Глава 10.
Мелисса
Терять дорогих людей даже для сильных непосильная боль, что же говорить про меня.
Прошло пол года с момента смерти родителей, а я до сих пор в это не могу поверить.
За эти пол года я постоянно сидела дома, в своей комнате. Потом я нашла в себе силы зайти в комнату родителей, сложила их вещи и убрала кладовую.
Я знала, что нужно жить дальше. Прежде всего они бы такого хотели. Но сил я в себе не нашла, так и существовала день за днём. За эти месяцы я практически ничего не ела. Мне хотелось всегда лежать в своей комнате, смотря в одну точку.
Адама я к себе не подпускала, да и он сам не стремился приходить ко мне. Видимо, та симпатия быстро ушла.
Он приходил первый месяц практически каждый день, каждый раз он видел одно и тоже: я в своей комнате, закутавшись в одело, смотрела куда-то в пространство. Он говорил, что бы я поела, гладил по щеке и снова уходил. Я видела, что он переживает, но видимо этого не хватило. Да и не важно, я сама как-то справляюсь.
Я собиралась на кладбище, навестить родителей. Они часто стали сниться мне. Просили придти, отпустить их и жить дальше самой. Это было так реалистично, что я решила сходить к ним.
Одев чёрные джинсы, чёрную рубашку и в тон ко всему этому пиджак, начала спускаться вниз.
Спустившись, я пошла в гараж за своей машиной. Как давно я тут не была.
Завести машину с первого раза не удалось, ввиду её долго застоя. Но удача сегодня была на моей стороне, поэтому заведя машину, я выехала на трассу.
В голове ничего не было.
Ни мыслей, которые бы меня волновали, ничего. Словно я только что родилась.
Как жить дальше? У меня никого нет. Сестра умерла ещё в утробе матери, а теперь и родителей нет.
Я потеряла себя.
Я быстрыми шагами подходила к могиле родителей. Ноги словно бежали впереди меня, ведь после похорон я больше тут не была. Не могла этого сделать.
Я вожу пальцем по могилам родителей.
Аманда Грейс Франкфурт 25.05.1978 —10.11.2014
Итан Джон Франкфурт 20.12.1976 —10.11.2014
Любимые родители. Навсегда в сердцах.
Боль подступает с новой силой, сердце готово остановится от такого горя.
— Я пришла, как вы и просили, — начинаю я, — знаете, так тяжело жить в доме совершенно одной, так тихо, что это сводит с ума. Я не могу вас отпустить, я не могу снова начать жить, у меня не получается, как бы я ни старалась, — говорю я сквозь слёзы, но ком в горле меня останавливает и не даёт больше сказать ни слова.
Я потеряла счёт времени.
Сидела на холодной земле между двух могил, и не могла уйти.
— Лиса? — неожиданно врывается в мои мысли чей-то голос.
Повернувшись назад, вижу перед собой Адама. Он изменился. Глаза больше не такие дикие, скорее покрыто какой-то...Нежностью?
— Что ты тут забыл? — спрашиваю я его.
Он не спешит говорить, словно думает стоит ли мне рассказывать.
— Иду к родителям, — отвечает Адам.
— Твои родители умерли? — меня словно окатили холодной водой. Тогда в больнице я накричала на него, не зная, что он уже прошёл через это.
— Да. Давно, — тихо говорит он.
— Прости за тот случай в больнице, — опустив голову, проговариваю я.
— Всё в порядке, Лиса, я понимаю тебя, — говорит Адам, — Ну я пойду. Не сиди тут долго одна, — проговаривает он, уходя вглубь кладбища.
Как он живёт дальше? Как так может всё отпустить? Может мне тоже стоит отпустить и жить дальше?
Наверно.
— Я отпускаю вас, — начинаю говорить я, а слёзы начинают бежать по щекам, — чтобы не случилось со мной дальше, помните: я вас сильно люблю, я справлюсь, надо жить дальше, так больше нельзя, — интенсивно киваю я головой, напоследок снова погладив имена своих родителей.
С этими словами я ухожу обратно к своей машине. Адам будто повлиял на меня, я отпустила. С меня словно спал тяжкий груз. Я снова легка и свободна.
Но надолго ли это?