Тэянг

Глава 10
Айкьют


На экране была фотка – размытая, темная. Какое-то дерево, вагончик с уличной едой, за пластиковым столом двое палочками едят кимпаб. Я и себя-то не сразу узнал: не привык к новой стрижке. Пака тоже узнал с трудом, потому что он выглядел так же, как сейчас, никакой заоблачной красоты. Получается, иллюзия даже через фотки на меня не действует? Эта мысль так меня захватила, что секунды три я не понимал суть проблемы.
Кто-то заметил нашу с Паком прогулку. И если фото мне показывает продюсер, значит, он в курсе, что мы выходили из центра. Продюсер смахнул фотку с экрана, и вместо нее появилась статья с заголовком «С кем гуляет Пак Ин Сон?».
– Сегодня в семь прослушивание, и ты его не пройдешь, – сказал продюсер так, будто это дело решенное.
Я отрывисто кивнул, напуганный куда меньше, чем ожидал. Продюсер, кажется, ждал, что я буду на коленях молить о пощаде. Раньше я бы наверняка так и сделал, но сейчас я был слишком озабочен другим: у меня есть шанс повести себя благородно на глазах у Пака.
– Простите, господин Хан, – сказал я и, конечно, поклонился. – Это я вчера уговорил Пака выйти из обща… из центра и показать мне район. Я глубоко раскаиваюсь, что нарушил запрет.
– Ты вообще не понимаешь, с кем связался, да? Ну ты-то ладно, с тобой мы расстанемся через… – Он посмотрел на свои крутые наручные часы. Я глянул на них почти с завистью: когда годами не выпускаешь из поля зрения мобильник, а потом его лишаешься, вспоминаешь, как это круто: знать, который час. – Через пять часов. Но вы…
Он обвел взглядом остальных, и я с удивлением понял: Джо и Линхо просто умирают от страха. Спокойный пофигист Джо и самоуверенный пижон Линхо под взглядом продюсера аж головы в плечи втянули.
– Лучшие дни вашей группы в прошлом, – холодно сказал продюсер: даже его гнев выглядел ледяным. – «Айкьют Гёрлз» дебютируют через два месяца, и мы сосредоточим на них усилия по продвижению как на приоритетном проекте. От вас много проблем, а продажи билетов и мерча в последний год не на высоте. Работайте, но не думайте, что вечером сможете кого-то впечатлить.
Он вышел, Бао и хореограф бросились следом. Да уж, поднял так поднял настрой перед прослушиванием! Я внезапно рассердился: участники стараются, а тот, кто должен их поддерживать и вдохновлять, относится к ним как к рабам.
– Парни, реально, давайте продолжим, – очень мягко сказал Пак.
До меня только сейчас дошло, что на него продюсер не наезжал, хотя статья, как я успел увидеть за секунды, которые телефон продюсера находился перед моим лицом, была посвящена тому, что «главный печальный красавчик Кореи замечен в компании неизвестного парня на фоне отсутствия новостей о камбэке группы „Тэянг“».
– Кто такие «Айкьют Гёрлз»? – спросил я, потому что ясно было: работать никто не способен, по ним будто бетономешалка проехала.
– Неплохое название, да? – мрачно спросил Пак. – Как бы и «кьют», как милые девчонки, и «айкью», типа умные, еще и название концерна «Ай-Интертэйн» обыграли.
– Всего два месяца… – выдохнул Линхо. – Почему так быстро? Когда они дебютируют, нам конец.
– Почему? Вы же «Тэянг»!
– И что? Кастинг, замена Кибома – все это просто оттягивает неизбежное, – отрезал Пак. – У нас закат. Крутых хитов давно не было, по просмотрам клипов мы даже не в «топ-три Кореи» за прошлый год. «Айкьют» – монстры, ты бы их только видел! Они молодые, классные, все их полюбят, и они нас сожрут.
– Идем ему покажем, – предложил Джо.
– Ой, а то мы не знаем, что тебе просто охота на девчонок поглазеть, – огрызнулся Линхо. – Ладно, идем.
Экспедицию повел Пак: выглянул в коридор, проверяя, не идет ли кто, показал нам, что путь свободен, и мы шмыгнули к лестнице. Поднялись на три пролета и вышли на этаж, который был точной копией нашего. Тут лидерство сменилось, и дальше нас повел Джо: уверенно, как человек, который точно знает, куда идти, и главное – как сделать это так, чтобы никому не попасться.
Музыка доносилась из-за двери в дальнем конце этажа. Все по очереди за нее заглянули, а я наблюдал за их лицами.
Джо: восхищен.
Линхо: зол.
Пак: равнодушен.
Глянув за дверь, я увидел танцзал. Перед зеркалом под невероятно бодрую песню танцевали четыре девчонки лет восемнадцати. И как танцевали! Одновременно, с таким бешеным, харизматичным энтузиазмом, что даже меня потянуло в пляс. Потом они разом упали на шпагат, перекатились по полу, вскочили и замерли.
– Заново, – выдохнула одна из них, хотя танец, по-моему, и так был идеально отточен.
Девчонка, которая это сказала, посмотрела на меня через отражение в зеркале, и я отпрянул. Заметили! В танцзале снова раздалась запись той же песни и легкий, поразительно синхронный стук ног.
– Они роботы? – шепотом спросил я, и Линхо недовольно скривился.
– Линхо хандрит с тех пор, как их собрали из стажерок и начали готовить к дебюту, – пояснил Пак и вытащил вейп. Джо сердито ударил его по руке, и Пак со вздохом убрал вейп обратно в карман. – Уже месяцев семь. Не выносит, когда кто-то танцует лучше, чем он.
– Кибом впал в депрессию из-за этой новой группы? – осенило меня.
Пак помрачнел – у него определенно были к Кибому какие-то счеты, – но Джо вполне дружелюбно ответил, продолжая коситься на дверь танцзала:
– Не. Ему давно было плохо – он чувствительный очень, его Бао с Ын Соком передавили.
– Ну Бао ни при чем! – возмутился я.
Пак скептически посмотрел на меня:
– Просто с тех пор, как Кибом сломался, она поняла, что надо помягче. Ты реально думаешь, что она – твой друг?
Где-то щелкнула, открываясь, дверь, и мы в едином порыве бросились к лестнице. Домчались до своего этажа, потом до танцзала, влетели туда и упали на пол, задыхаясь. На душе у меня было радостно, «Тэянг» поделились со мной секретом, у нас даже было общее пятиминутное приключение!
– Линхо, а ты можешь на шпагат сесть? – спросил Пак. Похоже, ему нравилось всех злить.
– Могу, конечно. Но что толку, если из всей группы это могу только я? Пока некоторые таскаются на улицу, я работаю!
– Обещаю, я вечером сделаю все возможное, чтобы вас не подвести. – Я глубоко поклонился им всем, сидя на полу. – Благодарю за наши тренировки в эти два дня. И не волнуйтесь из-за конкурентов. Вы – группа «Тэянг», другой такой нет. Уверен, вы найдете идеального участника. Спасибо за все.
В этот момент я любил и жалел их, как самых родных на свете людей. Они останутся здесь со своими проблемами, а я через несколько часов буду свободен. Я и не знал, что так приятно перерасти свою мечту. Я почувствовал взгляд Пака щекой, но не решился взглянуть в ответ. Нельзя смотреть на того, с кем хотел бы общаться, если скоро расстанешься с ним навсегда. Это трусливое правило я сформулировал на месте, потому что с отчаянием понял: настоящий Пак, конечно, не тянет на «главного печального красавчика Кореи», и все же…
– Давайте работать, – сказал Пак, и я вскочил с пола первым.
Это оказалась наша лучшая репетиция. То ли все были тронуты моей речью, то ли испугались конкуренток, но пению и танцам мы отдались без остатка пять часов подряд. Даже ненавистная танцевальная репетиция с живым звуком прошла не так плохо: я постоянно глазами спрашивал Пака, верно ли пою, поскольку он единственный мог это услышать, а он кивал, иногда колеблясь, иногда нет, или качал головой. Кажется, я улыбался все пять часов не переставая, если не губами, то глазами уж точно.
Несколько раз заглядывала мрачная Бао и снимала нас на телефон – похоже, за кадром ей тоже досталось за мою вылазку. Мне стало даже обидно, что парни на нее наговаривают: от такой женщины подвоха ждать нечего, я что, в людях не разбираюсь? Один раз заглянул продюсер Ын Сок, окатил нас ледяным равнодушием, дождался, пока все танцующие собьются с ноги, сказал: «Понятно» – и вышел.
Я еле сдержал смешок. Все удивленно покосились на меня, и я смущенно пояснил:
– Извините. Продюсер напомнил мне одного человека, которого я знаю. Он хозяин кафе, всегда очень неприветливый с посетителями и… и со своим помощником. Будь он добрее, на него работали бы с большей охотой, и гости возвращались бы чаще, а так он словно нарочно лишает себя выручки.
Линхо вдруг прыснул, как ребенок. Джо тоже издал слабый смешок, Пак улыбнулся своей фирменной серьезной улыбкой.
– Мне кажется, до его прихода все у нас получалось очень круто, – тепло сказал я. – Даже несмотря на то, что с вами я.
Никогда не видел, чтобы обстановка в помещении сначала мгновенно превратилась в арктический лед, а потом с той же скоростью дошла до температуры весеннего дня.
Без часов я не мог следить за тем, насколько быстро утекает время, и вздрогнул от неожиданности, когда пришла великолепно одетая Бао и сказала, что прослушивание скоро начнется.
– Идите в душ, переоденьтесь, жду вас около зала номер пятнадцать, – ласково сказала она, поправляя воротник пиджака, на этот раз бледно-розового. – И только попробуйте плохо выступить.
Через полчаса я стоял у незнакомой двери и загибался от волнения. Остальные топтались рядом – в чистой одежде, взвинченные и мрачные. Все, кроме Пака, уложили волосы, Линхо даже подкрасил глаза черным карандашом, как в каком-то клипе, а Пак был все такой же помятый и встрепанный. На свою внешность он, похоже, давно забил – слишком привык, что в любом случае выглядит для всех красивым.
– Заходите, – сказала Бао.
Это был зал с обычными, не зеркальными стенами. К счастью, со времен ночной тренировки с Линхо я старался как можно реже смотреть в зеркало, а то испугался бы его отсутствия. За длинным столом беседовали шестеро строго одетых мужчин и женщин плюс Бао и продюсер. Я сразу понял, кто здесь генеральный директор, – низенький, похожий на китайца мужчина в центре, который выглядел так, словно никогда не улыбается. «Я смотрел выше его головы», – сказал мне Пак, и вот теперь я понял, о чем он. Когда к генеральному обращались продюсер, Бао или остальные, они смотрели гораздо выше его лица. С ума сойти, они реально видят его высоким! Сколько же в шоу-бизнесе людей, которые встречали Лиса! Меня дрожь прошила – три дня назад я бы не поверил, что оборотни существуют, а оказалось…
Волновался я до тошноты. В детстве мама однажды повезла меня кататься на детском паровозике по замерзшему озеру около Инчхона, где мы тогда жили. Я боялся, что лед провалится, и плакал всю поездку, а после нее плакал, потому что мама расстроилась, что я не развлекся как следует. И вот сейчас мне хотелось заплакать именно так: отчаянно реветь от страха, и чтобы кто-нибудь меня утешил.
Как в замедленной съемке, я оглядел остальных. Пак в ту же секунду посмотрел на меня, и я выдавил улыбку. Обещать ему успешное прослушивание у меня не повернулся бы язык. Джо выглядел бесстрастным, как статуя, Линхо дрожал. Он был такой худой, что казалось, вот-вот услышишь стук костей. Я улыбнулся ему так, как улыбнулась бы мне мама. Наши мелочные разборки уже не имели значения: когда мчишься на поезде в Пусан, спасаясь от зомби, как в том фильме, уже неважно, кто из попутчиков бесил тебя тем, что слишком громко хрустел чипсами.
Мы встали на свои места, как персонажи супергеройских фильмов в сценах, где каждый сейчас покажет свою суперсилу. Моя состояла в том, что я умел принимать поражение. Продюсер взглядом пожелал мне неудачи, шестеро членов совета бесстрастно меня рассматривали. Единственным, что могло бы меня спасти, был волшебный голос, которого суровый коротышка в центре стола не услышит. Я сжал микрофон взмокшей рукой.
– Представляем вам новый состав группы «Тэянг», – сказала Бао и включила музыку.
И мы запели.