ВСЁ или ничего.

   В это утро Киоссе проснулся в холодном поту: всю ночь его атаковали плохие сны. Открыв глаза, артист огляделся, но ничего не поменялось. Матвей всё также лежал между ним и Алисой, сложив ручки и ножки отцу на грудь. Девушка мирно сопела, легонько улыбаясь во сне.

— Алиса, ты выйдешь за меня?

Глаза друзей бегали то по певице, то останавливались на Киоссе. Все ждали, что же ответит Алиса, а та потеряла дар речи. Несмотря на то, что девушка ожидала предложения, она не могла поверить, что все наступит так быстро.

— Конечно, выйду, — наконец произнесла она, смахивая с глаз слёзы. — Конечно, выйду!

Это его семья, пусть и маленькая, зато полная и несомненно любящая. Матвей — точная копия самого молодого «бандита», его частичка и самый любимый сын. А Алиса совсем-совсем скоро станет его женой. Все вместе будут жить в квартире Никиты, все трое будут делать там ремонт, чтобы переоборудовать рабочий кабинет Киоссе под детскую комнату. И обои будут такие, какие понравятся шатенке, и ванная с джакузи, и мебель в кухне будет светлая, а не черная, «чтобы грязь видно не было».

Парень сел на край кровати и потянулся. Его не покидало скверное предчувствие. Он не мог сообразить, что не так, но что-то всё же его беспокоило. Ник ещё раз взглянул на спящую семью и встал с кровати, накинув на плечи халат. За окном вновь лил дождь, поэтому в квартире было прохладно.

— Любимый, — вдруг он услышал за своей спиной и резко обернулся. Девушка приподнялась на локте и потерла глаза. Киса расплылся в улыбке: он наконец вырос, чтобы радоваться таким простым вещам.

— Доброе утро, солнышко, — прошептал он, коснувшись губами виска Алисы. Та зевнула и выбралась из-под одеяла. Ник с её стороны подоткнул одеяло под малыша, и оба побрели в сторону ванной.

Закрывшись в ванной, певица скинула ночнушку в стиральную машину и зашла в душевую кабинку. Киоссе, включивший воду, чтобы умыться, застыл с открытым ртом. С возвращением Прокофьевой в его жизнь, в парне что-то поменялось. Мысли о семье, реальном будущем, каких-то новых увлечениях стали посещать его всё чаще и уже не казались такими чужими. Никита ясно понимал, что это всё не за горами, и стал относиться к этому проще. Тем более, когда один из важных шагов в его жизни уже сделан.

Он открыл душевую кабинку, зайдя в неё следом за своей невестой и обняв девушку за талию. Алиса вздрогнула и развернулась лицом к Нику, встретившись с ним взглядом. На их головы лилась теплая вода, стекая по плечам, спине, ягодицам и наконец достигая резинового коврика под ногами.

— Скажи мне, пожалуйста, — сказал Киоссе, прижимая любимую ближе к себе и касаясь кончиками пальцев её каштановых прядей, — ты ведь знала, что будешь записывать трек со мной. Ты знала и мое имя, и фамилию, а штраф за отказ от этого всего не такой уж и большой. Почему ты все же приехала?

— Пока я не встретилась с тобой, я хотела уехать, правда, — Алиса прижалась лбом к плечу певца. — Но Матвей должен был знать, кто его настоящий отец. Какой есть, зато жив и здоров.

— Ты очень сильная, раз пошла на такое, — Никита чувствовал свою вину сейчас наиболее остро, потому что только в откровенных разговорах понимал все моменты. — Я очень люблю тебя, мой Лисёнок, — выдохнул он.

— И я тебя люблю, — Прокофьева не поднимала головы, потому что не могла поверить в свое счастье. Теперь она не мать-одиночка, живущая во Франции и выполняющая прихоти своего менеджера. На днях они с Киоссе подадут заявление в ЗАГС, и все в корне поменяется.

Парень аккуратно взял невесту за подбородок и поднял голову, чтобы видеть её глаза. Красные. И даже вода, обтекающая её пухленькие губки, «лесные» глаза, розовые щечки, не могла скрыть следы от слёз.

— Ну и чего ты плакала, дурочка? — улыбнулся Никита, крепко обнимая шатенку и зарываясь носом в её влажные волосы.

— Я счастлива, — тихо ответила она, заикаясь и хныкая.

— Глупая, — вздохнул Киоссе, — зачем рыдать-то. Это мамы наши на свадьбе делать будут, да подруги. Но не ты. Ты больше никогда не должна плакать. Поняла меня?

В ответ кивнув, Алиса расплылась в улыбке и потянулась за мочалкой и гелем для душа, который купила сама на днях. Кабинку сразу наполнил приятный запах фруктов, а пена, оседая на плечах, кубиках пресса Ника все равно оказывалась у будущих молодоженов под ногами.

Закончив с водными процедурами, Алиса и Никита выбрались из душевой кабинки. Девушка закуталась в теплый и мягкий халат парня, а Киоссе надел лишь шорты, потому что ему уже не было холодно. Певица ушла на кухню варить кофе и печь вафли, как и обещала своим мужчинам перед сном, а «бандит» вернулся в спальню будить сынишку.

— Эй, принц мой маленький, — негромко сказал Ник, щекоча ребёнка за пятки и притягивая его к себе. — Солнышко давно уже встало, и тебе пора.

— Ню пап, — заерзал тот, хныча и упираясь ручками в ладони отца.

— Давай, вставай, иначе не поедем мы мороженое есть, — Киса сложил руки на груди, ухмыляясь. Как он и предполагал, сон моментально отпустил Матвейку, и тот стал прыгать по кровати, а потом кинулся папе на шею, обвив ее ручками. — Ладно тебе, воображуля, дуй умываться.

Ребёнок побежал в ванную, а Никита пошёл на кухню, почуяв приятный запах пекущихся вафель и кофе. Это был теперь его любимый запах, потому что так должно начинаться, по мнению певца, самое идеально утро. Ему, скорее всего, после свадьбы придется взять отпуск и свозить семью куда-нибудь на моря, чтобы погреться перед неумолимо быстро приближающейся золотой осенью.

— Ты бы тёплое накинул что-нибудь, — Алису обернулась через плечо и тепло улыбнулась, усевшемуся за стул, Никите. Тот стянул со стола горячую вафлю, но тут же кинул её обратно на блюдечко, обдувая обожженные пальцы. — Иди пока Матвея одень, а. Обжора, — цокнула певица.

Перехватив малыша на выходе из ванной, Киоссе унёс его спальню и, нарыв в своём шкафу кое-какие вещи ребёнка, натянул на сына тёплые носочки, водолазку и шорты. И сам надел более тёплые вещи. Счастливый малыш побежал на кухню завтракать.

Алиса разлила кофе по кружкам, а Матвею подогрела молоко. Халат ей был довольно большим и постоянно спадал то с одного плеча, то с другого, держась только на бедрах за счет повязанного пояса. Это ещё больше заводило Никиту: он еле сдержался в душе, потому что сын мог проснуться в любую минуту, но сейчас воображение создавало неприличные картинки в его голове и заставляло краснеть. Прикусив губу, он глянул в сторону невесты и опустил взгляд.

— Ты бы коней своих попридержал, — улыбнулась та, сев рядом с Киоссе и положив руку на его напряженный член. — Возможно, если ты сдержишь свое обещание и прогуляешься с сыном, вечер он может провести у бабушки с дедушкой.

***

Усадив малыша в детское кресло, которое Ник закрепил на переднем пассажирском сидении, певец завёл машину. Они направились в любимое кафе MBAND, возле которого когда-то Киоссе и нашёл сбежавшую от своей обидчицы Алису. События того позднего вечера в секунду пронеслись перед его глазами, и певец потряс головой, отгоняя плохие воспоминания.

Припарковавшись у кафе, Киоссе взял Матвея на руки и вошёл в здание. Он понимал, что уже давно не боится прессы, фанаток, ведь семья куда важнее какой-то репутации. Подумаешь, страна потеряла еще одного холостяка.

— Малыш, выбирай мороженое, — они подошли к барной стойке.

Вокруг стали подтягиваться вдруг появившиеся фанаты, но Ника это не волновало. Он дискутировал с сыном, споря на счет вкуса мороженого и топинга. Вскоре его обступила куча народу, всем нужны были фотографии, какие-то объяснения.

— Ребята, — громко сказал он. — Я пришел с сыном поесть мороженого! Давайте в другой раз! — и, растолкав всех, прошёл к столику, усадив Матвея на диванчик.

Цокая ложечкой по стеклянной пиале, малыш уплетал холодное лакомство за обе щеки, но Киоссе только наблюдал за происходящим, а между тем разноцветные шарики его мороженого таяли.

— А я узе быль тут, кода мы с мамой только прилетели, — сказал Матвей, что удивило его отца. — С дядей Темой.

— Вот это да, — Никита подпер голову кулаками. — И что вы тут делали? Что заказывали?

— Молозеное, конесно, — рассмеялся ребенок. Он закончил со своей порцией и придвинул пиалу папе. — Есе хосю.

Кивнув и попросив малыша посидеть немного в одиночестве и никуда не убегать, певец вернулся к барной стойке, чтобы заказать еще лакомства для сына. Очередь была небольшой, всего три человека, да и Никита не так долго выбирал вкусы мороженого, но, когда он вернулся обратно, ребенка на месте не было.

Сердце парня готово было выпрыгнуть из груди, потому что, пробежавшись взглядом по залу, Киоссе сына не нашел. Он заглянул в туалет, даже в женский, но и там не нашел ребенка.

— Вы мальчика маленького не видели? — обращался он то к одному посетителю, то к другому. — Темненький, с карими глазами. В джинсовом комбинезоне, — но все лишь отрицательно мотали головой. И только одна девушка указала на черный джип, все еще стоящий на парковке. Никита сразу же метнулся туда.

Рывком открыв дверь, Киоссе сразу же встретился взглядом с Сашей. Девушка оскалилась, приглашая парня сесть в авто.

— Где мой сын? — рявкнул тот, но внезапно оказавшиеся позади широкоплечие парни силком запихали артиста в салон джипа, и машина тронулась с места. Двери заблокировали. — Где мой сын? — снова вскрикнул Ник, схватив блондинку за плечо, но парень слева тут же заломал ему руку.

— Вот приедем и поговорим, — ответила Саша и рассмеялась.

Джип выехал за город, проехал в частный сектор. Окружение поменялось на высокие заборы, дорогие дома. Киоссе всматривался в каждое здание, стараясь запомнить всё до мелочей, но «охранник» пихнул его плечом, и парень уселся на место. Он не пытался вырываться, он просто ждал, что будет дальше. Наверняка, там его ждет ребёнок.

Встав по обе стороны от артиста, парни с широкой спиной и огромными бицепсами увели его в один из коттеджей, а Саша вальяжно пошла следом, неся в руках бутылку шампанского. Оказавшись в помещении, девушка плюхнулась на диван и похлопала на место рядом с тобой. Киоссе сел, а парни встали по обе стороны от него.

— Где мой сын? — более сурово произнес Никита, но блондинка снова рассмеялась.

— С ним всё хорошо, — она ловко откупорила бутылку и разлила игристое вино в два бокала, стоящих на журнальном столике. — Пока.

— Не смей трогать его! — рявкнул Киоссе, кинувшись на Сашу, но тут же был перехвачен парнями. Тяжело вздохнув, он высвободился из их рук.

Парня кидало то в жар, то в холод. Он просто не мог поверить в то, что эти люди добрались и до его малыша. А Алиса! В порядке ли она? Насколько нужно быть бессердечными, чтобы использовать маленького ребёнка для своих целей!

Саша протянула бокал с шампанским Никите, но тот наотрез отказался, одарив девушку безумным взглядом.

— Знаешь, Никита, — она закинула ногу на ногу, сделав глоток прозрачного напитка, — я всегда думала, что ты хороший человек. Думала: бросил меня, ну и пусть, ведь Алиске тоже было не сладко. Даже не понимаю, зачем хотела её со света свести, проку ведь не было бы. И даже когда она вернулась, не понимаю, зачем за ней бегала... только деньги спустила, — фыркнула Саша, но не перестала улыбаться. Она залпом опустошила бокал и снова наполнила.

Никита не мог понять, к чему она это все клонила, но старался держать себя в руках. Он искренне надеялся, что с Матвеем все хорошо.

— Я хочу знать, что с моим сыном, — скрипя зубами, сказал Киоссе.

— Опять ты за своё, — закатила глаза блондинка. — Не лезь вперед батьки в пекло.

— Быстро ответь на мой вопрос! — рявкнул Ник, ударив кулаком по деревянному подлокотнику дивана. Это было так неожиданно, что и Саша, и двое парней подпрыгнули на месте. «Охранники» было нависли над артистом, но блондинка жестом попросила их не делать этого. Выпучив глаза, она одарила Ника негодующим взглядом, а потом взяла в руки планшет.

— Ладно, — сглотнула она, — ладно.

Открыв меню, девушка пролистала страницы и нажала на значок «Скайпа». Киоссе с замиранием сердца ждал, когда сможет увидеть Матвея. Во рту все пересохло от волнения, а переполнявшая его злость вот-вот готова была выбраться наружу паром из ушей. Наконец Саша отправила вызов какому-то абоненту. Пошли гудки. Первый, второй, третий... В голову певца уже было закрались ужасные мысли, но наконец ответили, и тот вздохнул с облегчением.

Каково же было его удивление, когда по ту сторону экрана Ник увидел Аделину. Живую, здоровую, с такими же ярко-красными волосами и совсем не несчастную. Но самое противное — она сидела с Матвеем, держала его на руках и что-то увлеченно ему рассказывала.

— Матвей! — громко крикнул Киоссе, выхватив у блондинки из рук планшет. Но ребенок даже не отреагировал. — Малыш! — таким же тоном повторил парень, но опять ничего не вышло.

— Ах, они тебя и не услышат, — с наигранным сожалением в голосе произнесла Саша, а ее брови собрались «домиком». — Микрофон сломан. Какая жалость!

— За что?! Чем я опять провинился?! — процедил артист. Он не вернул гаджет, потому что все еще наблюдал за сыном.

— Все-то ты хочешь знаеть, милый, — противно рассмеялась Саша, но это не задело Ника, потому что мысленно он был с Матвеем. — Но, так уж и быть, я тебе расскажу, — невинным тоном произнесла блондинка. — Может все-таки шампанского?

— Говори уже, — кинул Никита.

— Ладно, ты пытался показать свой характер, заявившись в наше убежище и подкопав под нас, — процедила она. Её милому тону пришел конец, а выражение лица сменилось на злобное, агрессивное, будто девушка вот-вот кинется на артиста. — Но засадить за решетку моих друзей... это ты, конечно, зря. Очень зря.

Вскочив на своих шпильках, Саша схватила Киоссе за ворот футболки, но тот даже и двинуться не успел. Парни заломали ему руки. Девушка своими длинными ногтями провела по щеке Ника и ухмыльнулась, а потом со всего маху влепила артисту пощечину. Парень пошатнулся: в глазах помутнело, в висках застучало. Но Киоссе держался.

— Не смей трогать моего ребенка, — опять повторил Никита, посмотрев девушке прямо в глаза. Та усмехнулась.

— Да не нужен мне твой малыш, — отмахнулась та, поджав губы. — Больно он милый. Да и проку с него нет. И вообще... разве я похожа на детоубийцу? — «охранники» рассмеялись, но артист даже не дернулся.

— Я сделаю всё, что ты хочешь, только отпусти ребёнка, — более спокойным тоном произнес Киоссе.

— А вот это уже другое дело! — блондинка плюхнулась на диван, но артиста еще продолжали держать. — Мне нужны деньги.

— Любые деньги, — этим словам Саша только улыбнулась.

— Миллион, — рассмеялась она.

— Хорошо, — не думая, ответил Никита. Он сжал руки в кулаки: никакие деньги не стоили здоровья и жизни его малыша.

— И еще кое-что, — блондинка пожала плечами, — раз уж ты на все согласен. Ты должен порвать с Алисой и на весь шоу-бизнес объявить о своей помолвке с Аделиной, — невинным голосом закончила Саша и улыбнулась. — Всего-то. Твою подружку уже не раз бросали, ей не привыкать. А Аделина ведь давно по тебе плачется. Разве девчонка не достойна быть счастливой?

— А что будет, если я не сделаю этого? — Киоссе выдохнул, прикусив губу.

— Мы тебя найдем, и будет хуже, — спокойно ответила Саша. — Сам знаешь: я не вру. А сейчас проваливай, — она вновь превратилась в стерву. Кинула под ноги Нику клочок бумажки. — По этому адресу заберешь своего мальчонку. И помни: от меня не уйдешь.

Никиту буквально выпнули из дома, и он побрел вдоль огромных домов по направлению к трассе. Артист сразу же набрал номер друга, продиктовал адрес, по которому нужно заехать и забрать Матвея, а потом перезвонил второму «бандиту» с просьбой подобрать и его.

Он всё ещё не верил в то, что произошло. Парень четко помнил голос Алисы, её манеру говорить, звонкий смех и запах духов. Артист находился рядом, когда девушка, оставаясь с ребёнком у него в квартире, пела малышу колыбельные. Он помогал ей готовить завтрак, особенно варить кофе, потому что то, что попадало на сковороду, непременно подгорало. Ник помнил каждую мелочь, связывающую его с этой девушкой и ребенком.

Небо совсем затянуло, и невозможно было разглядеть даже точки синего цвета. Все было серым, хмурым, как и Киоссе. Он брёл по пыльной дороге, сверля суровым взглядом асфальт, и все размышлял. Перед ним встал очень тяжелый выбор, и как поступить, Никита пока не знал.

Либо он получал всё, но Саша могла в любой момент заявиться и сделать что-нибудь с его близкими, либо ничего, потому что всё — Алиса и Матвей.