостиной, — выдохнув дым, произнес я.