Глава Шестая
За восемь дней до
Я открыла глаза и запаниковала, когда почувствовала, что мою голову что-то сжимает, а я не могу пошевелить руками.
-Тише, доченька, все хорошо, - я увидела маму, вбегающую в палату в белом халате. Я не смогла ничего произнести: во рту была зажата трубочка. – Доктор, можно убрать? Я хочу с ней поговорить, - взмолилась мама, но суровый дяденька, покачал головой, опустив ее вниз. Я что не смогу перед смертью поговорить с мамой? Еще бы несколько секунд, и я бы расплакалась, но в палату вошел отец. Он был в рабочей одежде, значит то же имел право решать. Он быстро кивнул, и суровый мужчина-доктор аккуратно вытащил трубку изо рта, и я прошлась языку по небу. Остался неприятный осадок в виде отвратительного вкуса лекарства.
-Можешь говорить, но не слишком много, хорошо? – папа улыбнулся и нежно погладил меня по руке, я кивнула.
-У меня только три вопроса, - прохрипела я, и голова раскололась, будто на две части, и я хотела быстрее узнать ответы, пока навсегда не закрыла глаза. – Что случилось? Чем закончился суд? И где Алекс? – дальше я собиралась молчать.
-Александр за дверью, спит, - кивнул отец, мама не могла говорить, она все время плакала, прикладывая руки к лицу, чтобы это скрыть. Ей, наверное, сказали, что только моей силы не хватит, нужна и ее. – Прошло два дня, за это время он не отходил от тебя.
-Убийца посажен, - мама попыталась улыбнуться и присела рядом со мной. – Эллисон с мамой выплатили деньги. Скоро должно все наладиться.
Настала тишина, и я поняла, что они не хотят отвечать на мой самый первый вопрос. Я прикрыла глаза, потому что чувствовала жуткую слабость.
-Ребекка, - у отца надорвался голос, и я изнутри прикусила губу: это меня убивает. – Аневризма разорвалась. Она была на гране, но из-за напряжения в суде, она разорвалась. Тебе сделали операцию. Но... эм... у тебя развилась черепно-мозговая гематома. Ее можно удалить в самом начале, у тебя она уже давно. Но я уверяю тебя, что все будет хорошо, - он поцеловал меня в лоб, я улыбнулась всем. Мама взяла меня за руку, и я кивнула.
Они вышли из палаты, и я хотела закричать в пустоту. Закричать от всей ненависти к себе. Операция могла мне помочь! Могла!.. а я даже не попыталась! Я хотела рвать и метать, но даже этого не могла себе позволить. В палату вошел хирург, который самый первый предлагал операцию, к сожалению, я не запомнила его имени.
-Видите, мисс Паркинсон, мы все равно оказались здесь, - грустно проговорил он, засунув руки в карманы халата. – Если вы меня тогда послушали, то мы могли обойтись без осложнений. Теперь вашим родителям придется отсчитывать дни.
-Дни? – прошептала я.
-Мне жаль, Ребекка. Завтра мы можем отпустить вас с больницы, чтобы вы смогли попрощаться со всеми и побыть дома.
***
Мама помогла сложить мне вещи, Майк сидел на стуле, грустно опустив голову вниз. Я медленно подошла к нему и присела на колени, чтобы поравняться с его лицом. Он улыбнулся сквозь слезы и тут же крепко обнял меня, сильно сжимая мои плечи.
-Сестренка, я так тебя люблю! – крикнул он и задергался.
-Я тебя тоже, братишка, - я сжала его футболку, чтобы сдержать слезы, и закрыла глаза. Отодвинулась и с улыбкой чмокнула в брата лобик, как делала ему в детстве, когда перед сном читала сказки.
Мы вышли из палаты, и мама аккуратно тыкнула мне в руку, попутно указывая в противоположную сторону от выхода. Я проследила за ее рукой и заметила Александра, сидящего на стуле и смотрящего куда-то вдаль.
-Он сидел здесь все время, - сказала мама, и я кивнула.
Раз мне и правда осталось жить слишком мало, я не должна терять ни минуты. Я подошла ближе, и Александр подорвался с места, как только увидел меня.
-Ребекка! – его глаза немного заслезились, но он засмеялся и потянулся ко мне, чтобы обнять. Я не сопротивлялась. – Я... как ты себя чувствуешь?
-Думаю, нет смысла говорить, что все хорошо? – спросила я, и Александр выдохнул мне в плечо. – Мои родители твердят об этом, но я знаю, чем все это закончится. Я хочу провести со всеми свое последнее время. Я совершила ошибку. На ошибках обычно учатся, а мне придется умереть за нее.
Александр промолчал, крепче сжимая мою спину. Я рада, что мы помирились. Но время не вернуть.
Тот самый день...
Меня рвало весь день. Мама очень переживала и боялась давать мне какие-либо таблетки, потому что мой организм, кажется, перестал воспринимать лекарства. Да, мой организм послал меня. Ближе к обеду, мне полегчало, и я спустилась вниз. Меня уже ждали Эллисон и Джейк за приставкой. Полчаса назад я позвонила им и попросила посидеть со мной некоторое время. Мне было стыдно, что я отвлекаю их от учебы, но мне было безумно страшно. Я села посерединке, как всегда, и взялась за чипсину, но вовремя положила ее на место. Не хватало еще пару раз обчистить желудок. Мы поиграли около часа, и ребята собрались домой.
-Спасибо, что пришли, - я сначала крепко обняла Эллисон, та улыбнулась. После суда она выглядит намного лучше. Эллисон отошла на пару шагов, и я обняла Джейка.
-Я тоже люблю тебя, - прошептала я ему на ухо, и он еще крепче сжал меня.
Они вышли за дверь, и мне почему-то показалось, что я больше никогда их не увижу. Я посмотрела им вслед и мысленно попрощалась, и извинилась за то, что когда-либо делала. Я не могла сделать это лично, не знаю, почему. Просто не могла. Я набрала Александру. Снова хотела согреться его теплом, послушать его шутки, увидеть ухмылку на его вечно самодовольном лице. Парень сказал, что приедет минут через двадцать. Я решила потратить это время с пользой и порисовать. Результаты с конкурса так и не пришли, поэтому я гадала, займу ли я что-нибудь. Я с трудом, с легкой отдышкой поднялась на второй этаж и встала напротив своего мольберта. Я взяла кисточку, макнула ее в голубой цвет и вспомнила, как стояла в Ле Мандж. Вдруг я так себя возненавидела за то, что не использовала тот шанс, который мне предоставили. Я была счастлива все это время, но чего-то мне не хватало. Я поняла, чего... Жизни, которую у меня отняли. Я со злостью кинула кисточку подальше от себя и замарала белый ковер, толкнула мольберт, и тот свалился, издав громкий звук. Я вышвырнула все вещи с комода и заплакала, сев на кровать. Мне было безумно страшно. Я не хочу умирать. Мне, черт возьми, восемнадцать. В моей жизни столько всего могло произойти, но болезнь в моей голове на дает мне прожить. Я не заслуживаю счастья? Может быть. Я услышала стук в дверь и выдохнула. Александр здесь, сейчас мне станет легче. Когда Александр рядом, я забываю обо всем плохом. Я улыбнулась и шагнула вперед, но перед глазами все поплыло, и мне показалось, что я промахнулась, и полетела вовсе не вниз по лестнице, я полетела в ту тьму, которую боялась.
ЭПИЛОГ
Александр прошел в комнату Ребекки, и в нос сразу ударил такой знакомый запах шоколада вперемешку с запахом ее волос – она пользовалась шампунем с кокосовым молоком. Парень моментально вернулся на Пхукет, где они вдвоем пробыли всего пару дней – хотя эти пару дней стали вечностью. Никогда и ни с кем Александр так не проводил свое время. Тогда он потерял счет времени, он всегда был готов слушать Ребекку, даже, когда она снова говорила про рисование, половина, которого парень не понимал. Александр закрыл глаза, и теперь, казалось, что девушка стоит рядом с ним. Он хотел услышать ее смех, такой заразный, увидеть ее лицо в расплывающейся улыбке, но все, что он последнее помнит – звонок, просьба прийти, стук в дверь, тишину, он вбегает в дом и видит бледную девушку, переставшую дышать; парень трясет ее, слезы скатываются по щекам, но, осознавая, что она мертва, он продолжает просить ее открыть глаза. Казалось, на губах Макгроу до сих пор остался вкус от темно-красной помады Ребекки. Он открыл глаза и прошелся вперед, где некогда стоял мольберт, пока не девушка не устроила погром в своей комнате перед смертью. Он ее не винил и даже не обижался на то, что последнее время она его отталкивала, он знал, какого это потерять все. Александр уселся на кровать и тяжело вздохнул, он хотел узнать, что писала Бекка в одном из своих блокнотов, который она тщательно прятала и никогда не говорила о нем. Парень ввел руку в русые волосы, казалось, так легче думать. Он взял подушку, чтобы в последний раз прочувствовать запах девушки и обнаружил под ней листок с кривым сердечком (то, что Ребекка так и не научилась рисовать), вырванный из блокнота. Александр, нахмурив брови, взял листок в руки и чуть не выронил его. Казалось, кислород перестал попадать ему в нос, и парень вот-вот упадет в обморок. Макгроу расширил глаза и не мог до конца прочесть надписи на листке. В глазах накапливались слезы, но стыда за них никакого не было. Стыд был только за то, что он участвовал в предсмертных желаниях Ребекки, но не дал осуществить их. Ребекка была зла не только из-за того, что подводила своих родных и не успела сделать свои дела. Девушка не выполнила того, чего желала больше всего перед смертью, хотя имела возможность. Ее жизнь, будто обычная нить оборвалась в самом неожиданном месте, и никто ничего не успел сделать. Александр прикусил губу и положил письмо на место, чтобы родители Ребекки сами нашли этот список и поняли, насколько их дочь хотела жить.
«СПИСОК ЖЕЛАНИЙ»
1. Поступить в Ле Мандж
2. Уехать в другую страну одной
3. ВСЕ-ТАКИ ПОКРАСИТЬ ВОЛОСЫ В ГОЛУБОЙ ЦВЕТ
4. Посетить ресторан на Эйфелевой Башне
5. ДИСНЕЙЛЭНД
6. Постараться не умереть до Коачеллы
7. Раз в Париже, грех не посетить Лувр
8. ТАТУШКА! ТАТУШКА!
9. Прокатиться на смертельных (игра слов) горках
10. Пожить пару дней на островке в Греции
11. Изобразить пейзаж Греции и отправить картину на выставку.