Брак по договору. [Zayn Malik]

Наручники закрепляют на моих руках. И я чувствую холодный металл на коже, что заставляет съёжиться. Теперь ты прикован и нет свободы. У тебя отнимают её, из-за мести. Из-за жажды крови.
Справедливость, свобода, всеобщее счастье — это, конечно, здорово. Но так получается, что эти священные слова обычно провозглашают своей целью самые гнусные, самые отъявленные подонки.

Тем временем, пока забирают меня. Мелек отвязывают от стула, и она теряет сознание, дрожа в холодном поту. Всему виной только мой отец, которого я считал человеком слова и чести. Но я был слеп и не замечал за ним предателя, убийцу с окровавленными руками. На его руках была кровь моей матери. Как он смотрел в мои глаза тогда? Как воспитывал? Как смел называть сыном? Такой человек должно быть не имел совести, раз молчал всю жизнь и воспитывал ребёнка.

Сначала он погубил Мари, а затем её сына. Возможно, это был план, который разрабатывался месяцами, может даже годами. Если он так сильно желал моей погибели, то почему просто не убил? Почему, чёрт возьми!

Почему всегда страдают невинные люди? В чём вина Мурата во всей этой истории? Нет, я знаю ответ. Он прост ... сначала избавляются от слабых, только после этого, приходит черёд таких как я. ... дьявол всегда пользуется минутами слабости, чтобы искушать человека.

***

  День суда.

– Суд постановил признать Зейна Джавада Малика виновным в совершении преступления, предусмотренного ст ... , и назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы сроком 6 лет.

Анвар смотрит на меня издалека. Зара кричит о том, что такого не может быть. Меня забирают, и Виктория глядит на меня со слезами на глазах. Дуглас тоже расстроен.

Но сейчас возникнет вопрос. Что же я чувствовал тогда? Мне было страшно? Или я наплевал на свою жизнь? Может быть в глубине души я знал, что рано или поздно такое должно было произойти со мной?

Не знаю ... ничего. Абсолютно ничего не чувствую. Мои веки слипаются, когда я выхожу на улицу. Камеры снимают, фотоаппараты фотографируют, некоторые журналисты держат микрофоны и пытаются взять у меня последнее интервью. Но я молча тащусь за полицейскими.

***

Мелек

Два дня спустя, после вынесения приговора.

Его запах. Я так соскучилась. Невинный мальчишка с ангельскими глазками. Ни в чём неповинный. У него были мечты; желания; у него было будущее. Всё не должно было закончиться таким образом.

Нет сил ... у меня больше не осталось сил. Все мои слёзы засохли. Мою душу, словно, пронзили острым мечом.
Аккуратно складываю вещи в чемоданы. После вынесения приговора, я решила вернуться на Родину. Меня больше здесь ничего не держит. Но самое ужасное - это то, что родители ничего не знают о см... смерти братика. Как я скажу им? Ведь ... они сломаются, папа... О, Аллах, дай мне сил жить дальше и молю тебя о том, чтобы мой папа ничего не совершил с собой после того, как узнает.

И хотя убийца моего Мурата находится на том свете, это ни капли не успокаивает меня. Смерть Лео не утешает меня. Помимо него этой участи достоины Анвар Малик и Дэвид Одли. Один убил мою мать и мать Зейна, а другой не пожалел моего брата.
Так противно, жить в этом доме. В доме убийцы. В жилище человека, который не пощадил собственного сына ...

Медленно закрываю чемодан и ставлю его на пол. Вдыхаю побольше воздуха в лёгкие и открываю дверь. На встречу ко мне выходит Виктория.

– Ты должна выслушать меня, – проговорила девушка.

– Мне с тобой не о чем говорить, Виктория, – произношу я, пытаясь пройти мимо неё.

Девушка перегораживает мне путь.

– Всё не так, как ты думаешь.

– Не понимаю.

– Ты должна поговорить с моим отцом.

На этих словах я взрываюсь.

– Ты предлагаешь мне заговорить с убийцей? Я просто поражена! Он же отправил в тюрьму собственного сына! Как вы вообще можете жить с ним под одной крышей и поддерживать общение?! – кричу я, размахивая руками.

– Мелек, если ты не веришь ей. То доверься мне, – за спиной Виктории стоит Зара.

Девушка смотрит на меня, будто бы, пытаясь сказать «Ты должна выслушать этого человека. Он невиновен в этих смертях.»

***
 

Дом семьи Малик.

– Я рад, что ты оказалась  умнее и дала мне шанс рассказать тебе правду, – складывая руки в замок, проговаривает мистер Анвар.

– Итак, о какой же правде идёт речь?

– Я всё рассказал своему сыну ещё раньше, чем тебе, доченька. Но он предпочёл довериться своему любимому дяде. До сих пор не могу поверить, что Зейн убил Лео. Это немыслимо.

– Во всём виновны вы! Как я вообще могу сидеть напротив вас, словно ничего не было! Вы убили мою мать и свою первую жену! И у дяди Зейна были основания мстить вам! – вскакиваю со стула я.

– Это Дэвид вам сказал, что я убийца? – спросил мистер Малик.

Я сдержала пыл и медленно кивнула.

– Люди поверят любым вашим словам, если не обнаруживать перед ними слабости; они, как звери, чуют мельчайшие трещинки в броне уверенности еще до того, как те станут явными. А лучшая оправа уверенности — предельная вежливость и дружелюбие, которые позволяют манипулировать людьми, не обижая их. Такой персоной является Дэвид Одли. Манипулировать людьми - это его конёк. – Мужчина остановился и несколько секунд спустя продолжил говорить, – Слушай меня внимательно, доченька. И сядь пожалуйста на место.

Я села на место. Почему-то слова мистера Анвара казались для меня правдивыми. В его глазах я видела боль. Боль ... за сына, сидящего сейчас в тюрьме. Он совсем не похож на психопата-убийцу...

– Я и твой папа, Мелек, учились в одном университете с Дэвидом. Мы сильно поссорились с ним тогда из-за Мари. Два лучших друга, влюбившихся в одну девушку. Дэвид никому не хотел отдавать свою сестру. А Мари любила меня. Дэвид даже не подозревал из-за чего я и Икрам в ссоре. Он сильно любил свою сестру и не хотел её упускать из-под опеки. У Мари была подруга Алия. Она была хорошей девушкой, её сильно любил Дэвид. Но Алия предпочитала Икрама. Мы хоть и ссорились с Икрамом, в итоге он просто принял, что Мари не любила его. Но Дэвид, он не принимал того, что Алия предпочитала другого. Мы с Мари тайно поженилось, а Икрам и Алия устроили пышную свадьбу из-за которой Дэвид чуть не окончил жизнь самоубийством. Мы с Мари переехали из Италии в Англию. Устроили бизнес и у нас родился Зейн. Конечно же Дэвид узнал о нас с мамой Зейна, так как наш бизнес процветал и писали о нас везде. Он жаждал власти и мщения. Он ненавидел меня и Икрама. Алия родила тебя. Но это было намного позже, так как когда была рождена ты, Мари была мертва. Её убил Дэвид. Дэвид отсидел положенный срок за убийство сестры. И позже он добрался до твоей мамы. Дэвид хитёр и очень умён. Он никогда ничего не делает, не обдумывая всё до мельчайших деталей. Но я тоже не отставал от брата своей жены. Я заключила договор с твоим отцом. Как только тебе исполнилось бы 18, ты должна была выйти замуж за Зейна. Ради безопасности корпорации. А что касается Алии, то мы с Икрамом ничего не смогли доказать. У Дэвида были связи везде, никто не верил в то, что он убил Алию. Поэтому мы смирились. Твой отец не разговаривал со мной 13 лет! Пока я не приехал и не заговорил с ним о нашем договоре. Он нуждался в деньгах, и я обещал ему, что они будут, если он выдаст тебя за моего сына.

(Объяснения Анвара из 42 главы, это для тех, кто забыл. Также отец Зейна рассказал про Вуди, Дугласа и остальных (об их ролях) в этой истории. *Если кто позабыл, прошу переметнуться на конец 42 главы, разговор между Зейном и Анваром*).

– Зачем моему папе понадобились деньги? Это всё из-за дома? Он просто мечтал жить в Англии...

– Нет, всё совсем не так. Мурат, – он аккуратно произнёс имя мальчика, опасаясь моей боли и утраты, – У него были проблемы со зрением. Нужна была операция, требовали огромных денег. Поэтому я попросил Зейна привезти его сюда. Те соседи, которым вы всё время оставляли Мурата. На самом деле были моими работники. Они отвозили мальчика на лечение.

– Почему папа мне ничего не сказал об этом?

– Он не хотел, чтобы ты беспокоилась за него.

– Теперь его и вовсе нет, – тихо шепчу я, всхлипывая.

– Мой сын не дослушал план в тот зловещий день, – сказал Анвар. – Истина, которая содержалась в папках. Там было их три. Одна «Брак по договору», а другая (название которой он успел прочитать), «Делать вид, что ничего не знаешь».

– Что вы хотите сказать?

– Я знал, что Одли позовёт моего сына в то место, где Зейн держал Вуди. И я знал на все сто процентов, что они украли тебя. Но в тот день мой сын был так зол, что не дослушав меня, побежал геройствовать. Теперь я с уверенностью могу сказать об его чувствах к тебе.

– Чувства теперь неважны, – ответила я, опуская глаза на колени. – Мой брат мёртв из-за вашей семьи.

– Ты такая же как и Зейн. Ничего не смыслишь в этом всём. Тебе не нужно лететь куда-либо и рассказывать родителям о смерти Мурата.

Я щурюсь по-прежнему не вникая в слова мужчины. Двери кабинета растворяются и заходит Зара ... Не одна ...

На меня смотрит он ... Голубые глазки блестят. И я застываю в шоке. Щипаю себя, убеждая, что это не сон. Сердце падает в пятки. И я в шоке гляжу на мистера Малика. На его лице «играет» ухмылка.

– Время мщения настало.

– Сестра? – мальчик отпускает руку Зары и подбегает ко мне.

Я крепко прижимаюсь к нему, вдыхая родной запах. Я всё ещё смотрю на мужчину. Он задирает голову назад и тихо говорит:

– Осталась третья папка.