Искушённый ангелом | 18+

В мой кабинет стучатся, когда я просматриваю бумаги по финальным проектам и отставляю в сторону ту документацию, которой нужно уделить больше времени. Каждую секунду, что я должен быть сосредоточен на графиках, цифрах и финансах, я думаю о своей девочке.

Весь сегодняшний день я теряюсь в мыслях о ней — как и все дни до этого. Даже ночь не позволяет мне забыться во снах. Ведь и в них я слышал её мелодичный голос с огрубелыми, дерзкими нотками, побуждающие меня улыбаться. Такое ощущение, что рисовать в голове её образ — отдельный вид удовольствия, который мне довелось познать.

Блядь, она не покидает меня ни на мгновение.

Не услышав моего ответа, человек с обратной стороны больше не стучит. Они всегда ждут, пока я отвечу, прежде, чем уйти в случае моего молчания.

— Заходи, — говорю я, после чего дверь резко открывается и передо мной показывается мой сотрудник, полностью контролирующий трафик до прибытия в нужную точку.

— Амир Сергеевич, я не займу много времени.

— Говори.

— Водитель вышел на связь. Первый поток пересёк границы, наши грузы в Польше, все двенадцать фур прошли границы. Второй поток будет в Румынии приблизительно к восьми вечера.

— Почему такая задержка?

— На границах возникли некоторые проблемы.

— И какие проблемы возникли? - спрашиваю я, одаривая своего подчинённого свирепым взглядом. Он на несколько секунд переводит свой взгляд, не выдерживая зрительного контакта.

— Незначительные. Проверка заняла больше времени, чем ожидалось. Всё уже улажено.

Встав со своего места, я прикуриваю и поворачиваюсь лицом к панорамному окну, открывающему вид на город.

— Всё будет улажено, когда он будет на месте, — строго произношу я. — До того момента ты отвечаешь за всё, что происходит на той стороне. И если кто-то из этих ничтожных кусков дерьма не прибудет туда по какой угодно причине или подведёт нас, я откручу твою голову и сделаю так, что её никто и никогда не найдёт.

Даже на расстоянии нескольких метров слышу, как беспокойно он сглатывает, потому что знает, что я не шучу. Они все узнали, на что я способен, когда я занял место своего отца.

Очень немногие подводят меня, но если всё-таки такое случается, больше они не попадаются мне на глаза.

Мне и кому-либо ещё.

Он что-то отвечает, но я отвлекаюсь на вибрацию на столе и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, в чём дело.

— Амир Сергеевич?..

— Вышел вон, — рявкаю я, продолжая смотреть на только что появившееся сообщение на экране — до тех пор, пока он не тухнет. Затем я открываю мессенджер и ещё раз читаю текст.

Афина: Я просила этого не делать, но всё же спасибо за телефон. В будущем я собираюсь вернуть тебе за него деньги. Правда, не думаю, что это будет ближайшее будущее.

Опять эта улыбка, что берёт своё начало каждый раз, когда эта девушка залезает в мою голову.

Амир: Это не обсуждается, котёнок.

Отправив ответ, я перечитал его заново.

Котёнок.

Не могу сказать точно, сколько лет назад я был ласков по отношению к кому-либо из людей. Когда-то я был, но это был совсем другой вид ласки —  не тот, которым я хочу делиться с Афиной.

Что со мной происходит? Она уничтожает весь устроенный мною мир, заставляя в грудной клетке разрастаться обострённую в ней нужду.

Амир: Но думаю, ты можешь кое-что сделать.

После того, как новое сообщение отправлено, я сразу же печатаю ещё одно, чтобы она вновь не додумывала за меня. Только не успеваю я напечатать и двух слов, как от неё приходит ответ.

Афина: Что ты хочешь?

Амир: Прогулку в парке.

Афина: Ты можешь устроить это и без меня.

Лёгкое вздрагивание вводит меня в странное состояние, из-за которого я хочу отлупить её дерзкую задницу. Но моментально я одёргиваю себя от подобных грязных мыслей, потому что понимаю — у нас ещё будет время, когда я смогу сделать это на законных основаниях, с её позволения.

Амир: Ты понимаешь, о чём я говорю, Афи. Прогулка с тобой. Или что-то ещё, что мы можем сделать вместе.

Афина: Например?

Амир: Что ты любишь?

Афина: Когда меня не трогают.

Амир: Это не подходит, Афи.

Афина: Ладно.

Афина: Я люблю смотреть фильмы и сериалы.

Амир: Тогда выбери фильм или сериал, который мы с тобой сегодня посмотрим.

Афина: И просмотр чего-то со мной будет стоить как айфон?

Амир: Для меня это будет стоить гораздо дороже.

Афина: Тогда удивительно, что ты настолько богат.

Афина: Ибо айфон в обмен на просмотр фильма — это очень неравноценная сделка.

Последнее сообщение забавляет меня, заставляя мозг мучаться в фантазиях того, с каким лицом она это печатала — с лёгкой ухмылкой или полным безразличием.

Амир: Ты права, котёнок. Как я уже сказал, просмотр чего-то с тобой для меня намного ценнее.

Амир: Но лучше выбери сериал.

Чтобы мы могли как можно больше вечеров проводить вместе, пока будем смотреть его.

***

Заблокировав машину, прямой наводкой направляюсь в клуб, в котором уже несколько часов развлекается брат моей невесты.

Меня немного забавляет, что он веселится в месте, находящемся под моим крылом. Обычно я не занимаюсь делами клуба и почти не посещаю его. В большинство случаев — это неформальная обстановка для некоторых, того требующих, встреч.

Всё-таки решаю не тратить время в ожидании того, как он, полностью пьяный, приедет домой. Виктор сообщил, в каком именно клубе он сейчас находится, поэтому я приехал.

Ей не было шестнадцати, когда дядя взял опеку над ней. И всё это время чёртов брат жил с ней? Какие у них были отношения? Как он вёл себя с ней?

Она не позволила ему переступить порог нашего дома, из-за чего я могу сделать вывод, что они не близки. И если его приезд был причиной истерики моей девочки, то он не выйдет из этого клуба — его вынесут ногами вперёд, закрывая тканями голову, потому что я раскромсаю его череп.

Двое вышибал на входе смотрят на меня, когда я подхожу к ним, и оба охотно отводят взгляд.

Останавливаясь возле них и закрывая собой проход, достаю мобильный из кармана брюк и открываю фотографию. Теперь им приходится смотреть на меня, потому что я поворачиваю экран в их сторону.

— Он ещё здесь? — Меня проинформировали, но он мог убраться отсюда, пока я ехал. И мне не хотелось терять ни секунды.

— Да, — отвечает один из них.

— Он обычно находится на втором этаже, в ВИП-комнате, — добавляет второй, на что я удовлетворённо киваю и прохожу дальше.

Я раскрашу стены этой комнаты в кроваво-красный цвет.

Раздражающая и быстрая музыка бьёт по ушам. При виде меня толпа расходится, давая мне достаточно места. В движении я снимаю пиджак, пока медленно поднимаюсь по лестнице, пугая грозным видом попадавшихся мне на пути официанток.

Ничтожно маленькое количество людей не боятся меня. И я сделаю всё, чтобы моя девочка входила в их число. Потому что сейчас, какой бы независимо-гордой и дерзкой она ни старалась показаться, страх озаряет её чудесное лицо каждый раз, когда она видит меня.

Во время вчерашней панической атаки его было меньше, потому что все её эмоции были направлены на нечто другое.

Мне приходится зайти в две ВИП-комнаты, прежде чем найти ту самую, где в компании людей я замечаю мальчишку. Он сидит на диване и наслаждается шоу, которое ему и его друзьям устраивают две стриптизёрши. Животный оскал не покидает его, пока я наблюдаю за ним сквозь красный свет комнаты — и мне ни на шутку хочется разрезать его тело ножом, спрятанном в ножнах на ремне сзади.

Пройдя чуть вперёд, трое его друзей обращают на меня внимание — и улыбка сразу же сходит с лица каждого. Точно так же происходит и с женщинами, увидевшими меня. Они прекращают танцевать, взволнованно переглядываясь. Мне даже не приходится ничего говорить, чтобы вся эта пьянь встала по струнке смирно, в ожидании моих дальнейших действий или приказов.

— Эй, чего застыли, сучки? — недовольно гаркает Игнат, хлопая одну девушку по заднице. Если он позволял себе быть таким скотом по отношению к моей девочке, я отрежу ему обе руки.

Молча киваю в сторону двери, после чего они незамедлительно идут к ней, так же ничего не говоря.

— Какого хуя происходит? — снова спрашивает Игнат, и только после этого его пьяный, притуплённый взгляд находит меня, стоящего в нескольких метрах от него.

Мелкие крысиные глаза округляются — но тем не менее он встаёт на шатающиеся ноги. Его грязная рубашка расправлена и помята, а рукава закатаны. Положив пиджак на спинку одного из кресел, подхожу к нему.

— Амир, чёрт возьми! — воодушевленно хрипит он, будто я один из его друзей, решивший просрать свой вечер за выпивкой с ним. — Рад тебя видеть! Вот уж не думал, что ты сюда заглядываешь, тем более по вечерам, когда моя сестрёнка должна быть хорошей девочкой в твоей постели.

По пути сюда я был уверен, что продержусь хотя бы несколько минут и не дам себе убить его сразу. Всё-таки на какой-то процент я боялся причинить ей боль, если что-то сделаю с её родственником. Но прямо сейчас я вижу и понимаю, что это никакое не грёбанное совпадение. Он приехал — у неё случилась паническая атака, истерика, приступ. Называть можно как угодно, но суть одна.

Он.

— Давай поговорим, Игнат, — спокойно отвечаю, подойдя к нему ближе. Он запрокидывает голову назад, потому что значительно ниже меня, как и большая часть людей.

— Конечно, — он по-дружески кладёт руку мне на плечо, затем снова плюхается на диван и откидывается на спинке. — Ты что-то хотел?

— Да, я хотел кое-что узнать.

— Как воздействовать на мою сестрёнку? — этот тупой вопрос заставляет его рассмеяться. — Она всё-таки не справляется со своими обязанностями?

Всячески стараюсь сдержать гнев и не зарезать его за секунду.

— Вчера ты приезжал к ней, — констатирую я, продолжая возвышаться над развалившимся на диване телом. Затем мелкий ублюдок щурится, отводя взгляд в правый верхний угол.

— Да, было дело.

— Что ты хотел от неё?

— Проведать.

— Почему она не впустила тебя?

— Да мне бы и самому интересно это узнать! Ты бы поговорил с ней и дал понять, что я желанный гость в вашем доме! Она та ещё сучка, а сучек нужно воспитывать.

Сучек нужно воспитывать.

Мои челюсти сжимаются, напрягая каждую вену на шее.

Прежде, чем я воспитаю этого щенка, я задаю последний вопрос:

— Что ты сказал ей?

— Что?

— Что. Ты. Сказал. Ей? — медленно я повторяю вопрос, чётко выделяя каждое слово.

— Ничего такого.

— Значит, ничего такого, — я подавляю ухмылку, подходя к нему ещё и ещё ближе. Нас разделяют какие-то ничтожные миллиметры, когда мои пальцы, вцепившись сзади в его шею, поднимают его пьяное тело.

— Амир, что ты, блядь... Что ты делаешь?

— Что я делаю? — на мгновение закрываю глаза, предвкушая его крики. — Ничего такого, — с издёвкой отвечаю я, со всей силы ударяя и кидая мелкую мразь лицом о стеклянный стол.

Стол не выдерживает удара и разбивает, а этот сучий потрах остаётся лежать в осколках, не в состоянии даже подняться.

— Ничего, я помогу подняться.

Каких-то несколько секунд — и я уже прижимаю Игната к стене, еле сдерживаясь, чтобы не задушить его или не перерезать горло.

— Ты забыл, кто перед тобой стоит, верно?

— Н-нет, — мямлит парень.

— А мне кажется, что забыл. Твой отец рассказывал тебе, как я веду дела?

— Д-да.

— Бизнес.

— Что?.. — недоумённо кряхтит он.

Достав нож, я прижимаю лезвие к его горлу. Одно плавное движение — и он труп, но я не позволю ему умереть так быстро.

За каждое своё грязное слово в её сторону он ответит болью.

Невыносимой, адской болью.

— Амир, я совсем н-не понимаю...

— Это всего лишь бизнес, — поясняю я. — Ты представляешь, что я сделаю с щенком, который посмел оскорбить мою невесту?

— Амир, неужели?..

— Тихо, — я сильнее прижимаю лезвие к выступающему кадыку. — Только что ты выбрал себе смерть — медленную и мучительную смерть. От моих рук.

— П-подожди...

— Я бы хотел, чтобы ты извинился перед ней, но почему-то уверен, что ей не нужны извинения от такого куска дерьма, как ты. Да и к тому же, извиняться без языка будет проблематично.

— Ам... — не успевает он назвать моё имя, как я просовываю держащую нож руку ему в глотку и кромсаю язык.

Этот мелкий отпрыск всячески пытается вырваться, задыхаясь и крича от боли, потому что я вонзаю лезвие во всю его нижнюю часть лица, заставляя брызги крови лететь мне на рубашку. Хорошо, что я надел чёрную — и капли крови менее заметны, чем на белой ткани.

Сжав одной рукой его кровоточащие щёки, я надавливаю и отрезаю ему язык до конца. Не совсем до конца, потому что он остаётся свисать с его челюсти. Глаза ублюдка закрываются, он перестаёт кричать — видимо, теряя сознание от болевого шока.

— Кажется, ты больше никогда в своей ничтожной, жалкой жизни не посмеешь сказать про неё что-то, — говорю я, осознавая, что он может слышать меня нечётко, но мне совершенно насрать. Потому что этот факт больше для меня, чем для него.

Присев рядом с лежащим телом, я начинаю бить его по щекам и раскрывать глаза.

— Давай, щенок.

Он истекает кровью и тихо скулит, пока словами я пытаюсь привести его в чувства.

Он должен чувствовать всё, что я с ним сделаю.

— Мы только начали заниматься твоим воспитанием. У нас ещё есть время.

***

Пальцы так сильно впиваются в руль, что я готов оторвать его и выкинуть, разбив окно. Мне срочно нужно успокоиться. И желательно принять душ прежде, чем Афина увидит меня в окровавленной рубашке и почувствует дешёвые духи стриптизёрш, которыми я полностью пропах. Почему-то они решили, что я буду рад посмотреть на их групповой приватный танец. Правда, отошли сразу же, только я приказал им. Но это не отменяет того факта, что я сам чувствую этот чёртов запах других женщин, приставший ко мне.

Оказавшись дома, первым делом выключаю в прихожей свет и иду к лестнице, не разуваясь.

Я оглядываюсь чтобы ещё раз перепроверить, не оставляет ли моя обувь следов крови, но всё чисто.

Мне остаётся быстро...

— Кхм, — слышу лёгкое покашливание сзади, будто она не знает, каким ещё способом заявить о своём присутствии.

Чёрт.

Повернувшись в полуобороте, среди тусклого, идущего из других комнат света, я вижу Афину — со стеклянной тарелкой чего-то в руках. Она стоит точно как ангел, освещая пространство вокруг в своём нежном, ярко-голубом сарафане чуть ниже колена, так идеально подходящем к её глазам. И, хотя в данный момент я не могу идеально разглядеть цвет её глаз с такого расстояния и при таком освещении, я знаю их наизусть.

Чисто-голубые, как безоблачное небо в тёплый весенний день.

— Привет, — здоровается она, поджимая губы.

— Привет, Афи. Прости, что я задержался.

— Эм, ничего. Мы будем смотреть сериал? Потому что я выбрала его.

— Да, котёнок, — отвечаю я, желая поскорее смыть с себя всю вонь и присоединиться к ней. — Только мне нужно принять душ, если ты позволишь. Это быстро.

— Хорошо, — хмуро отвечает она. Причём тон более мрачным, чем обычно. — Я буду в зале.

Босыми ногами она топает в направлении зала — так бесшумно, словно её шаги действительно принадлежат маленькому котёнку. Миниатюрная фигурка быстро скрывается из моего поле зрения, и громадный осадок селится в моих лёгких, потому что я снова хочу её увидеть — с непонятной миской в руках, с чёрными распущенными волосами, в лёгком сарафане.

Чем быстрее, тем лучше.

Мне срочно нужно принять грёбанный душ, что я и делаю последующие несколько минут.

Переодевшись в свободные домашние тёмно-серые штаны и белую майку, я быстро спускаюсь на первый этаж, в зал, где уже включён телевизор.

Афина сидит с одной стороны дивана, поэтому я распологаюсь в другой его части, чтобы не нарушать её личные границы.

Как бы сильно мне ни хотелось этого сделать. Заслужить её доверие хочется больше. Это в моём приоритете, а потом всё остальное.

— Ты готов? — спрашивает она, длительное для неё время наблюдая за мной. Затем, опомнившись, она кладёт миску на середину стола, отводя взгляд.

— Да. Что ты выбрала для нас?

— Я не знала, как много сериалов ты смотрел.

— Не так много.

— «Игра престолов». Я выбрала его.

— Хорошо.

— Ты смотрел?

— Нет. А ты?

— Да.

— Тебе будет не интересно пересматривать его второй раз, — замечаю я, из-за чего лёгкая улыбка проявляется на её лице.

— Это будет четвертый. Я могу пересматривать его вечно. Только закончу — и сразу начну заново.

Слышать маленькие признания о незначительных вещах, которые ей интересны, невообразимо приятно. Подавляя ухмылку, я продолжаю любоваться ею, пока она включает сериал. Хорошая ли идея вместе что-то смотреть, если я явно не смогу сосредоточиться ни на чём, кроме неё?

Определённо, это хорошая идея, потому что, даже просто находиться с ней в одном пространстве, подобно чистому блаженству. Я рассуждаю как грёбанный подросток, впервые влюбившийся в одноклассницу. Это мне не нравится, но лишь этими мыслями заполнен весь мой мозг — даже та его часть, которая думает о её брате, которого я избивал ногами, периодически изрезая на куски его мерзкое, немощное тело.

Афина старается незаметно бросать на меня взгляды, постоянно возвращая их к экрану.

— Ты можешь смотреть на меня, Афи. Сколько захочешь и не скрывая этого, — повторяю свои недавно сказанные слова.

— Что? Но я не... — она застывает, поджимая под себя ноги и недовольно скрещивая руки на груди. — Но я не смотрела на тебя.

— Уверен, что мои глаза меня не обманули.

— Просто... Эм... Немного непривычно видеть тебя в чём-то домашнем, — она чуть запинается. — И вообще видеть тебя, сидящим на диване и делающим что-то повседневное и обыденное, а не разговаривающим по телефону с кем-то тоном, который может довести обычного человека до инфаркта.

— Мой тон пугает тебя?

— Когда я слышу твои телефонные разговоры? Разве это может не напугать?

— Всё это направлено не на тебя, — отвечаю и замечаю, как её плечи заметно опускаются — она расслабляется, быстро выдыхая. — И я никогда не позволю себе разговаривать с тобой в подобном тоне. Ты можешь не бояться меня, — в очередной раз напоминаю я, просто надеясь, что суть и искренность моих намерений действительно дойдёт до неё.

— Я... постараюсь, — небесно-голубые глаза возвращаются к экрану. Я делаю то же самое, когда она берёт миску со столика и протягивает мне.

Только сейчас замечаю, что здесь наставлено ещё несколько тарелок с закусками.

— Это домашние чипсы. Я сказала Ольге, что мы с тобой собираемся посмотреть сериал, поэтому она была ни на шутку воодушевлена на приготовление кучи разных закусок.

— Спасибо, я не ем это.

— Ладно, мне больше достанется.

Афи закидывает в рот несколько чипсов, в очередной раз фокусируясь на сериале.

— Они спят друг с другом.

— Они? Брат и сестра?

— Да, близнецы.

Она рассказывает мне много деталей, которые я не запоминаю, наслаждаясь  её голосом.

— Или ты хочешь посмотреть молча?

— Нет, рассказывай мне всё, что нужно.

И она действительно продолжает комментировать чуть ли не каждую сцену, посвящая меня в подробности.

Мне кажется, за всё проведённое время в нашем доме она не сказала так много, как во время просмотра одной серии сериала.

— Этот белобрысый ублюдок продаёт свою сестру самому безжалостному кхалу. Что-то это мне напоминает, — бормочет она себе под нос, и неприятный осадок селится в моей груди. Она считает, что дядя продал её, отдал, как часть сделки.

— Афина, — я собираюсь уверить её в обратном, даже если это и так.

Этот кусок дерьма, не заслуживающий жизни, предложил её мне, как какую-то вещь, а когда я чуть не разбил ему череп из-за проснувшейся злости, он извинился и сообщил, что предложит её кому-то другому.

Это была дешёвая манипуляция, которая сработала на мне — и я этого не скрываю. И я даже не жалею, что повёлся на неё, потому что черноволосый ангел сидит рядом со мной и каждым своим словом увеличивает во мне желание жить.

— Ничего, в итоге это решение станет гибелью белобрысого уродца.

— Что означает кхал?

— Кхал — вождь дотракийцев.

— А дотракийцы?..

— Дикари, в общем. Кхал — это вождь, грубо говоря. Сейчас он появится, — когда на экране появляется этот самый кхал, она добавляет: — А ты чем-то похож на него.

— Ты думаешь? И чем же?

— Тебе сказать правду?

— Да.

— Ты тоже большой и свирепый, — на выдохе тараторит она, заставляя меня чуть ли не рассмеяться. — У тебя такое же безжалостное лицо. Только вот не хватает длинных, завязанных в хвостик волос и бороды.

— И ты хочешь, чтобы я отрастил длинные волосы и бороду?

— Я этого не говорила. А ты бы согласился?

— Это не отпугнёт тебя?

— Ты же вроде сказал не бояться тебя.

— Ты не поняла, котёнок. В плане внешнего вида. Бородатый мужчина не отпугнёт тебя?

— О, только не ты, мой кхал, — хихикает она, но улыбка сразу же сходит с её озадаченного лица. По её щекам пробегается румянец, который я отчётливо вижу, благодаря приглушённому освещению. — Извини и забудь, это было глупо.

Моё сердце живёт своей слишком активной жизни с тех пор, как я забрал её. И прямо сейчас, при виде её потухшего взгляда, оно дрогнет. Особенно это неприятно после того, как он сменяет собой лёгкое веселье, которое пару мгновений назад выражало ангельское лицо.

Она смущается из-за сказанного?

— Это не было глупо. Ты можешь называть меня как захочешь, — я улыбаюсь краешком губ, потому что необдуманная фраза из её уст прозвучало до боли мило. — Главное, не представляй никого другого.

— А кого я могу представить, по-твоему, если обращаюсь к тебе?

— Никого. Думай только обо мне, — прошу я низким басом.

Это нормально, что я ревную её внимание к персонажу из сериала? Никогда в жизни я не вёл себя подобным инфантильным образом, но это, блядь, именно то, что я сейчас чувствую.

— Как прикажешь, мой кхал, — язвит Афина, поджимая губы и вновь опираясь о спинку дивана.

Я тебе не приказываю, — хочется добавить мне, но я молчу, чтобы не портить наш момент.

Мы вновь вернулись к просмотру сериала — и время от времени она вставляла свои оригинальные, немного причудливые комментарии.

— Мы можем сделать паузу? — ближе к концу серии спрашивает Афина. За проведённое здесь время я успел заметить открытую пачку сигарет.

— Собралась на перекур?

— Да.

— Я могу пойти с тобой?

— А я могу отказаться? — с сарказмом спрашивает она.

— Я не пойду, если ты не хочешь, котёнок. И подожду тебя здесь.

Мне не хочется оставлять её ни на одну грёбанную секунду, но я поклялся и себе, и, что самое главное, ей, что буду терпелив.

И я буду, чёрт бы побрал эту блядскую клятву.

Свесив ноги на пол, Афина поднимается и ладонями разглаживает помятое платье. 

— Можем идти, — командует она, забирая со стола пачку сигарет и вставая передо мной. — Я не против, мой кхал. Кстати говоря, прямо сейчас я думала только о тебе.

Чёрт возьми!

Впервые увиденное мною ехидство, озорной тон, исходящее изнутри веселье и то, как с её прекрасных пухлых губ слетает слово «мой», когда она обращается ко мне... Всё это сводит меня с ума ещё больше, чем было до этого.

Мне хочется всегда её видеть беззаботной и весёлой, хоть я определённо и забегаю вперёд. Если для начала она перестанет меня ненавидеть и бояться, я буду бесконечно рад.

Выйдя на улицу, я быстро приношу пепельницу и ставлю её на белые перила бетонного крыльца.

— Спасибо, — шепчет Афина.

— Я сейчас принесу кофту.

— Нет, — она резко останавливает меня. — Мне жарко.

— Ветер прохладный.

— Сейчас же лето. И я люблю прохладный ветер. Останься.

Останься, — проносится в моей голове. Её просьба как сильнодействующий наркотик, от которого невозможно не уйти с головой в блаженство.

Я остаюсь.

Кажется, я даже не двигаюсь с места, лишь молча курю, любуясь тем, как сигарета зажата между её тонкими пальцами.

Больше мы не говорим.

После перекура следующие минут сорок мы смотрим сериал. Смешные и серьёзные комментарии моего ангела заметно стихают. Их становится всё меньше и меньше, пока я не замечаю, что она заснула — положив голову на мягкий подлокотник дивана.

Взяв пульт со столика, я остановливаю сериал для того, чтобы продолжить в следующий раз на том же моменте, на котором заснула Афи. Она так сладко сопит, что мне хочется сесть рядом с ней и слушать это сопение всю ночь. Но для её удобства всё-таки придётся отнести её на кровать.

Несколько секунд — и её лёгкое тело находится в моих руках. Ощущение, что проходят часы, пока я смотрю на неё в таком положении, но, по факту, не проходит и минуты.

Как бы тихо я ни двигался, она всё равно открывает глаза и приподнимает голову.

— М?

— Прости, котёнок. Я не хотел тебя будить.

— Куда ты меня несёшь? — заспанно спрашивает Афина.

— В твою комнату.

Удовлетворённо кивая, она закрывает глаза — но лишь на мгновение. Распхнув их снова, её лицо тянется к моему.

Блядь.

Моё невыносимое желание поцеловать эти сладкие на вид губы — оно просто выедает мою плоть изнутри. Это нихрена нетерпеливо с моей стороны, особенно, если я не так понял её действия.

Мне нужно сдержаться и отнести её в кровать. Нужно, но я иду на поводу у своего неработающего мозга и ответно тянусь к ней, опуская голову. Нас разделяют крошечные миллиметры, которые сейчас будут уничтожены.

Я вдыхаю нежный аромат её белоснежного тела. Вдыхаю ещё раз и ещё, пока мои губы опускаются к её губам, но вскоре она подаёт голос:

— Нет, — тихо, но довольно твёрдо и резко говорит Афина, после чего снова прижимается к моему плечу. — Только не после этого.

Последние четыре слова звучат ещё тише, словно это уже она говорит не мне, а себе.

— Не после чего, котёнок? — спрашиваю я, выгибая бровь, но от ответа от неё не следует.

Блядь, какой же я ёбаный кретин и идиот. Просто идиот.

Уложив её в кровать, ещё полночи я проклинаю себя за то, что оказался несдержанным пидарасом, каким несколько десятков раз обещал ей не быть.

***

Ну что, солнышки, рассказывайте, какие у вас впечатление от главы, буду рада услышать ваше мнение! Давайте попробуем на этой главе набрать 1000 звёздочек и 200 комментариев (не эмодзи или "проду", а именно мнение касательно главы и героев). Кстати, есть те, у кого в прошлой главе не прогрузился текст? Многие жаловались, что там не глава, а мое обращение к читателям! Ребята, это глюк, если предыдущей главы нет (только мое обращение), то удалите книгу из библиотеки и добавьте заново и так пару раз, можете из аккаунта на ваттпаде пару раз выйти и зайти, и текст обновленный покажется.
И конечно же кто ещё не подписан, подписывайтесь на мой тг канал: Лиза Лазаревская! ❤️