Глава 24
Захожу домой непозволительно рано. Никогда ещё я не возвращалась с тусовок, которые практически не успели начаться. На меня это не похоже. Совсем...
Бросаю ключи на небольшую тумбочку в прихожей и поправляю волосы, смотря на себя в зеркало. Беру одну прядь у своего лица и подношу её к носу, проверяя ее на запах сигарет. До моего осязания доходит лишь легкий сладкий аромат, что успокаивает меня. Ещё около входной двери я предусмотрительно закинула в свой рот фруктовую жвачку, а на руки и волосы распылила духи.
Прохожу дальше, удивляясь тому, что в доме стояла гробовая тишина. Уехал к Рози? Свет был везде выключен, но тонкая желтая полоска под дверью кухни привлекала моё внимание. Странно... обычно мы не закрываем дверь на кухню.
Аккуратно поворачиваю ручку, беззвучно заходя на кухню. Застаю брата за кухонным столом. Он сидел, подперев свою голову руками. Мне показалось, что он даже не дышал... Я хмурюсь, подходя ближе к нему.
- Брук? - мягко зову я, кладя свою руку на его спину. Он дергается от моего голоса, отрывая ладони от своего лица.
Я сажусь перед ним, оглядывая его заплаканное лицо. В моей груди тут же поднимается нескрываемая паника... никогда мне не доводилось видеть его в таком состоянии.
- Ты чего? - дрожащим голосом произношу я, столбенея от потухших глаз, остановившихся на мне.
- Эми... - скрипучим голосом произносит парень, накрывая мою руку своей, - мне звонила наша мать... и сказала... - его не хватает больше ни на какие слова, ведь на его глазах вновь появляются слезы.
- Что сказала? - боязно спрашиваю я, сотрясаясь от страха. Брук никогда не был плаксивым или что-то типа того. Я никогда не видела его таким... таким убитым...
- Дядя Ричард... он... у него был передоз... и он впал в кому. Ему осталось несколько часов по прогнозам врачей, - когда последние слова были сказаны, я замерла.
Весь мир вокруг провалился...
- Нет... - слезы скатываются по моим щекам, и я прикрываю свои рот ладонью. Мое горло сдавливает жгучая боль, не давая мне сделать полноценный вдох.
- Я же почти помог ему, - начинает брат, направляя всю ярость на себя. Его голос был пропитан чувством вины и скорби.
- Я не могу... - встаю я, пошатываясь на ватных ногах. Но Брук тут же поднимается за мной, обхватывая меня в свои бережные объятия. Я утыкаюсь носом в кофту парня, чувствуя себя такой разбитой.
- Я такая сука, я даже не сказала ему, что... - моя нижняя губа дрожала, а горло вновь свело от невыносимой боли, - что простила его... я простила его... Брук... я же так и не сказала ему... он теперь никогда не узнает, - плачу я, заглатывая вместе со слезами режущие куски стекла, разворачивающие мою душу и плоть изнутри.
- Все хорошо, я с тобой, - сильнее обвивает меня своими руками он, не давая мне погибать одной в этих мучениях.
- Я ненавижу себя за то, что не дала ему шанс поговорить со мной, - каждое слово выходило из меня с нестерпимым чувством потерянности. Я не могла поверить в то, что все это происходило со мной здесь и сейчас. Еще час назад все было хорошо...
- Он все понимал, - успокаивал меня Бруклин, становясь для меня главной опорой, когда меня буквально сносила с ног новость о том, что больше я не смогу поговорить с дядей... никогда...
- И что теперь? - заглядываю я в красные глаза брата, немного отстраняясь, но продолжая держаться за него.
- Будем ждать звонка... а потом... - теряется он, обхватывая моё лицо своими руками, - мы справимся... я буду с тобой... я так тебя люблю, - вытирает мои слезы брат, хотя сам не может сдержать их.
- Я люблю тебя... ты единственный, кто заботиться обо мне... скажи, что никогда не оставишь меня, - рыдания не давали мне внятно выговаривать слова, но мои глаза, олицетворявшие мою разгромленную душу, говорили все за меня.
- Конечно, Эми, я всегда буду рядом, - успокаивает меня парень, прижимая к моему лбу свои холодные сухие губы.
- Я могу поспать сегодня с тобой? - умоляю я. Мои слова были такими тихими, почти прозрачными. Мне было очень страшно...
- Естественно, - добрые и такие чистые нотки в голосе брата давали мне то, за что я могла держаться.
Не знаю сколько мы так простояли, ведь только эти объятия и помогали нам оставаться в своём уме. Я была благодарна Вселенной за то, что у меня был Бруклин. Без него бы я не могла справиться ни с чем в своей жизни.
Я находилась в всепоглощающем исступлении... сейчас мне ничего не нужно было. Я хотела забыться, но не знала как. Мне казалось, что в моей голове бушевала расплавленная лава, разжижая и нагревая мою черепную коробку изнутри.
- Я переоденусь и приду к тебе, - шепчу я, разжимая свои дрожащие руки, которыми я обнимала брата.
- Ты точно хочешь оставаться одна? - обеспокоено заглядывает в мои глаза Брук. Я лишь молча киваю, пытаясь сдержать слезы.
Быстро поднимаясь в свою комнату, закрывая за собой дверь. Все мои движения были тяжелыми и неконтролируемыми, будто я находилась в жутком и вязком сне, из которого не могла выбраться. Он утягивал меня словно лесное болото, даже не давая шанса выбраться. Сердце стучало, а голова горела.
Я кое-как достою свою пижаму из шкафа, быстро снимая с себя юбку и кофту. Все тело тряслось в диком безумии, не давая мне и секунды передохнуть. Безмолвные слезы уже сжигали кожу моего лица, но я ничего не могла поделать с этим.
Я не хотела больше и секунды быть наедине с собой, ведь каждый вздох наполнял не только мой организм кислородом, но и мою голову детскими воспоминаниями о добрых глазах дяди. Я помню, как мы каждую субботу собирались с ним у телевизора с огромными пачками чипсов, чтобы посмотреть наше любимое танцевальное шоу. Помню, как по вечерам мы гуляли с ним по парку, и Ричард всегда покупал для меня сладости и радужные мармеладные полосочки... которые я любила до сих пор...
Моя голова проносит перед моими глазами все хорошие и светлые моменты с эти человеком, словно несмиренный ветер раскручивает лопасти мельницы. Мои ноги больше не могут держать моё напряженное до предела тело, поэтом я падаю на колени, упираясь руками в пол.
Черт... не сдерживаюсь, и бью руками в пол... ну почему именно он? Облокачиваюсь спиной на кровать, обхватывая свои колени руками. В эту же секунду в комнату влетает брат, припадая к моему сжатому силуету.
- Тише, тише... - шепчет он, утягивая меня в тёплое гнездо из своих сильных рук.
- Так больно... я не верю... - мотаю я головой, ощущая своей щекой ненормальное сердцебиение парня. Его руки мягко поглаживали меня по волосам, стараясь успокоить.
- Тебе лучше выпить успокоительного и поспать, - обречённо выговаривает Бруклин, начиная немного покачиваться, тем самым будто убаюкивая мою раненную душу. Эти действия умиротворяли бушующие во мне стихии, которые решили одним разом устроить войну друг с другом в пределах моего тела.
- Только не уходи, - скулила я, зажмуривая свои глаза.
- Пойдём, милая, - просит Бруклин, помогая мне подняться на ноги.
Он доводит меня до своей комнаты и садит на кровать.
- Подождёшь минутку? Я схожу за таблетками и водой, - присаживается он передо мной, удерживая мои руки в своих.
Я качаю головой в знак отрицания, впиваясь своими пальцами в его ладонями.
- Я быстро сбегаю, ты даже не заметишь, - все равно отстраняется он, оставляя поцелуй на моих руках.
Широкая спина парня скрывается за дверным проёмом, и моя память снова начинает выбрасывать яркие картинки наших веселых и милых моментов с дядей. Он имел право на то, чтобы быть прощённым... я такая тварь... Как только эти мысли завладевают мной сполна, опять вызывая истерику, Брук возвращается.
- Давай, тебе станет немного лучше, - протягивает мне парень белую круглую таблетку и стакан воды.
Мужская фигура вновь опускается передо мной, обхватывая мои немощные трясущиеся ноги. Я кладу успокоительное на язык, делая небольшие неаккуратные глотки.
- Молодец, - одобрительно поглаживает мои ноги Брук, - давай, ложись, - нежно просит он, поднимаясь на ноги.
- А ты со мной? - тут же вырывается из меня.
- Конечно, - подтверждает он, располагаясь рядом со мной.
Молча Бруклин обнимает меня своё рукой, позволяя мне уткнуться носом в его грудь. Я прикрываю глаза, но моё тело продолжает потряхивать от диких всхлипываний.
- Все будет хорошо... я обещаю тебе, - нежно поглаживает парень мою вздрагивающую спину.
В своей жизни я потеряла много людей, которые должны бы были быть моими близкими и родными. У меня не было нормальных отца и матери... все, что у меня было - это дядя Ричард и Бруклин. Одного скоро не станет... и я не знаю, как с этим справиться. На плаву меня лишь держит присутствие Бруклина, который дороже всех на этом свете. Я боюсь, что и он также раствориться в этом пространстве, как только я погружусь в бессознательный сон. Но я сильно сжимаю толстовку брата, ощущая его родное и согревающее тепло.
Я благодарна, что у меня есть он...
Мысли рассекают мою голову на миллион острых частей, но успокоительное действует быстро, принуждая меня насильно провалиться в забытье. Оно буквально убивает во мне все мои чувства, оставляя необъятную зияющую дыру...
...
Абсолютная пустота и забытье были прерваны надоедливой вибрацией и небольшим телодвижением брата, к которому я слишком близко прижималась.
Моё сердце сжимается страхом в ожидании предстоящей новости...
- Да, - слышу тихий охрипший голос брата...
Долгая тишина говорит сама за себя... я не могу разобрать слова на том конце провода, но уже всем своим существом я ощущаю, что это все... его больше нет...
Брат не отвечает ничего, кладя трубку. Он не знает, что я проснулась, поэтому вновь обнимает меня, только теперь ещё крепче. Я слышу, как он начинает плакать, стараясь не разбудить меня.
Соленая жидкость вновь увлажняет кожу моих щёк. Вот так вот мы и провели всю ночь... плача в тайне от друг друга... пока не уснули под утро, измученные каждой частицей свого тела и души...
————————————————————
На следующее утро после душераздирающего известия о кончине дяди Брук заказал нам два билета до Сан-Франциско, чтобы мы смогли попрощаться с дядей как следует.
Плакать больше не было сил, но от этого лучше не становилось. Я не ходила в школу, а большей частью проводила все время в кровати под сильными успокаивающими. Я почти на коленях умоляла Бруклина снять нам номера в отеле, потому что просто не могла вернуться в дом дяди, где мы провели все наше детство.
Мы улетали всего на два дня, только на похороны... такое ужасное слово! Брату нужно было на работу, а мне не следовало пропускать так много занятий в школе.
Рози была очень добра ко мне, когда осталась со мной, потому что мне было невыносимо находиться в одиночестве. С ней мы поговорили о каких-то женских штучках, которые немного смогли отвлечь меня от происходящего в реальной жизни.
А в реальной жизни было слишком серо, холодно... и мертво.
Эта потеря заставила меня обернуться к жизни другой стороной. Теперь каждая деталь казалась мне важной. Я была так сильно обижена на самых близких мне людей, что совсем не замечала любовь с их стороны. Последнее время я редко вспоминала о Ричарде, думая, что у меня ещё целая жизнь впереди для того, чтобы разобраться с этой проблемой. Он ударил меня... это непозволительно... но моя обида ушла, я больше бы и не смогла держать зло на него, ведь знала, что Ричард отчаянно пытался наладить со мной контакт. Он писал мне и часто звонил, другое дело, что я не хотела ничего слышать о нем. Теперь же Ричард никогда не сможет услышать меня, как бы я сильно не старалась ему что-то сказать.
Он умер от той дряни, которой я убивала себя втайне от всех. От всех... кроме Роумэна...
Мне бы так хотелось услышать то, что он бы сказал мне в этой непростой для меня ситуации. Но Роу будто забыл о моем существовании. Не удивлюсь, если он ебет уже других телок, приглашая их в свою квартиру. Сейчас в моей голове эти мысли были второго порядка, но... мне было так обидно, что мы встречаемся с ним только ради лишь того, чтобы пососаться и полапать друг друга... не знаю, что твориться в его голове! Последняя встреча была ужасной... это даже не могло меня как-то расстраивать в данный момент моей жизни... я решила просто не думать об этом, иначе бы просто сошла с ума.
Единственный человек, кто знал о моем горе - Линда. Я рассказала ей, так как не могла держать все в себе... она рвалась приехать ко мне с тяжелой артиллерией, которая бы помогла мне с грустью, но... сейчас я хотела привести свой внутренний хаос в порядок, а могла я это сделать лишь в одиночку.
Все дни до нашего отъезда в Сан-Франциско, я провела в своих воспоминаниях. Таким образом я отдавала дань дяде, который долгое время был мне очень близким человеком.
Он, взрослый мужчина, всегда заплетал мне косички в школу... сначала у него очень плохо это получалось.... Помню, как Бруклин смеялся над нами, когда мы еще жили втроём. Нам было хорошо вместе... Ричард просил называть его по имени, уверяя нас, что он ещё слишком молод для прозвища «дядя».
На заднем дворе у нас был небольшой обеденный стол, за которым мы часто устраивали вечерние чтения. Ричард был настоящим творцом: все, чего он касался, превращалось в искусство. Мы рисовали на одежде, стенах и различных предметах декора. Это было очень хорошее время... мы были настоящей командой... Но потом брат вырос и уехал, оставив нас вдвоём. Все продолжало оставаться хорошо... мы много времени проводили вместе, меняя различные сферы деятельности. Одну неделю мы старались заниматься фитнесом, повторяя упражнения, которые были записаны на старые кассеты. Это было невероятно смешно... особенно, когда Ричард пытался крутить обруч на своем круглом животе. Другую мы могли делать перестановку в нашем небольшим доме... с ним невозможно было сидеть на одном месте... этого так теперь не хватает мне!
Но это волшебное время прошло в один миг... и мне казалось, что несколько плохих сцен затмили все хорошее, что было между нами... но это ложь. Я ясно помнила все то добро, которое дарил мне этот человек каждый день.
Бруклин знал о том, что это была больная тема для меня. Но и для него дядя Ричард был очень близким другом. Он часто созванивался с ним, старался помочь ему с его зависимостью. Я часто слышала, как Брук рассказывал Ричарду про мои успехи в учебе. Меня всегда это злило, но только сейчас до меня дошло, что дядя всегда интересовался моими делами, даже, несмотря на то, что я всячески отвергала его.
Я бы хотела вернуть хотя бы несколько секунд его жизни, чтобы сказать всего три слова: «я прощаю тебя».
Но все, что я смогу - это бросить горсть земли на деревянный гроб, после того, как послушаю проповедь священника.
Если бы один человек из его родственников, включая мою мать, хоть чуть-чуть знал Ричарда, то никогда бы не положил его в гроб гнить под землёй. Он всегда хотел, чтобы его кремировали, а прах развеяли над любой пропастью. Дядя часто шутил над тем, что все эти грустные собрания людей в чёрном точно испортят его похороны. Его мечта была быть сожженным под песни его кумира - Фредди Меркьюри. Тогда я относилась к этому несерьезно, но сейчас меня тошнило от осознания, что скоро мы окажемся в Сан-Франциско, где мне придётся видеть все эти лицемерные грустные лица родственников, которым было на самом деле плевать на его жизнь.
- Милая, ты готова? - легонько стучится в мою комнату Бруклин.
- Да, - слабо киваю я, закрывая свой рюкзак.
- Ты можешь не ехать со мной, если тебе очень тяжело... тем более там будет мама, - понимающе проговаривает Бруклин, подходя ко мне.
- Я еду туда, чтобы попрощаться с Ричардом, он единственный любил нас, - поджимаю я губы, сдерживая слезы в глазах. Насильно улыбаюсь, когда слезы стекают по моему лицу.
- Хорошо, - грустно кивает парень, заключая меня в объятия.
Всю дорогу мы почти не разговаривали, это молчание сейчас было нужно нам больше всего. В этом безмолвии мы отдавали почтение дорогому для нас человеку. Каждый находился в своих собственных воспоминаниях... мы знали, что после похорон надо будет отпустить его покоиться вместе со всем этим миром...
Наш самолет прилетал к вечеру, поэтому мы успевали только заселиться в отель, чтобы завтра рано встать на прощальную церемонию. Всю ночь я не могла уснуть на новом месте, ворочаясь с одного бока на другой. Мне было ужасно страшно смотреть на обездвиженное тело человека, который совсем недавно был наполнен жизнью.
К утру я чувствовала себя очень уставшей, плохой сон и постоянное состояние стресса очень сильно подкашивали меня. Я приготовила для себя обычное узкое чёрное платье и такого же цвета туфли. Краситься я не хотела, поэтому мои сборы на удивление заняли всего несколько минут. Мне будто хотелось расправиться с этим как можно быстрее и безболезненнее. На Бруклине также не было лица. Он был одет строгий чёрный костюм, который смотрелся до ужаса официально. Как же противно от этой показухи.
Сан-Франциско был не самым тёплым городом, но сегодня светило яркое солнце. Мы с Бруком заказали такси до церкви, где находилось тело дяди.. Проезжая знакомые улицы, я чувствовала, как моё сердце сжималось от ностальгических волн, накатывающих на меня.
Достаточно быстро мы доехали до пункта назначения, хотя я хотела оттянуть этот момент как можно дольше. Выйдя из машины, я сразу заметила небольшой круг людей, в котором мне удалось рассмотреть фигуру моей матери.
Черт... я останавливаюсь, заставляя брата врезаться в меня.
- Я буду с тобой, - поддерживает меня Брук, беря мою руку в свою.
- О, Господи, Бруклин, Эмили, какие вы у меня взрослые, - обращает на нас внимание мама со слезами на глазах. Всё-таки умер ее брат.
Сначала она обнимает Бруклина, обхватывая его лицо ладонями.
- Так возмужал, - поджимает она губы, переводя свои глаза на меня.
Все, что я видела от неё последние два года - это деньги и смс с поздравлениями на праздники. Я практически забыла, как она выглядит. Всегда одета с иголочки. Идеальный макияж, подтянутая фигура, она выглядела на все 30, хотя ей было уже около сорока пяти. Наверное, все же от неё мне досталась моя природная красота...
- Моя девочка, такая красавица, - накидывается она на меня с объятиями. Я легко приобнимаю её, не желая ссорить в такой траурный день.
- Соскучилась по вам, - отстраняется она от меня, промакивая свой покрасневший нос и глаза аккуратно сложенным белоснежным платком.
Я лишь отхожу в сторону, не желая слушать враньё из ее уст. Так скучала, что не появлялась два года в нашей жизни. Я веду себя отстранённо, стараясь пережить все внутри себя. Не хочу устраивать скандалы прямо здесь. И тем более эти люди того не заслуживают.
Церемония проходила в узком кругу, но похоже, что Мама позаботилась организовать роскошные похороны. Траурный зал был украшен красивыми белыми розами с большими бутонами. Красно-коричневый лаковый гроб стоял на небольшой возвышенности. Все выглядело так, словно мы снимали фильм. Впервые я находилась на похоронах...
Подходя к гробу, я вся затряслась, но брат был рядом. Издалека я видела бледное осунувшееся лицо Ричарда, которое не имело ничего общего с моим дядей из воспоминаний. Наркотики сильно истощили его, превратив в скелета. Первой пошла прощаться мама. Я не могла смотреть, как она это делает, поэтому просто разглядывала свои руки. Следующими должны были быть мы с Бруком.
Я решила пойти первой...
- Пойти с тобой? - останавливает меня парень за руку, но я отрицательно качаю головой.
Не спеша, я подхожу к гробу, оглядывая родное лицо Ричарда. Сердце сжимается внутри меня, и я стараюсь не заплакать.
- Привет... - шепчу я, не веря своим глазам, - прости, что... - останавливаюсь я, - я прощаю тебя всем своим сердцем, давно простила... не могу... прости...
Начинаю плакать я, мягко касаясь его ледяного лба своими губами. Я прикрываю свой рот рукой, чувствуя, что мне становится плохо. Как бы я не хотела попрощаться с ним по-другому, я просто не могла... Быстро выхожу из зала, стирая свои слезы по дороге. Его уход так сильно ранил меня... Тело, что лежало в гробу, больше не было тем человеком, которого я любила. Все это походило на муляжи и постановочные кадры...
Выхожу на свежий воздух, встречаясь с матерью, которая курила рядом с выходом.
- Как ты? - немного нервно спрашивает она, делая затяжку.
- Ты куришь? - прищуриваюсь я, шмыгая носом.
- Нет, просто сегодня такой непростой день, - проговаривает она, тут же туша сигарету.
Я не могу смотреть на неё, так как слезы мигом образуются на моих глазах. Почему она не могла быть для меня любящей матерью? Мне так этого не хватает сейчас!!!
- Ты такая красавица выросла. Так похожа на меня, - начинает она, что просто выводит меня из себя.
- Я никогда не буду похожа на тебя, потому что не брошу своих детей, - плачу я, чувствуя всю свою уязвимость. Я так не хотела начинать с ней это разговор, но она будто специально давила на самое больное...
- Эмили, детка, я не бросала вас... Ты же получала мои деньги? - интересуется она так, будто это самое важное.
- Да разве это главное? - проговариваю я, смотря на неё разбитыми глазами.
- Хочешь, поедешь со мной? Я устрою тебя в новую школу. Будем жить вместе, как подружки, - неожиданно проговаривает она, заставляя меня опешить.
Чего? Подружки?
- Нет, ты мне чужая, - грубо отрезаю я.
- Мы все родные, Эмили, поверь мне... родственников никогда не надо забывать, ведь они всегда помогут тебе... если что, то можешь всегда мне позвонить, мы решим твои проблемы, - произносит она. Все это было такое наигранное, хотелось поскорее скрыться отсюда, чтобы не видеть ее идеально красивого лица, по образу которого было слеплено и мое.
Завтра дядю похоронят, и мы спокойно вернёмся с Бруком к нашей обычной жизни...
- Милая, ты как? - уже выходит Брук с красными от слез глазами. Я без слов обнимаю его за шею, даря ему и свою поддержку.
- Хочу уехать, - тихо шепчу я.
- Я тоже, - правдиво тянет он.
Мы достаточно быстро прощаемся с мамой, которая особо и не интересуется деталями нашей жизни. Ее больше интересовали звонки, которые приходили на ее дорогущий телефон.
Когда возвращаемся с Бруком в отель, то просто в тишине садимся на диван.
- Я бы выпил, - вдруг проговаривает Брук, подходя к мини бару, - у нас есть шампанское в мини-бутылках, - невесело хмыкает он, доставая два напитка.
Он открывает для нас шампанское, протягивая мне одно.
- Если бы Ричард увидел, что лежит в гробу, разнёс бы все, - усмехается Бруклин, делая глоток.
- Да, он ведь хотел сгореть под Queen, - вторю я.
Моя фраза повисает в тишине, после чего мы взрываемся смехом.
- Он всегда был таким лёгким и позитивным, - продолжает парень, откидываясь на спинку дивана.
- Помнишь, как мы ездили на рыбалку? - вспоминаю я.
- Да, кроме тины мы так ничего и не поймали, - смеётся парень, надавливая на мою спину рукой, чтобы я расположилась рядом с ним.
- Как он говорил: «Главное принять участие, а рыбу можно купить в магазине», - поддерживаю я.
- Это было хорошее время, когда мы жили втроём, - грустно проговаривает Бруклин, заглядывая в мои глаза.
- Я так рада, что мы есть у друг друга, - поджимаю я губы, делая большие глотки сладкого шампанского.
- Я рад, что у нас с тобой все наладилось, - мягко улыбается мне Брук.
- Это же ведь странно, что родители не принимали участие в нашем воспитании? - спрашиваю я, вспоминая слова матери.
- Тебе что-то сказала мама? - прищуривается он.
- Предложила жить с ней, - хмыкаю я, понимая всю нелепость сказанных ею слов.
- Если ты хочешь...
- Нет, мне нравится жить с тобой. Мне спокойно... и все равно ты мне ближе всех, - опускаю я свою голову. Сильные руки в ту же секунду прижимают меня к тёплому телу.
- Ты не заслужила всего этого... - тянет он, целуя меня в макушку.
Этот день вымотал нас обоих. Но следующее утро предстояло не менее тяжелое. Хотя вопреки всем моим опасениям все прошло тихо и спокойно. Я окончательно попрощалась с Ричардом, когда мои пальцы отпустили цветок на крышку его гроба.
...эта неделя была сложной во всех смыслах, но что-то теряя, мы безусловно становимся чуть ближе к жизни. Смерть раскрывает перед нами жизнь, она привносить ценность в наше существование. Рождаясь, мы в тот же миг начинаем неумолимо стремиться к закату своей жизни. Это грустно, но еще грустнее, когда совсем не осознаешь это. У тебя никогда не будет "потом". Мир не станет ждать тебя... сейчас ты не готов прощать, любить, чувствовать... ты постоянно откладываешь это на завтра, послезавтра и так далее. Но у тебя есть только сегодня... только ты и только здесь. Никогда не будет лучшего времени, чтобы быть собой и быть честным со всеми людьми вокруг.
Отвергая свою возможность действовать сейчас, ты упускаешь целую жизнь, которая итак рано или поздно раствориться в бесконечности. Я не смогла сказать то, что должна была. И если бы дядя не умер, я бы никогда не узнала об этом. Но теперь я уверена в том, что нет ничего важнее, чем быть здесь и сейчас, а не оставаться в прошлых обидах или стремиться к недосягаемому будущему...
Это поменяло что-то во мне... И домой я вернулась совсем другая...
————————————————————
Здравствуйте, Мои Дорогие Читатели!
Эта глава получилась очень грустной и тяжелой в каких-то моментах, но надеюсь. что вы прочувствовали те светлые частички, которые ее наполняют.
Спасибо огромное за ваши отзывы и внимание!!! Несмотря на то, что эта книга не так популярна, но она имеет, по-моему мнению, самых искренних и преданных читателей. Большего я и желать не могу!!!
Буду ждать вас в комментариях)))
🖤🖤Люблю всех и каждого!🖤🖤