24 Чен ен
Как только поезд тронулся, всё пошло по знакомому сценарию: я переоделась, мы перекусили и сразу выдвинулись курить. Священный ритуал, можно сказать. Как говорится: «После плотного обеда — чтоб жиром не заплыть — нужно срочно покурить!» Смех, дым и ветер — и вот уже пора обратно. Но стоило открыть дверь купе — и сцена изменилась.
— Снеговик, кто такие Волки? — Марат сузил глаза, как будто щупал воздух.
Я только рот приоткрыла, а Валера, не моргнув, сказал так как будто вчера вместе с шакалом играл в шахматы.
— Самая опасная группировка в Москве.
— Настолько известные? — не скрывая удивления, спросила я.
— Не то чтобы. Просто… мой батя у них старшим был когда-то, — пожал плечами он.
Я присвистнула.
— Нифига себе...
— А вы как с ними вообще связаны? — подключился Зима, приподняв бровь.
— И кто, чёрт подери, такой этот ваш Череп? — добавил Валера, скрестив руки.
Я подняла ладони, как на сцене.
— Сейчас будет мини-спектакль. Мы — из «Холодного крыла». С Волками у нас вечная Санта-Барбара: крики, драки, разборки, дым коромыслом.
— Ты в группировке?! — синхронно заорали Марат с Мишей.
— Ага. И не просто участник — старшая.
Пауза. Театр морали в исполнении Марата:
— Снежана… ты же девочка. Это же опасно…
Я фыркнула.
— О, началось. Ты как старший брат из мыльной оперы. Я там четыре года. Порезанная, пострелянная, но не сломленная.
—Мы тоже с ножами бегали. -усмехнулся Зима
— Ну и я. Помню мне семь было. Стою у магазина. Папа машет на кассе И тут — будто молния в бедро. Боль, кровь.
Папа вылетел на улицу, как будто знал. Больница рядом, повезло. Сказали — ещё чуть-чуть, и всё, прощай . Две недели в коляске, я — пассажир, отец — водитель. Сейчас остался только шрам, который напоминает, что я не резиновая
Марат молча подошёл и обнял.
— Пообещай — больше не лезть никуда.
— Генерал, я не даю обещаний. Только стратегии.
— А как вы туда попали?
— Нам было по двенадцать. Пацаны потянулись — мы за ними. Потом сами за собой потянули других. Органично так.
— А Волки?
— Постоянные конфликты. То стенка на стенку, то ножи. А потом Череп решил мстить .Его девушка ушла к лидеру Волков.
— А ваша банда как звалась?
— «Холодное крыло».
— Почему?
— Потому что мы как зима. Приходим — и всё меняется. Морозно, но эффективно.
— А клички были? — Марат не отступал.
— У Димы — Ястреб. У Яна — Вихрь.
— Ян? Серьёзно?
— Он наполовину англичанин. Ян — от январь он в этом месяце родился. Парень-зима.
— Слава Богу, мои родители не из Лондона, — пробурчал Марат.
— Тебе вроде 16 ,а иногда ты такой дед, что пора шапку-ушанку и баян.
— Дед?! Да я щас покажу тебе деда!
Он резко подскочил и начал меня щекотать.
— ААА! МИША! СПАСАЙ! — визжу, сгибаясь в два раза.
Миша подошёл, словно супергерой, приподнял меня, как пушинку, поставил на пол.
— Спасибочки! — приобняла я его и показала Марату язык.
— Без проблем. Но у нас вообще-то важная тема была…
— Снежана, — Зима вдруг стал серьёзным. — Ты и Миша… ну вы же мутите?
— ЧТО?! — одновременно с Мишей, будто репетировали.
— Мы просто друзья!
— Я вообще её как сестру воспринимаю!
— Просто вы так ведёте себя, будто не совсем…
— Всё, тема закрыта! — одновременно рявкнули мы.
Потом ещё час тусили. Болтали, ржали. А потом разошлись. Ну как разошлись — мы с Мишей отправились по вагонам.
Нам повезло там кроме нас никого не было.
Дошли, он сразу нырнул в рюкзак:
— Смотри, что есть.
— Ты чё, СЕРЬЁЗНО?! Откуда?
— Припрятал. На всякий пожарный.
— Наливай.
Мы решили немного расслабиться — так, культурно.
Миша вдруг заявляет:
— Я китайский учу.
— И что уже знаешь?
— Чэн ен а.
— Это что ?
— Ну это как бы… хуй.
— АХАХАХАХ!
Я в образе: щурю глаза, пародирую китайскую дораму:
— Пососи мой Чэн ен, дорогая...
Миша, не моргнув, вошёл в роль:
— Конечно, милый...
Хохот, кривляния, а потом я решила пробовать свои таланты в пение.
—И СНОВА СЕДАЯ НОЧЬ
—И ТОЛЬКО ЕЙ ДОВЕРЧЮ Я
Спустя минуту наше идеального пения.
Кто-то стукнул в дверь и крикнул
—ХВАТИТ ВЫТЬ , ДАЙТЕ ЛЮДЯМ ПОСПАТЬ
На время мы решили заткнуться. И я решила попробовать акробатику.
—Смотри как умею
—Я уже боюсь
—Да не сцы .
Я попыталась сделать колесо… ШЛЁП.
Не получилось ,я ещё несколько раз попыталась и сдалась .
Потом — темнота, сон. На одной полке.
Утро. Проводница будит. Я тянусь, и тут… ГРОХОТ.
— ЕПТВАЮ…
— Ай…
Открываю глаза — Миша валяется внизу.
— Ты чего?
— ты меня скинула - сказал он скрестив руки на груди.
— Прости-прости. Как мы вообще уснули?
— Без понятия. Но башка — как колокол.
— И в школу переться…
— Может, прогуляем?
— Ага… - я смотрю на свои ноги — А ЧЁ Я ВСЯ В СИНЯКАХ?!
— АХХХХАХАХПХАХ , ты вчера колесо пыталась сделать.
— Всё. С этого дня — ЗОЖ. Я серьёзно, Миша. Официально. — я драматично посмотрела в окно.
— До первого «наливай».
Казань. Мы как два зомби сползаем на перрон. Я отдала Марату сумку. Он всматривается:
— Вы чё такие дохлые?
— Не выспались мы.
Дома — театральный перформанс:
—Привет мама
—Привет снежка ,что - то случилось?
— Мам… голова болит, подташнивает…. Можно остаться дома?
— Конечно, останься дома, солнышко.
— Спасибо, люблю.
—И я тебя ,передай Марату привет.
—Хорошо,пока!
Выскочила в коридор, где Марат в школьной форме обувается
— Ну что, школьник, учиться готов?
— А ты?
— А я — дома. Мне можно.
— КАК?!
-Актерское мастерство учись, пока я жива. А теперь марш в школу,