(4)
Мы с Диной часто сидим на веранде и перекраиваем шторы и старую одежду, которую удается найти в доме. Затем сшиваем куски, как можем, и бросаем новые вещи в общую кучу. Там уже лежит самая разная одежда: плащи, пончо, брюки, куртки с капюшоном — все, что, как нам кажется, защитит детей от капризов погоды. Мы также собрали старые льняные скатерти и простыни и собираемся сшить из них крепкие паруса.Я постоянно откладываю шитье и бегаю на огород посмотреть, как растут баклажаны.— Ты их насмерть засмотришь, — говорит Дина.Я смеюсь, хотя понимаю, что она права, но не могу устоять перед искушением и через полчаса снова бегу на огород.— Это ненормально, — говорю я, в очередной раз вернувшись на веранду. — Они уже не меньше десяти сантиметров в высоту.— В таком климате мы соберем урожай всего через несколько дней, — говорит Дина.Я не отвечаю. Меня тревожит только одно: как баклажаны справятся с перепадами температуры? Вдруг их сожжет солнце или смоет ливень?— Кажется, погода немного расходится, как ты думаешь? — неуверенно спрашиваю я.— Разве? — вопросом на вопрос отвечает Дина.Я киваю. Возможно, мне просто очень хочется, чтобы погода стала менее суровой, но отказываться от надежд я не собираюсь.— Сегодня не так жарко, как обычно, — говорю я.— Не думаю, — усмехаясь, отвечает Дина.Вот такими были эти дни. Почти идиллия.ЧерныеПосреди одного, как мы думаем, буднего дня с наблюдательного пункта внезапно доносится голос Бенджамина. Я сразу понимаю: случилось что-то серьезное. Это ясно по его тону, по короткому выкрику, по долгой тишине, воцарившейся после. Тело посылает мозгу сигнал: опасность!Я смотрю наверх на дерево и вижу на платформе Бенджамина, Щегла и Венделу. Бенджамин наблюдает за полем через бинокль производства фирмы «Дэвид&Габриэль».Бинокль представляет собой два картонных цилиндра из-под бумажных полотенец, соединенных изолентой, и, хотя он выглядит комично, на самом деле приносит большую пользу, защищая глаза от яркого солнца.Ко мне подходят остальные ребята. Они тоже смотрят наверх.— Что случилось? — кричу я. — Вы что-то увидели? Бенджамин опускает бинокль и, свесившись, кричит мне в ответ:— Люди!— Что за люди?— Черные!— Какие еще черные?— На них черная одежда.— Сколько их?— Двое.— Они далеко?— Точно не знаю, но далеко. Похоже, идут сюда.* * *Слова Бенджамина вызывают панику. Признаюсь, сильнее всего пугает, что мы совершенно не подготовлены. Последние дни относительного спокойствия убаюкали нашу бдительность. А следовало бы составить план на случай опасности. Заранее решить, что будем делать. Как нам теперь поступить: спрятаться, обороняться, атаковать? Я беру Крошку Вторник за руку и бегу к остальным.— Что нам делать? — спрашиваю я, сердце колотится с такой силой, что трудно говорить.— Вдруг это те самые типы, которых мы видели в городе? — говорит Дина.Я киваю. Тоже больше всего боюсь, что это окажутся те мужчины в черных кожаных куртках.— Может, они ищут Демона? — говорю я.— Если их всего двое, мы с ними справимся, — говорит Дэвид.Я мотаю головой.— Они здоровые, как тролли.— Где гарантия, что они идут именно сюда? — задумчиво произносит Габриэль.— А куда же еще?Крошка Вторник начинает плакать. Неужели мы подумали об одном и том же? Что эти люди вышли на охоту в поисках мяса?— Они очень опасны, — говорю я. — Нам нужно сесть в засаду.— Хорошая идея, — говорит Дэвид. — Если мы спрячемся, то, возможно, останемся незамеченными. И у нас будет шанс застать их врасплох.— На крысином чердаке! — предлагает Габриэль. — Туда они не сунутся.— Черные уже близко! — кричит Бенджамин.Я собираю всех детей. Однако легче сказать, чем сделать, потому что многие малыши просто в ужасе. Когда Щегол и Вендела спускаются по веревочной лестнице, я беру каждого из них за руку, и мы вместе бежим к хлеву.— Заходите, — говорю я. — Дэвид вас проводит.* * *Мы с Диной вооружаемся инструментами из гаража и поднимаемся на чердак, волоча за собой грабли, лопаты и железный щуп. Малышам мы даем вещи полегче: стамески, отвертки, разводные ключи и молоток. Они молча разбирают оружие, долго его рассматривают, вертят в руках. Я смотрю на них, сбившихся в кучу, они напоминают пчелиный рой. Если налетят, заставят обратиться в бегство даже взрослого.— Ну что, все здесь? — спрашиваю я, когда большинство детей оказываются под присмотром. — Если черные нас обнаружат, у нас есть чем их встретить.Дэвид делает вид, что думает. Возможно, именно этим он сейчас и занимается, потому что вскоре говорит:— По-моему, сначала они возьмутся за дом, а когда ничего там не найдут, решат, что ферма заброшена, и пойдут дальше.— Мертвая семья! — вскрикиваю я. — Они остались на веранде.Однако уже слишком поздно. Мы не успеем их спрятать. Вот черт! Я сажусь на ступеньку лестницы, ведущей на чердак, и разочарованно вздыхаю.— Бенджамин остается на дереве, — сообщает Габриэль, прибежав со двора.На мгновение меня охватывают сомнения. Что-то подсказывает, что запереться на чердаке — это плохая идея. Кто-то должен остаться с Бенджамином снаружи.Я открываю дверцу чердака и говорю остальным:— Я спрячусь на улице.— Ты с ума сошла! Они будут здесь с минуты на минуту! — кричит Дэвид.— Я успею.Когда дверца за моей спиной закрывается, я вспоминаю, что кое-кого забыла. Снова открываю ее и кричу:— Демон! Ко мне!Пес несется на мой зов, стуча когтями по лестнице.* * *Когда я подхожу к хлеву, уверенность меня покидает. Я вглядываюсь в ветви сухого вяза и высоко на платформе вижу фигурку Бенджамина. Он, словно хищная птица, притаился в засаде. Мне хочется окликнуть его и спросить, далеко ли люди в черных куртках, но я не решаюсь. Вместо этого направляюсь как можно дальше и пытаюсь спрятаться в засохших кустах живой когда-то изгороди в самом затененном уголке двора. Демон покорно ложится рядом. Я вспоминаю то оружие, которое заметила на плече у одного из мужчин в городе. Странное оружие. Кажется, оно называется арбалет. Его использовали в Средние века.А что, если это те же люди, которых мы видели ночью? Думаю, сейчас самое время начать молиться, чтобы они не сунулись в эту часть двора, где прячемся мы с Демоном. Но кому молиться, я не знаю. Есть ли еще Бог? После некоторых колебаний я решаю обратиться к Гун-Хелен. «Милая, милая Гун-Хелен, помоги мне!» — бормочу я.* * *Когда около засохшей изгороди раздается треск, мы с Демоном вздрагиваем. Звук доносится с противоположной стороны двора. Снова треск... Теперь я их вижу. Они перелезают через кусты. Интересно, о чем они думают? Понимают ли, что здесь есть люди?Мужчины останавливаются рядом с изгородью. Оглядываются. Я сразу же их узнаю. Без сомнения, это те, кого мы видели ночью в разрушенном городе. На них такие же черные кожаные куртки с заклепками. Когда они смотрят в нашу с Демоном сторону, мое сердце едва не останавливается. Но ничего не происходит. Мужчины направляются в сторону дома. На их спинах какие-то символы. Напоминают китайские иероглифы. На плече у одного из них покачивается странное оружие. Да, это точно арбалет. Разновидность автоматического лука, бьющего с огромной силой. Я слышу, как Демон шуршит хвостом по опавшей листве. Видимо, узнал своего хозяина. Я чувствую, как надежда покидает меня. Я кладу руку на нос Демона и зажимаю ему пасть. «Тихо», — шепчу ему я.Мужчины идут тяжелыми шагом. На ногах у них грубые ботинки на толстой подошве. Как же они их носят в такую жару? Бог они подходят к веранде и едва не подпрыгивают от неожиданности, обнаружив в тени мертвую семью. Они замирают на месте и не сводят с семьи глаз. Тот, у кого арбалет, снимает его и прицеливается. Но не стреляет. Вместо этого они оба осторожно приближаются к веранде. Снова останавливаются совсем рядом с семьей. Интересно, что сейчас будет? О чем они думают?Мужчины лишь пожимают плечами и поднимаются на веранду. Один из них плюет прямо в лицо папе. Второй толкает дверь, которая, разумеется, открывается. Почему мы ее не заперли!Мужчины исчезают в доме. У меня появляется шанс предпринять что-нибудь прямо сейчас. Например, найти убежище понадежнее. Сначала я хочу бежать в хлев и спрятаться на чердаке вместе с остальными.Нужно увести Демона подальше от этих людей. Но потом меня снова охватывают сомнения.* * *Я приподнимаюсь и осматриваю двор. Демон потягивается всем телом и громко зевает.— Тихо, дружок, — шепчу я. — Нам нельзя шуметь.Пес смотрит на меня умными глазами.— Если бы ты хотел мне сейчас помочь, что бы ты сделал?Демон смотрит в сторону дома и виляет хвостом.— Нет, так не пойдет! Они опасные, понимаешь? Очень опасные.Нужно торопиться. Если я хочу успеть сделать что-нибудь прежде, чем они выйдут, времени терять нельзя. Но вдруг на меня наваливается паника, такая же, как ночью в руинах, когда я увидела Демона. Тело охватывает паралич. Ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью. Черт подери! Нужно двигаться. Я пытаюсь заставить себя шагнуть. На пару шагов уходит почти несколько минут. Я стучу кулаками по бедрам и икрам, чтобы вызвать прилив крови. Наконец паралич немного отпускает, и я, как робот, на прямых ногах иду вперед. Массирую мышцы, разминаю их большими пальцами и одновременно заставляю себя идти.Демон с любопытством поглядывает на дом, но держится рядом. «Милые, милые мои ножки, ну давайте, поторапливайтесь!» — бормочу я и смотрю на дверь. Кажется, все тихо. Я осматриваю двор. Решаю отправиться в хлев и думаю, что стоит пройти вдоль задней стены, чтобы мужчины в черном случайно меня не увидели, если вдруг выйдут на веранду.На полпути Демон вдруг останавливается. В следующее мгновение я слышу голоса. Должно быть, мужчины идут по кухонному коридору. Я словно примерзаю к земле. По спине ручьями стекает холодный пот. Через несколько секунд они минуют торец дома, который пока еще меня скрывает.Мужчины тихо переговариваются. Я слышу каждое слово. Похоже, они говорят по-гречески. Быстро! На землю! Распластаться, как блин! Ну же, я должна это сделать, хотя это совершенно бессмысленно. Лучше встать и попытаться убежать... Свинцовая тяжесть возвращается. Я стою, как пришпиленная, не в силах пошевелиться. Закрываю глаза. Сейчас они меня обнаружат...Вдруг у изгороди на другой стороне двора раздается треск. Один из мужчин что-то кричит. Я слышу их торопливые, удаляющиеся шаги. Что это было? Тут до меня доходит: это мой единственный шанс. Сейчас или никогда. Я подаю знак Демону и, спотыкаясь, бреду к дому. Останавливаюсь у стены и прижимаюсь к ней спиной. Сердце в груди бьется глухо и тяжело.— Получилось! — шепчу я Демону. — Сюда!Так быстро, насколько позволяет онемевшее тело, я прячусь за углом. Вижу мужчин у изгороди. Они стоят ко мне спиной и о чем-то спорят. «Удачно», — думаю я и проскальзываю в кухонный коридор.* * *Я на кухне. Дверцы всех шкафов распахнуты настежь. Собака и кошка валяются в углу, словно кто-то пинком отправил их туда. Демон обнюхивает комнату, воодушевленно помахивая хвостом.— Отлично, — говорю я. — Ты покажешь, где они были.Пес трусит в прихожую. Шкаф и тут открыт, а все вещи, которые мы с Диной сшили, свалены в кучу на полу. Я следую за Демоном в гостиную. Ящики старого письменного стола выдвинуты, их содержимое тоже на полу. «Они весьма последовательны», — думаю я. Интересно, не собираются ли они таким же образом обыскивать другие постройки? Я слышу, как Демон топает по лестнице в спальню, и спешу за ним. Спальни родителей и сестер обыскали, как и остальные комнаты. Мужчины в черных куртках действовали быстро и методично, словно неоднократно проделывали это раньше.Я подкрадываюсь к окну на площадке у лестницы и изучаю место, где только что стояли мужчины. Никого нет. Я обшариваю взглядом двор перед домом, но нигде их не вижу. Зато я замечаю Бенджамина на платформе в ветвях вяза. Он лежит на животе, лишь над краем торчит его голова. И тут до меня доходит, что, видимо, это он бросил что-то в сторону изгороди, чтобы их отвлечь.— Спасибо, Бенджамин, — шепчу я.Но где же они? Я захожу в комнату одной из сестер и выглядываю в окно. Вот они. Идут в сторону хлева.* * *СЦЕНА 23. ДЕНЬ. КРЫСИНЫЙ ЧЕРДАК.ДИНА, ДЭВИД, ГАБРИЭЛЬ, ДЕТИ, (ЩЕГОЛ).На экране темно. Скудный свет едва просачивается сквозь щели в досках. Можно различить контуры спин Дэвида, Дины, Габриэля и Венделы. Камера приближается к овальному отверстию в стене. Через дыру видно двор.ДЭВИД: Чем они там занимаются?ДИНА: Только бы не нашли Юдит.ГАБРИЭЛЬ: Хорошо, что она с собакой.КРОШКА ВТОРНИК (за кадром): Идут!* * *Наблюдая, как мужчины исчезают за дверями хлева, я чувствую себя совершенно растерянной. Что теперь делать? Вдруг они обнаружат на чердаке моих друзей? Я медленно глажу бок Демона и лихорадочно думаю. Нужно ли мне уходить отсюда, чтобы по крайней мере один из нас был на свободе? Или остаться в доме и драться, если в этом будет необходимость? Но как я справлюсь с двумя громилами, вооруженными арбалетом?— У нас нет ни единого шанса, Демон, — говорю я псу. — Я не уверена, что ты останешься со мной, если эти люди нас здесь найдут.Демон смотрит на меня и лижет в лицо.— Прости, — говорю я. — Ты и я, Демон. Навсегда, ты и я, мы должны всегда об этом помнить.Я стою, рассеянно его глажу и пытаюсь придумать что-нибудь стоящее и вдруг, к своему ужасу, слышу, как открывается входная дверь. Как они могли так быстро вернуться? На первом этаже слышны шаги. Может, это один из них? Вдруг он что-нибудь здесь забыл? Я торопливо оглядываю комнату, вижу открытый шкаф и, не раздумывая, забираюсь туда. Знаком подзываю Демона, но он стоит, склонив голову на бок, и прислушивается. Я вылезаю из шкафа, хватаю его за загривок и тяну в убежище. Едва я успеваю закрыть за нами дверцу, как слышу на лестнице шаги...* * *СЦЕНА 24. ДЕНЬ. КРЫСИНЫЙ ЧЕРДАК.ДЭВИД, ДИНА, ГАБРИЭЛЬ, ДЕТИ, (ЩЕГОЛ).На экране видны силуэты Дины, Дэвида, Габриэля и детей. Они стоят у стены и выглядывают в щели. ГАБРИЭЛЬ: Что они делают?ДИНА: Остановились около грядок с баклажанами. ДЭВИД: Они что-то поднимают... мне не видно... кажется, росток.ГАБРИЭЛЬ: Они выдергивают наши баклажаны! ДИНА: Нет, кажется, только один.КРОШКА ВТОРНИК: Или рисунок Юдит.ДЭВИД: Они идут обратно к дому.ГАБРИЭЛЬ: Где же, черт подери, Юдит?ДИНА: Они заходят в дом!* * *Когда мужчины в черных куртках направляются к дому, меня охватывает паника. Я хватаю Бенджамина за руку.— Они идут сюда! — шепчу я.— Мы спрячемся, — спокойно говорит Бенджамин и кивает на открытый шкаф.Я быстро соображаю и неистово мотаю головой.— Погреб, — говорю я. — Спустимся туда. Но нужно торопиться. У нас всего несколько секунд.Я бросаюсь прочь из комнаты и почти пикирую с лестницы. Бенджамин и Демон следуют за мной. В прихожей я останавливаюсь и прислушиваюсь. Мужчины переговариваются на веранде. Я понимаю, что в любой момент дверь может открыться, но стараюсь об этом не думать. Вбегаю в кухню, бросаюсь на пол, дрожащими пальцами стараюсь подцепить кольцо, наконец у меня это получается, я распахиваю крышку погреба и чувствую, как лицо обдает струей прохладного ветра.— Вниз! — командую я.Бенджамин быстро, как обезьяна, спускается по крутой лестнице. Демон вопросительно смотрит на меня.— Демон, ты тоже! Бенджамин, — шепчу я вниз, — помоги ему.Бенджамину приходится снова подняться по лестнице. Он протягивает обе руки и говорит:— Демон, пойдем!Я слышу скрип входной двери. Голоса мужчин звучат все громче и отчетливей. Демон поворачивает голову в сторону прихожей и виляет хвостом. Я опускаюсь рядом с ним на колени и толкаю его в погреб. Демону как будто было достаточно увидеть мое испуганное лицо — он подходит к краю погреба и позволяет взять себя на руки.Так быстро, насколько позволяют трясущиеся ноги, я задом спускаюсь по лестнице. Закрывая за собой крышку, слышу, как с кухни доносятся шаги мужчин.* * *Мы стоим неподвижно, едва дыша. Наши глаза долго привыкают к темноте. Волосы слегка ерошит прохладный ветерок. Над головой слышатся тяжелые шаги. Я крепко сжимаю пасть Демона. Когда шаги стихают, Бенджамин направляется к массивной железной двери и открывает ее. В погреб врывается поток холодного воздуха.— Пойдем, — шепчет он.Мы с Демоном следуем за ним. Бенджамин закрывает дверь. Я сажусь, прислонившись к ней спиной.— Теперь мы в безопасности, — произносит он. — Нам с этой дверью.Какое-то время я молчу, успокаивая дыхание, и тихо отвечаю:— Да, повезло.Мы идем по туннелю, держась за стену, пока не оказываемся в просторном помещении. Оно выглядит точно так, как описывали его Дэвид с Габриэлем.— Здесь можно остановиться, — говорит Бенджамин и выбирает из кучи в углу пару одеял.— Вы тут жили?Бенджамин кивает.— Здесь есть чистая вода. Но все кишело крысами. Они нападали на нас по ночам и кусали. Малыши были в большой опасности. Крысы были буквально повсюду. Хорошо, что их сейчас нет. Видимо, они перебрались в город.— Знаю, — говорю я.Бенджамин сухо кашляет и замолкает, словно ему нужно подумать. Потом он говорит:— А еще мы жили здесь из-за этой семьи.— Мертвой?— Да, мы ее жутко боялись.Я делаю паузу и говорю:— Я знаю.В этот момент у меня начинает кружиться голова. Недодуманные, невозможные, сумасшедшие обрывки мыслей кружатся вихрем, все быстрее и быстрее. Мне становится дурно.Мы встаем и на ощупь идем дальше по туннелю. Останавливаемся у подземного источника и пьем. Вскоре в туннеле становится светлее, а спустя еще какое-то время мы видим стены. Ветер усиливается, и я пытаюсь уловить запах моря. Но ветер словно стерилен и ничем не пахнет. Слышатся лишь отдаленные крики белых птиц. Наконец мы подходим к выходу. Демон убегает вперед на береговой вал. Как прекрасно снова оказаться на свежем воздухе! И подальше от мужчин в черных куртках! Я осматриваюсь. Вижу нашу статую, заново построенную Дэвидом с Габриэлем. А внизу — те самые странные водохранилища с поблескивающей на солнце желтоватой водой.— А ты знаешь, зачем их сделали? — спрашиваю я и киваю на водоемы.Бенджамин мотает головой и отвечает:— Там опасная вода.Я поворачиваюсь и смотрю на море. Оно раскинулось внизу, искрясь в солнечных лучах, а большой плот все так же покоится на подводном рифе. На борту возвышается каркас нашего будущего дома.— Представь себе, как мы уплываем на нем далеко-далеко, к новым землям, к новой жизни.Бенджамин кивает, но я вижу, что он в это не верит.— Дом будет красивым, — лишь говорит он.* * *СЦЕНА 25. КРЫСИНЫЙ ЧЕРДАК.ДИНА, ДЭВИД, ГАБРИЭЛЬ, ДЕТИ, (ЩЕГОЛ).Дверца на чердаке приоткрыта. Камера снимает через щель. У дома все тихо. Вдруг открывается дверь, и из дома выходят мужчины. Они останавливаются на веранде и снова разглядывают мертвую семью. Вдруг один из них показывает пальцем на календарь. Мужчины стоят и рассматривают его. Затем выходят во двор и направляются к проему в изгороди. Там они снова останавливаются, оглядываются и скрываются за сухими кустами.ГАБРИЭЛЬ: Они ушли!ДЭВИД (поворачиваясь к камере): Yes!ДИНА (задумчиво): Они видели наш календарь. Вдруг они просто нас обманывают? Просто спрятались и ждут, когда мы выйдем?ДЭВИД: Бенджамин увидит, куда они пошли.Камера приближает изображение высокого вяза и платформы на ветвях. Она пуста.ДИНА: Может, он уснул?КРОШКА ВТОРНИК: Я могу залезть и посмотреть.СЦЕНА 26. ВИД ИЗ ЧЕРДАКА. ДВОР. ВЯЗ.КРОШКА ВТОРНИК, ДИНА, ДЭВИД, ДЕТИ.На экране видна панорама двора. Камера скользит от площадки перед домом до хлева. Крошка Вторник мчится к дереву, камера ее провожает. Девочка огибает огород, останавливается у вяза, оглядывается и начинает карабкаться по веревочной лестнице, свисающей с нижней ветки. Забравшись наверх, она быстро и ловко перебирается с ветки на ветку. Среди ветвей мелькает лишь ее одежда.ДЭВИД (за кадром): Она лазает как обезьяна.ГАБРИЭЛЬ (за кадром): Как ей не страшно?ДИНА (за кадром): Крошка ничего не боится.Девочка добирается до платформы, заползает на нее, становится на колени и вглядывается вдаль. Какое-то время она сидит неподвижно. Затем поворачивается к камере и машет рукой.ДЭВИД (за кадром): Берег чист!* * *Мы собираемся перед домом, все еще взволнованные и настороженные. Обнаруживаем, что свиньи сбежали. Бенджамин взбирается на смотровую площадку и сменяет Крошку Вторник.— Их нигде не видно, — говорит она, сияя от радости, когда спускается на землю.Я ее обнимаю.— Кашель почти прошел, — сообщает она.Визит людей в черных куртках застал нас врасплох. Они видели наш календарь и огород. Любому стало бы ясно, что здесь живут люди и они просто спрятались.— Они вернутся, — говорит Габриэль. — Они что-то искали.— Возможно, людей, — добавляю я.Я думаю о детях. Что с ними будет, если черные вернутся, а нас не будет рядом?— Нам необходимо какое-нибудь оружие, — говорит Дэвид. — Чтобы защищаться.— Чем можно защититься от арбалета? — спрашиваю я.— Уж точно не лопатами и граблями, — отвечает Дэвид. — Нужно что-то, что можно применять на большом расстоянии, так, чтобы застать их врасплох.— У нас есть луки, — говорит Щегол. — Мы охотились с ними на животных.— Те, что у вас, не производят впечатления, — говорит Габриэль.— У нас не было нормальной тетивы. Если бы мы нашли хорошие нитки, то стреляли бы очень далеко.— Возможно, стоит попробовать.Мы решаем круглые сутки дежурить на дереве. Я составила график и повесила его рядом с календарем.Теперь мы понимаем, насколько важен для нас плот. Это наш единственный шанс на спасение, если положение станет безвыходным. Но нужно время, чтобы довести его до ума. Надо работать быстрее.Когда я стою и смотрю на список, мне в голову приходит мысль, что неплохо бы обзавестись общим символом.— Нам нужен флаг или что-то в этом роде, — говорю я. — Он будет означать, что нас связывает нечто общее и это наш дом.— Да! — кричат дети. — Флаг — это круто!— Что за флаг? — спрашивает Габриэль.— Ну, флаг с каким-нибудь символом, кто мы такие.— Так какой же символ будет на нашем флаге? — спрашивает Дина. — Цветок?Я задумчиво качаю головой и говорю:— Нет, мне кажется, нам нужно что-то абстрактное.— Например, флаг с зеленым кругом, — предлагает Габриэль.— А что это значит? — интересуется Щегол.— Зеленый круг — это символ тайного общества, — объясняю я. — В нем состоят люди, которые стремятся к чему-то большему и лучшему. Они хотят жить разумнее и думают о благе всех, а не только о себе.— Тайное общество, — повторяет Щегол. — А что, неплохая идея!КрысыНа следующий день над домом развевается большой белый флаг. В центре Дина нарисовала зеленый круг. По-моему, получилось красиво. Торжественно и многозначительно. Всем своим видом флаг говорит, что здесь живут люди, которым есть что сказать миру.Мы обсуждали то одно предложение, то другое, пока Бенджамин не завел разговор о черных. Я вдруг вспомнила, как мы впервые зашли в кухню, и мне в глаза бросилось развернутое бумажное полотенце. Да, совершенно белое полотно с нашим зеленым кругом сочетается как нельзя лучше. Мы — зеленые! Эта идея понравилась всем, и теперь, глядя на флаг, я чувствую, что мы сделали правильный выбор. Белый цвет — цвет примирения, спокойствия и чистоты. Он идеально подходит нашему «Зеленому кругу».Тем более если на крыше висит флаг, всем ясно, что тут кто-то живет. Это, конечно, связано с определенным риском. Здесь действует закон джунглей. Но я надеюсь, что, увидев наш флаг, люди проникнутся к нам уважением.Крошка Вторник с Демоном идут на огород. Я вижу, как они останавливаются у грядок. Крошка Вторник бывает там не реже меня.— Я хочу увидеть, как появятся плоды, — говорит она с самым серьезным видом.— Нужно время, тебе придется запастись терпением, — отвечаю я.Большая часть ростков все еще жива. Мы поливаем их только водой из подземного ручья. Но некоторые по непонятным причинам завяли, просто сморщились, и все. Я сразу же их выпалываю и надеюсь, что это не какая-нибудь заразная болезнь.Бенджамин хочет, чтобы я отправилась вместе с ним и Дэвидом на охоту. Он показывает мне свой лук. Я проверяю тетиву, дергаю за нее пальцем и слышу высокий вибрирующий звук.— Слышишь? — спрашивает он. — Она очень прочная, точно не порвется.Я знаю, что Дэвид с Бенджамином провозились с тетивой весь вчерашний вечер. Ободрали электрические провода и сплели их с тонкими кожаными шнурами, вырезанными из старой куртки.— Ну, и на кого вы собираетесь охотиться? — спрашиваю я. — На белых птиц?Бенджамин качает головой.— Этот тип лука не подходит для высоких выстрелов, — говорит он. — Мы устроим охоту на крыс.Я киваю и спрашиваю:— Интересно, где они обитают?— Мы думаем, те, что остались здесь, держатся подальше от дома и днем сидят под землей. Мы попробуем поискать их ночью.Вдруг я замечаю, что Бенджамин весь весь в поту, хотя просто сидит и разговаривает.— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я его и кладу руку ему на лоб. — Ты весь горишь.Ничего, пустяки, — отвечает он.* * *Вечером Крошка Вторник приносит еще два засохших ростка. Она держит их в объятьях как живых существ и, выбрасывая, готова расплакаться. Я боюсь, что остальных ждет та же участь. Мы словно в стерильной камере. Но я говорю Крошке Вторник:— Так всегда бывает, когда занимаешься земледелием. Ничего страшного, у нас еще много ростков.Когда мы выходим на охоту, мое настроение улучшается. Темнота приносит облегчение, словно чем меньше видишь вокруг себя, тем лучше. К тому же прохладным воздухом легче дышится. Я чувствую босыми ногами теплую землю и удивляюсь, почему здесь не растет трава, в то время как баклажаны взошли и лезут вверх. Неужели в земле не осталось семян? Может, сожгло солнцем или смыло?Бенджамин останавливается и поднимает руку. Мы с Дэвидом застываем позади него. Бенджамин медленно достает стрелу из кожаного колчана за спиной, прикладывает ее к луку и натягивает тетиву.Я задерживаю дыхание, но ничего не происходит. Выждав какое-то время, Бенджамин опускает оружие и кивает в ту сторону, куда целился.