Глава 4
Стас
Прошло два месяца с того момента, как мой Ангел поселилась со мной. Два месяца, в течение которых я учился быть сдержанным, учился управлять своими эмоциями и желаниями. Я привык, что женщины вокруг меня поддаются легко: одно движение пальца, один взгляд — и они уже рядом, готовые бежать ко мне в объятия, в постель. Но Лиза... Она совсем другая. Она не отдаётся сразу. Она моя радость, моя ответственность и мой мир, и я ни за что не допущу, чтобы она страдала или чувствовала дискомфорт рядом со мной.
Я сдерживаю себя ради неё. Каждый день напоминаю себе: она доверяет мне, и это доверие священно. Я больше всего на свете хочу, чтобы она оставалась рядом со мной, потому что сама этого хочет, а не потому что я приказал.
Мать Лизы давно заслужила своё наказание — теперь она в тюрьме за всё зло, которое когда-либо причинила своей дочери. Но даже мысли о её руках, которые когда-то обижали Лизу, вызывают во мне злость. Если бы она осмелилась снова приблизиться к моему Ангелу — я бы не остановился. Но Лиза... Она мой успокоитель. Даже в момент, когда ярость накатывает на меня, достаточно взгляда или лёгкого прикосновения от неё, чтобы всё внутри успокоилось.
И вот сейчас она забегает в комнату, слёзы катятся по щекам, а лицо прячется в мою рубашку. Её всхлипы слышны, и сердце сжимается от боли и тревоги.
— Малышка, что с тобой, моя маленькая? — спрашиваю тихо, прижимая её к себе. Она лишь сильнее прячет лицо.
— Зайка... — дрожит голос, — это... школа...
Я осторожно беру её руку в свои, целую ладонь, гладя пальцами.
— Расскажи мне, Ангел, что произошло? Кто-то тебя обидел?
Она всхлипывает, молчание говорит само за себя. Наконец, когда Лиза поднимает глаза, я вижу синяки на её лице, разбитую губу, страх, который не скрыть. Моё сердце мгновенно наполняется яростью.
— Что они сделали с тобой, эти... уроды? — мой голос твёрд, но я стараюсь контролировать гнев.
— Девочки... когда я шла на урок за поворотом, они схватили меня и поволокли в туалет, начали толкать, — всхлипывает Лиза. Я осторожно убираю слёзы пальцами с её щёк.
— Пошли к ним. Какой сейчас урок? — спрашиваю, стараясь не смотреть слишком долго на её измученное лицо. Я чувствую, что могу разнести школу одним лишь взглядом.
***
Школа. Коридоры, пропитанные запахом мела и дезинфицирующих средств, наполненные гулом голосов. Я врываюсь в кабинет, быстрыми шагами нахожу виновниц. Девочки, которые только что напугали мою Малышку, теперь стоят передо мной, и я сжимаю кулаки.
За шкирку вытаскиваю их из кабинета — они падают на пол, завывая. Мне наплевать на их слёзы, ведь они посмели причинить боль Моему Ангелу.
Одна из них пытается оправдаться:
— Мой папа мэр! Он тебя засудит! Не смей ко мне прикасаться!
Я смотрю на неё, и меня охватывает отвращение. Остальные же держат равновесие с трудом, боясь моего взгляда. В этот момент кто-то обнимает меня за спину. Лиза.
— Зайка, я просил остаться в машине, — говорю, слегка удивлённо оборачиваясь.
— Я сбежала... Пожалуйста, не делай этого, — шепчет она, — ты выше этого, Стас.
Её взгляд останавливает меня. Она правдива, сильна, и я понимаю: моя ярость должна быть под контролем ради неё.
— Ладно, хорошо, — говорю, сдерживая себя, — но только ради тебя.
Я обращаюсь к девочкам:
— Смотрите, уродины, вы посмели поднять руку на Моего Ангела, и она вас пощадила. Цените это. Никогда не забывайте, кто вас пощадил.
— Да, босс! — хором отвечают трое моих людей, готовые наказать тех, кто угрожал Лизе.
Я поднимаю Лизу на руки. Она ахает, её взгляд встречается с моим — и я вижу ту улыбку, ради которой готов на всё.
— Мой Ангел, нам пора домой. Ты хотела провести время вдвоём.
— Помню, Стас, — тихо говорит она, прижимаясь ко мне.
***
Дом. Тёплые стены, мягкий свет лампы, запах свежего кофе и ванили. Я аккуратно сажаю Лизу на диван и беру аптечку.
— Давай я обработаю твои раны, Зайка, — говорю, стараясь быть максимально нежным.
— Я могу сама, Стас... — говорит она.
— Никаких возражений, — улыбаюсь. — Позволь мне позаботиться о тебе.
Я начинаю аккуратно протирать царапины перекисью, другая рука скользит по её спине и волосам. Она вздрагивает, но не отстраняется. Закончив, оставляю мягкие поцелуи на лбу, носу, щеке и губах. Её глаза встречаются с моими — доверие, благодарность, тепло.
— Спасибо, Стас... — шепчет она.
— Я должен благодарить вселенную, что ты есть в моей жизни. Ты — мой воздух, моя радость.
Она тянется ко мне, и я осторожно целую её губы. Первый настоящий поцелуй — нежный, доверчивый, наполненный теплом. Она обнимает меня руками, я держу её за талию, ощущаю, как она расслабляется рядом со мной.
Мы остаёмся на диване, обнимаясь, пока она не засыпает, усталая, но счастливая. Я осторожно переношу её в кровать, накрываю одеялом, целую в лоб и смотрю на неё. Моё сердце переполнено любовью, нежностью и желанием защищать её всегда.
***
Я выхожу на балкон, выдыхаю клубок дыма и смотрю на ночной город. Свет фонарей отражается в стеклах зданий, и ветер слегка колышет волосы. Мысли о разводе с женой, о новом начале с Лизой — не просто абстракция. Это необходимость. Я хочу быть с Лизой, сделать её своей, и больше никогда не допустить, чтобы страх или боль коснулись её.
Сидя на балконе, я понимаю: скоро мы начнем новую жизнь. Я сделаю всё, чтобы мой Ангел был счастлив. И если понадобится, я буду защищать её от всего мира.