Искушённый ангелом | 18+

За эти три дня перед школой Ольга готовит мне такие вкусные завтраки, что я задумываюсь над тем, нужно ли мне сбегать отсюда. Но только после завтрака я выхожу во двор и вижу перед домом чёрную иномарку с двумя мужчинами на переднем сидении, то мысленно щёлкаю себя по лбу.

Да, мне нужно уйти отсюда, я не его невеста, я для него что-то, что нужно контролировать.

Рассерженная и расстроенная, я спускаюсь по гранитным ступенькам вниз. Один из мужчин средних лет выходит и открывает мне дверцу, стараясь поприветствовать меня дружелюбной улыбкой. Целый день, как и все предыдущие, их машина стоит у школы — и когда я выхожу на улицу после занятий, то они снова везут меня домой. Хорошо, что это последние дни школы, сегодня мы написали последнюю контрольную работу и мне больше не придётся приезжать сюда так часто. Хотя в таком случае я буду сидеть в четырёх стенах и пожирать себя глупыми мыслями.

За ужином Амир как всегда спрашивает, как у меня дела и что нового. Если бы мы были нормальной парой, то я бы считала такие вечера с ужином нашей маленькой традицией.

— Всё нормально, — сухо отвечаю я, даже не смотря в его сторону и просто перебирая вилкой овощи на тарелке. — Мне больше не нужно в школу, занятия закончились, — ставлю его в известность.

— И как твои успехи?

— Ты хочешь отчитать меня за оценки?

— Нет, я просто интересуюсь.

— Трудно поверить.

— Почему же?

— Я слышала несколько твоих разговоров по телефону, как ты ведёшь дела. Я съёжилась от твоего тона.

О боже, я сказала последнее предложение это вслух?

Ещё не хватает, чтобы он продолжал думать, что я боюсь его. Не то чтобы это не так, но я решила стараться не показывать это, чтобы он не увидел во мне жертву и не стал обращаться со мной подобающе.

Уголки его губ приподнимаются, обнажая белоснежную улыбку. Его лицо жёсткое, даже когда он просто смотрит без эмоций. Поэтому странно наблюдать за тем, как оно смягчается во время улыбки. Точнее, оно не смягчается, но мне хочется так думать.

— Этот тон предназначен не тебе, поэтому я действительно не вижу связи.

— Удивительно, что разговаривающий таким тоном мужчина интересуется моими успехами в учёбе, вот и всё, — объясняю я сдержанно.

— В этом нет ничего удивительного, Афина. Я хочу больше узнать о тебе.

— Тогда я могу узнать о тебе больше? Ты всё-таки станешь моим мужем.

Ухмыляясь, он отставляет тарелку чуть в сторону.

— Спрашивай всё, что тебя интересует.

— Почему ты решил выбрать меня, когда в твоей постели может появиться любая женщина? Почему ты согласился на этот брак? Почему я? — выпаливаю я на одном дыхании, чтобы не передумать и не спросить какую-то тупую, не интересующую меня вещь.

— Когда твой дядя предложил это, я не собирался соглашаться. На самом деле, я хотел вышвырнуть его за шкирку из своего кабинета.

В голове сразу появляется сценка, где крепкий и мускуоистый Амир берёт дядю зм шиворот и спускает с лестницы, например. От этого зрелища, хоть оно и выдуманное, я улыбаюсь.

Лучше бы ты так и сделал.

— И что же случилось потом, что повлияло на твоё решение? — под столом я чешу руку чуть ли не до крови. Могу пересчитать на пальцах одной руки взрослых мужчин, с которыми мне приходилось общаться с реальной жизни — и получится ноль, если убрать родственников и репетиторов. Мне приходится делать вид, что всё происходящее не выбивает меня из колеи и не высасывает воздух из моих лёгких.

— Он показал твою фотографию, — резко отвечает Амир, от чего моя покрасневшая рука дёргается снизу и ударяется о материал стола. Он замечает это и вопросительно смотрит на меня, его брови сходятся на переносице.

— И что, моя фотография сильно посподствовала принятию противоположного решения?

— Да, если ты сейчас сидишь здесь, — он произносит это так, словно я глупая, раз не понимаю этого. Хотя мой вопрос был скорее риторическим или наполненным сарказмом, что-то из этого, а он выставляет меня дурочкой.

— Значит, ты просто увидел мою фотографию и подумал «хочу».

— Да, я подумал, что действительно хочу, чтобы ты была моей. Это была моя первая мысль, глядя на твою фотографию.

— И конечно же, если ты что-то хочешь, ты можешь получить всё, это для тебя не проблема.

— Именно так, но это проблема для тебя, я понимаю это.

— Нет, ты не понимаешь этого! — грубо выкрикиваю я и встаю из-за стола.

Меня бесит, что он уверенно говорит о том, чего совсем не понимает. Он не понимает, каково это, когда твоей жизнью распоряжаются, когда тебя заставляют есть стекло, а ты ешь его, потому что у тебя попросту нет выбора. Ты связан по рукам и ногам, а в тебя пихают его, закрывая пальцами нос — и всё, что тебе остаётся, открыть рот и проглотить то, что в него засовывают.

Ненавижу жалеть себя и стараюсь этого не делать, потому что жалость порождает слабость, а слабым в этом жестоком мире не выжить. Но именно сейчас я просто хочу запереться в своей комнате и выплеснуть все эмоции, всё, что во мне скопилось.

Я хочу плакать, но сдерживаюсь, несмотря на то, что подбородок начинает дрожать.

Нет, нельзя показывать слабость при нём, хоть моя голова готова лопнуть. В последнию неделю я только и делаю, что плачу. Возможно, именно так срабатывает то, что я долго подавляла свои эмоции и не давала слезам вырваться наружу, когда жила в доме дяди. Мне казалось, что если я заплачу, то упаду в яму и больше из неё не выберусь.

Прежде чем сесть обратно за своё место, наблюдаю за тем, как Амир встаёт и его тело возвышается надо мной.

— Я всё понимаю, Афина. И я стараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно здесь, со мной. Потому что столкнувшись с тобой вживую, я понял, что не смогу тебя отпустить. Мне предстоит тяжёлая работа, чтобы заслужить твоего доверия.

Запах его мужского одеколона, включающий в себя что-то тёплое, резкое и мускусное, бьёт мне по ноздрям. Когда он так близко, я забываю, как разговаривать — и как дышать, возможно, тоже. У меня начинается спазмы груди, но я просто стараюсь делать вид, что ничего не происходит и я не упаду в обморок прямо сейчас.

— Теперь мой вопрос, почему ты не спишь?

— Что? — переспрашиваю я, не понимая вопроса.

— Почему ты не спишь, Афина? Я вижу это по твоим синякам под глазами, и мне не нравится то, что ты себя изводишь опасениями.

Ох, с первой ночи здесь я реагировала на каждый шорох, на каждое дуновение ветра — а достаточно много звуков доходили с улицы, потому что я не могу спать с закрытым окном. Когда нет воздуха, я ощущаю себя в замкнутом пространстве. За всё прошедшее время Амир ни разу ни нарушил слово и не заявился ко мне посреди ночи, но этот страх вместе с осторожностью, они идут из головы. Даже когда я пытаюсь заснуть, я не в состоянии и трачу на эти жалкие попытки по несколько часов.

— Я не собираюсь причинять тебе боль и тем более приходить к тебе ночью, когда ты меньше всего ожидаешь этого. Поэтому я хочу, чтобы ты прекратила бояться и начала нормально высыпаться.

— Ладно, — бубню я себе под нос и сажусь за стол, потому что мой живот от голода уже скручивает. Я хорошо завтракаю, потому что его нет рядом, но во время ужина я никогда не могу нормально поесть рядом с ним. И вот сейчас мне хочется есть, несмотря на то, что он тоже здесь.

— Так, значит, занятия закончились, — он возвращается к тому, с чего мы начали. Я одобрительно киваю, пережёвывая салат.

— В понедельник с утра у меня первое ЗНО.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

На самом деле, ещё как. В последний месяц вместо подготовки я убивала время, читая о своём будущем муже. И даже на занятиях с репетитором я думала не о темах, а гадала, что он за человек.

— Не лги мне, Афина. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть перед экзамен.

— Точно, сейчас и начну, — улыбаюсь я и встаю из-за стола, отодвигая тарелку. — Спокойной ночи.

Быстрым шагом я направляюсь к выходу из гостиной, когда за спиной слышу ухмылку мужчины. Не знаю, что со мной, но когда он улыбается или даже ухмыляется мне становится более тепло.

Возможно, это потому, что его жёсткие черты лица могут заставить любого человека потерять дар речи, а он просто улыбается мне.

Нет, я не должна об этом думать. Не должна искать что-то положительное в этом. Не должна искать его улыбки и радоваться, что он дарит её только мне.

***

На выходных у Амира много работы, поэтому я ужинаю в одиночку — и почему-то от этого мне и хорошо, и грустно одновременно.

В воскресенье я ложусь пораньше, заранее приготовив все документы, которые нужны для экзамена. А с утра, когда спускаюсь на завтрак одетая и встревоженная, вижу в гостиной одетого в чёрный костюм Амира, он стоит ко мне спиной и разговаривает по телефону. Затаив дыхание, я вслышиваюсь в его разговор, прежде чем зайти и дать о себе знать.

— Позаботься о том, чтобы сегодня всё было готово, меня не будет в первой половине дня.

Резко он оборачивается, наблюдая за тем, как я подслушиваю, стоя у белой арке, разделяющей кухню и гостиную.

Он застаёт меня врасплох, но я делаю вид, что только что пришла и расправляю плечи, когда делаю несколько шагов ему навстречу.

— Всё, я занят, — грубо говорит он и убирает мобильный от уха. — Доброе утро.

— Доброе, — отвечаю я тише обычного. — Непривычно видеть тебя здесь с утра.

— Я решил отвезти тебя на экзамен сегодня.

— Ого, — только и произношу я одними губами, замечаю на столе стакан с водой, беру его и делаю глоток, потому что во рту всё пересохло в момент.

— Садись кушать, — приказывает он, но от одного его вида мой желудок скручивается в узел, который нельзя развязать. Он решил отвезти меня сегодня на экзамен лично? Зачем? Боится, что я уберу? Я не убегу, пока не сдам все экзамены, потому что меня легко будет найти в этих школах.

— Мне не хочется. Я бы хотела поехать пораньше.

— Тебе будет не до экзамена, когда желудок скрутит от голода. Поешь хоть что-то.

Под тяжестью взгляда его тёмных глаз я сажусь за стол и накладываю себе несколько творожных сырников на тарелку, но съедаю только одну штуку, потому что больше не лезет.

Вытерев вспотевшие ладони о свою чёрную юбку-карандаш, я встаю и смотрю на стоящего всё это время возле моего стула Амира.

— Всё.

Он качает головой, но больше не заставляет меня есть. Мы идём к машине, которая уже стоит возле крыльца. Мужчина открывает мне дверь и я сажусь на переднее пассажирское сиденье.

В машине мы особо не разговариваем, потому что я пытаюсь в голове вспомнить правила употребления мягкого знака, апострофа, большу буквы, диепричастный оборот...

Всё, нужно просто успокоиться, нет смысла переживать об этом, когда уже ничего нельзя исправить.

Когда машина останавливается на парковке школы, в которой у нас назначен экзамен, я выдыхаю и вижу, что уже какая-то часть одноклассников стоит возле входа. Я собираюсь открыть дверцу и пойти к ним, но что-то останавливает меня.

— О господи, я забыла ручку! — нервно произношу я, чуть ли не плача, осматривая вдоль и поперек свою папку с документами.

Жёсткое выражение лица Амира смягчается, он улыбается и открывает кожаный бардачок в салоне и вытаскивает из него ручку. Я благодарно выхватываю вещицу из его рук и проверяю на черновой бумажке из папки, она пишет и как раз чёрного цвета.

— Спасибо, — говорю я, кладя ручку в папку. — Ладно, я пошла.

— Я буду ждать тебя здесь.

— Мой экзамен будет идти три часа. И ты будешь ждать?

— Именно для этого я и освободил своё утро.

Хочу что-то съязвить, сказать, что уровень моего положения взлетает до уровня космоса, но почему-то не могу себя заставить. Видно, я слишком нервничаю перед экзаменом, чтобы тратить сило на что-либо ещё.

— Ладно, — сухо отвечаю я и, захлопнув дверь, направляюсь к одноклассникам, смех которых слышен за километр. Я смешиваюсь с толпой, пока меня не замечает Максим Хмарук.

— Афина, кто это тебя привёз? — спрашивает он, подходя ближе. Я отхожу на шаг назад, потому что понимаю, что за мной наблюдает пара чёрных глаз. — На такой крутой тачке.

Многие поворачивают головы в сторону чёрного джипа моего жениха.  Будто бы все они сами сюда пешком пришли, а не приехали на машинах родителей.

У меня есть в классе некоторые друзья, просто люди, с которыми я общаюсь, да и вообще у нас все состоят в относительно нормальных отношениях, даже задиры, зубрилы и хулиганы. Но естественно, я никому не рассказывала, что у меня произошло — как-то не очень хочется, чтобы все вокруг знали, как со мной обошёлся родной дядя. Но просто сказать о том, что это мой жених, я могу. Потому что как-то и нечего придумывать, в голове пустота и диепричастный оборот.

— Мой жених.

— Серьёзно? — спрашивает он в недоумении. Мы вроде как ведём диалог наедине, но окружающие всё-таки ловят суть нашего разговора.

— Более чем, — улыбаюсь я, поглядывая на машину Амира. Возможно, мне нужно побыстрее убежать от него, потому что мой разум странно себя ведёт.

Если я улыбаюсь, глядя в его сторону.