Hotel Room

— Малая, хватит бегать перед экраном.

— Малик, я пытаюсь собрать вещи, — хватаю какую-то из своих футболок, которую ни разу не надела, и кидаю её в раскрытый чемодан на кровати. — Мне казалось, я взяла меньше.

— Ты должна была собраться ещё вчера, — Зейн закатывает глаза, но всё же еле заметно улыбается, что я вижу на экране мобильного телефона, где открыт Фейстайм.

— Знаю, — отчаянно развожу руками, — но это был мой последний день, поэтому руки не дошли до сборов.

Надеюсь, Зи подумал о том, что я гуляла где-то вдоль пляжа, наслаждаясь красивым закатом, или сидела у барной стойки и выпивала с красавчиком-барменом за почти оконченный отпуск, потом сделала пару фотографий, которые выложила в Инстаграм, и закончила вечер водными процедурами в джакузи. На самом деле, почти всё так и было: я сходила на пляж, чтобы сделать фото для нового поста, заглянула в бар, где, к сожалению, не встретила Гарри, поэтому долго там не задерживалась, и немного подшофе вернулась в номер, потому что дикая и давящая грусть накрыла меня с головой, и лишь остатки здравого смысла не давали мне постучать в соседнюю дверь.

Последний раз я видела Томлинсона, когда он курил на улице после ужина, и в тот момент я старалась отпечатать его образ в своей голове, запоминая каждую деталь: начиная от выразительных глаз, которые он щурил во время каждой затяжки, и заканчивая брендовой одеждой, которая так ему шла. Я ушла раньше, чем он докурил сигарету, и усердно пыталась не думать ни о его мягких волосах, ни о чарующей улыбке, ни о сильных мужских руках с татуировками, ни о низком, тихом голосе, который всегда вызывал мурашки и мощный салют, как на День независимости.

Если бы — мы всего лишь предположим — у Луи не было девушки, я бы на третий день знакомства уложила его прямо на шезлонге, невзирая на то, что я довольно стеснительная для флирта с парнем. Я бы сделала всё, чтобы Луи Томлинсон обратил на меня внимание — не как на друга, а как на девушку. А в данной ситуации я просто опускаю руки и принимаю всё так, как есть, потому что у другой девушки я никогда не уведу парня, ведь знаю, каково это. Измена — это такое дерьмо, которое почти выбило меня из жизни, поэтому такого я не пожелаю другому, даже ради своего счастья.

— Знаешь, наблюдать в четыре утра за тем, как ты собираешься, — Малик устало потирает уголки глаз, — не самое лучшее занятие. Я бы лежал в кровати и обнимал подушку.

— Но ты сам мне позвонил.

Прикусив ноготь на большом пальце, я останавливаюсь между кроватью и открытым шкафом, напротив камеры телефона, чтобы парень мог меня видеть, и мысленно перебираю вещи, которые должна сложить.

— У меня бессонница, — Зейн откидывается на спинку компьютерного стула и запускает пальцы в густые тёмные вопросы, — подумал, что ты наговоришь мне бесконечных скучных историй, и я засну.

— Да пошёл ты, Зейн, — я показываю ему средний палец, чем вызываю у него смешок.

— Чёрт, — Малик усмехается, качая головой, — я не думал, что по тебе можно соскучиться.

— Да ладно, — восклицаю я и хлопаю себя по бёдрам, — запомни, Зи, я лучшее, что с тобой случалось.

Потирая ладонью трёхдневную щетину, Малик подавляет в себе смех и кивает, как бы соглашаясь с моими словами. Я вздыхаю, собирая волосы на одном плече, и, делая вид, что осматриваю комнату в поисках некоторых вещей, принимаю мысль, что я ужасно соскучилась и хочу домой именно к этому человеку.

Сколько я себя помню, Малик всегда был рядом — я даже не знаю, как мы познакомились, он был со мной с самого начала, всю мою жизнь. Когда из нашей семьи ушёл отец, оставив маму одну с двумя детьми, Зейн решил, что он будет для нас тем мужчиной, в котором мы нуждаемся. Он сам самый младший в семье, три его старших сестры не нуждались в мужской поддержке со стороны младшего брата, а ему очень хотелось о ком-то заботиться, кому-то помогать, быть примером и опорой. Наши мамы были этому очень рады, а я была счастлива, что кроме младшего брата у меня теперь есть старший.

Возможно, когда мне было четырнадцать, а у Малика начался переходный возраст, и он из милого мальчика превратился в красивого, горячего и прекрасного парня, я была по уши в него влюблена. Он всегда проявлял ласку ко мне, любил шутить надо мной, отвозил домой со школы, а моё детское сердце думало, что это любовь. Я хвасталась другим, что у меня есть Зейн, что каждые выходные я провожу с самым крутым парнем школы, и многие девочки мне завидовали. И один раз, когда мы стащили виски из бара моей мамы, я чуть не призналась Малику в своих искренних чувствах — мои скромность и застенчивость спасли меня. Он никогда, наверное, не рассматривал меня как девушку, я действительно стала для него младшей сестрой, которую он любил и любит сейчас, как и я его. На самом деле, я очень рада, что эта глупая влюблённость прошла, потому что в противном случае я могла потерять наше общение и нашу потрясающую дружбу.

Чем старше мы становились, тем больше сближались. Зейн первым узнал о моём первом поцелуе, который случился на заднем дворе нашего дома; я первой узнала о его потере девственности с самой популярной девочкой школы в спортивной раздевалке. Мы рассказывали друг другу секреты и верно их хранили, делились друг с другом всем, что могло нас волновать, никогда ничего не скрывали друг от друга и всегда старались быть вместе. В самые трудные моменты жизни Зейн был рядом, старался поддержать меня и успокоить, обещая, что это закончится и всё будет хорошо. Поэтому сейчас, когда мне немного грустно, я хочу снова оказаться рядом с ним, чтобы Малик мне сказал, что я встречу ещё много парней и многие из них даже не будут достойны меня (его слова, когда меня отшивали).

Я приняла решение, что по приезде всё расскажу Зейну о Луи, чтобы мне стало легче, когда я выговорюсь.

— Куинн, — Малик почти кричит, махая рукой перед экраном, — я так точно усну прямо на стуле.

— Ой, я задумалась насчёт вещей, — вытаскиваю из шкафа две футболки и показываю их парню. — Думаю, что надеть. Какая лучше?

— Ты серьёзно? — он вскидывает брови, а я трясу одеждой, умоляя сделать выбор. — Та, что в левой руке.

Зейн выбирает белую майку-поло, которую я откладываю на край кровати, чтобы надеть позже.

— Проверь ванную, чтобы там ничего не осталось, — командует Малик, сложив руки на столе, — только не воруй их шампуни и белый халат.

— Я похожа на человека, который так делает? — нахмурив брови, беру с тумбочки телефон и вместе с Зейном иду в ванную комнату. — Я даже не думала об этом!

— В прошлый раз ты привезла домой две зубные пасты и тапочки, — с усмешкой возмущается парень.

— Это ты меня подстрекал, чтобы я что-нибудь оставила себе на память!

— Не ври, такого не было.

Мы оба смеёмся, отчего у меня не с первого раза получается включить свет в ванной, и я понимаю, что благодаря ему мне будет легче покинуть отель и улететь домой.

С полочки над раковиной забираю свои серёжки и браслет в виде цепочки, с крючка рядом с душем забираю шорты и майку, а затем, выпучив нижнюю губу, с печалью смотрю на джакузи.

— Тебя мне будет не хватать, — присаживаюсь на край и вытираю маленькую капельку большим пальцем.

— Ты ещё поплачь, — наигранно фыркает Зейн, — у моего соседа тоже есть джакузи, но ты отказываешься туда ходить.

— Я совершенно не знаю этого Лиама, — выхожу из ванны и выключаю свет, — а вдруг он извращенец.

— Пейно хороший парень, — Зейн запускает пальцы в волосы и создаёт на голове беспорядок, — он дал мне на время свой плейстейшн.

— Тогда его вообще можно занести в ранг святых.

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет такого соседа.

Сначала я усмехаюсь, шагая к кухне, а потом улыбка становится грустной, и я опускаю взгляд: теперь у меня не будет соседа, к которому я успела привязаться за пару дней. Этим я себя ещё больше накручиваю, но теперь мне некого будет искать взглядом в столовой, у бассейна и в холле, не с кем будет разделить красивый закат, обсуждая мелочи жизни, никто не кинет на меня взгляд небесно-голубых глаз, от которого сердце бьётся быстрее и приятные мурашки бегут по коже. Малик прав: я завидую, но не ему, а самой себе из прошлого, у которой был сосед Луи Томлинсон.

— Что-то случилось? — вдруг спрашивает Зейн, заметив перемену в моём настроении.

— Да ничего, Зи, — отмахиваюсь, оглядывая маленькую кухоньку, чтобы убедиться, что здесь мне забирать нечего, — грустно уезжать.

— Эй, — он недовольно сводит брови к переносице и бьёт кулаком по столу, — ты едешь ко мне, ты должна быть счастлива.

Усмехнувшись, кусаю уголок губ и киваю.

— Я очень счастлива, что скоро увижу твою симпатичную мордашку.

— Тем более, я не понимаю, чего тут можно расстраиваться, — взяв телефон, он проходит по своей комнате и падает на кровать, устраиваясь на подушках, — ты там две недели торчала одна. Тебе точно там было скучно и одиноко, особенно без меня.

— Я сама себе компания, Зи, — возвращаюсь в спальню, чтобы упаковать вещи, оставленные на кровати. — Я дала тебе возможность наконец подкатить к той девушке, потому что, по твоим словам, я всегда тебе с этим мешаю.

— Знаешь, Куинн, — Малик отводит взгляд, проводя ладонью по задней части шеи, — собирайся, созвонимся, когда ты прилетишь в Лондон.

— Нет, стой, — не сдерживая улыбки, сажусь на уголок кровати, — неужели всё так плохо?

— Могу сказать, что ситуация не стала лучше, чем до твоего отъезда.

— Зейн Малик не может соблазнить девушку, за которой он бегает уже два месяца. Это нужно где-то записать.

— Всё, я сбрасываю, — парень тянет палец к экрану, словно действительно хочет прервать видео-звонок, — увидимся после.

— Ладно, — поднимаю ладонь, как бы сдаваясь, — я приеду домой, и мы с этим разберёмся, а ещё ты поможешь мне найти новую работу и квартиру.

— Я думал, ты будешь жить с мамой.

— Первое время да, — неопределённо пожимая плечами, зажимаю руку между бёдер, — но я не могу жить с ней всегда.

— Найдёшь нового парня и переедешь к нему, — улыбается Зейн, подшучивая над моими прошлыми отношениями.

— Зейн…

— Хорошо, можешь жить у меня, ты же знаешь, что я не против твоей компании.

— А если у тебя появится девушка?

— Тогда я тебя выселю, — он самодовольно ухмыляется, а я качаю головой, издавая смешок.

Держа над головой телефон, падаю на спину и приземляюсь на ещё одну кучу одежды, которую нужно сложить в чемодан, но я сделаю это чуть позже.

— Я хочу, — мечтательно прикладываю палец к губам, смотря в потолок, — чтобы ты встречал меня в аэропорту с табличкой «Личный водитель для Куинн Паркер».

— А не пошла бы ты, Куинн, — Малик большой ладонью протирает лицо и выдыхает, — я и так забирать тебя оттуда не хочу.

— Ну, Зи, это было бы прикольно, — перевернувшись на живот, подпираю рукой голову, — я бы сняла историю в Инстаграм и показала, что у меня такой классный друг.

— Это меня не мотивирует, — поджав губы, Зейн мотает головой. — Моя машина будет стоять у входа, найдёшь.

— Спасибо, — закатываю глаза и падаю лицом в мягкий матрас, — ты лучший, — мой голос звучит приглушённо и неразборчиво.

— Ладно, малая, — Малик хлопает по подушке, а затем удобно устраивается на ней, — собери наконец свои вещи, а потом ещё раз пройди по номеру и осмотрись, чтобы ничего не забыть. Обязательно проверь паспорт и билет и напиши мне, когда будешь садиться в самолёт. А я попробую ещё поспать, пока не наступил рассвет.

— Хорошо, Зейн, спасибо, — мягко ему улыбаюсь, опираясь щекой на руку и сдувая с лица прядь. — Доброй ночи.

— Ага, — он случайно зевает, — не подведи меня, Паркер. Спокойной ночи.

Посылаю ему в камеру воздушный поцелуй и отключаюсь, после чего откладываю телефон и растягиваюсь на кровати в форме морской звезды, уткнувшись носом в простынь.

В Лондоне ещё четыре часа утра, а в Таиланде уже перешагнуло за десять, и это значит, что скоро мне сдавать номер и ехать на такси в аэропорт. Мне нужно вынести чемодан, переодеться и сделать последнее селфи в номере, прощаясь с отелем и заканчивая контент с отпуска.

Засунув свою лень куда подальше, складываю то, что специально оставила на кровати, в чемодан, переодеваюсь в более удобную одежду, в которой мне будет комфортно в самолёте, и отправляю пижаму к остальным вещам, плотно утрамбовывая содержимое. Мне с трудом удаётся застегнуть молнию, из-за чего приходится сесть на чемодан сверху, а после я собираю ручную кладь, складывая самое необходимое, среди которого главным являются наушники.

Когда я, взяв чемодан за ручку, выхожу из номера и в последний раз оглядываю гостиную, внутри что-то неприятно колет, но я всё равно хватаю ключ-карту и закрываю дверь с обратной стороны, оказываясь в длинном коридоре. Бездумно осматриваю ковёр, светлые стены и картины, а затем мой взгляд останавливается на двери соседнего номера, и в голову закрадывается мысль о том, чтобы попрощаться. Но мы обещали друг другу, что не будем думать о грустных вещах, делая вид, что у нас впереди ещё целая вечность хорошего времени в отпуске, множество интересных и весёлых моментов, которые мы проведём вместе.

Сегодня вечером мы договорились встретиться у бассейна.

Губ касается лёгкая улыбка, и я наконец отпускаю ручку двери, делая шаг в сторону лифта. Мимо проходит женщина, толкая перед собой большую тележку со средствами для уборки и корзиной грязного постельного белья, она приветливо улыбается, коротко кивая, и проходит дальше по коридору, пока не открывает картой один из номеров. Она всегда со мной здоровалась, но думаю, это простая вежливость и требования для персонала. Иду к лифту, таща за собой огромный чемодан на четырёх колёсиках, и невольно оборачиваюсь назад, надеясь, что на первый этаж я спущусь не одна, как это бывало несколько раз.

Пройдя в холл, я замираю в паре метров от ресепшена, где милая девушка в форме прощается с очередным жильцом отеля, и взволнованно, но с интересом наблюдаю за Эвелин, которая возвращает ключ от номера. Рядом с ней — только один чемодан и маленькая женская сумочка, но я старательно ищу взглядом Луи, потому что он должен быть где-то рядом. Отойдя в сторону, прячусь за большим зелёным растением в горшке и выглядываю из-за укрытия — не хочу, чтобы меня увидели, но самой жутко хочется посмотреть.

Девушка Томлинсона благодарит работницу на ресепшене, посылая ей вежливую улыбку, и, подхватив свой багаж, направляется в сторону главного выхода. Я маленькими шагами следую за ней, высматривая Луи, но так и не встречаю его очаровательную улыбку, которую он всегда дарил мне, когда наши взгляды случайно встречались. Отчаявшись, останавливаюсь возле стойки, провожая Эвелин взглядом, и отдаю ключи от номера, по просьбе девушки в форме сообщая, что мне всё понравилось.

— Простите, — меня окликает мужской голос, и на плечо опускается тяжёлая ладонь, — Вы обронили.

Оборачиваюсь, неосознанно окидывая парня взглядом с ног до головы, и встречаю его милую улыбку. Кажется, будто все сегодня такие добрые и улыбчивые для того, чтобы не расстраивать меня ещё больше. Опускаю глаза и вижу в его ладони пружинистую резинку для волос — такая мелочь, но приятно, что незнакомец не остался равнодушным.

— Спасибо, — забираю свою потеряшку и закрепляю ей высокий небрежный пучок.

— Вам идёт, — он кивает на мою незамысловатую причёску, чем вызывает у меня улыбку.

Парень обращается к девушке за ресепшеном, а когда она называет номер, в который он заселится, я понимаю, что это соседний номер, который был точно напротив моего. Мысленно желаю новому жильцу хорошего отдыха и удачи и спешу выйти на улицу, где меня в скором времени будет ждать такси, которое я заранее вызвала из номера. На улице меня встречает тёплое солнце и солёный ветер, в зоне отдыха полно людей — как обычно в такое время суток; в баре вижу Гарри и усмехаюсь.

Он случайно замечает меня среди отдыхающих и, озадаченно округлив глаза, качает головой, как бы жалея, что я уезжаю. Послав мне сочувствующую улыбку, бармен машет рукой на прощание и поднимает стакан, словно хочет выпить за меня и мой отъезд. Взмахиваю рукой ему в ответ, постепенно удаляясь от бара, и спускаю чемодан с небольшой лестницы, замечая, что такси уже ждёт на противоположной стороне дороги.

Вот так закончился отпуск. Пора домой.

***

— Подождите, я вам помогу, — водитель останавливает мою попытку достать свои вещи из багажника.

— Ну и ладно, — сдаваясь и отступая, поднимаю ладони и смотрю на огромное здание аэропорта. — Напрашиваетесь на чаевые?

— Нет, — мужчина ставит передо мной чемодан и обнажает ряд ровных зубов, — как не помочь красивой девушке.

— Вы все сговорились, что ли? — протягиваю водителю несколько купюр. — У меня горе — я возвращаюсь домой.

— Ничто не вечно, но выше нос. Вас дома ждут родные.

— Да, это точно. Спасибо, — натягиваю улыбку и выставляю ладонь, когда мужчина протягивает мне сдачу. — Оставьте себе, вы напросились на чаевые.

Толкаю свой чемодан вперёд, направляясь к широким раздвижным дверям, а водитель салютует двумя пальцами от виска, садясь за руль. Стеклянные двери разъезжаются, пропуская меня внутрь, и я чуть крепче сжимаю в ладони пластиковую ручку чемодана, с отчаянным изумлением смотря на огромное количество людей, суетящийся рабочий персонал и бесконечное пространство в целом. Сердце больно сжимается, чтобы начать биться в конвульсиях, ноги тяжелеют, будто наливаясь свинцом, отчего мне почти невозможно сделать хотя бы шаг, а глаза бешено мечутся из стороны в сторону. Выдохнув, тяну собачку на молнии и достаю из сумки паспорт и билет, неспеша двигаясь к регистрации.

Я спокойно прохожу чек-ин, где получаю посадочный талон, затем с таким же успехом проверяют мои вещи и я сама прохожу через метало-детектор. А вот больше всего времени занимает таможня, на которой я боялась застрять, потому что на фото в паспорте я выгляжу в сотни раз хуже, чем есть на самом деле, из-за чего часто думают, что мы два совершенно разных человека.

Оказавшись в зале ожидания, выбираю самое отдалённое место, чтобы быть подальше от этой суматохи, и сажусь в кресло, постоянно вертя в пальцах билет. Лёгкое волнение всегда посещает меня перед посадкой в самолёт, но я никогда не боялась перелётов, поэтому меня не мучают различные плохие мысли, лишь приятная взволнованность. Неосознанно начинаю отбивать ногой рит, дёрганый и неровный, смотрю в панорамное окно, через которое открывается потрясающий вид на взлетающие самолёты, и упорно убеждаю себя, что я ничего не теряю и всё так, как должно быть. Конечно же, делаю фотографию билета на самолёт на фоне аэропорта для истории в свой профиль и отвлекаю себя обработкой и поиском нужных стикеров, подходящих к тематике поста.

— Томлинсон, твой трюк не сработал, — сдаваясь, говорю сама себе и смотрю на взлётную полосу, — а может, я что-то сделала не так.

Знаю, что мы оба хотели сделать как лучше, избежать грусти из-за отъезда и провести время исключительно в хорошем настроении, но не могу отделаться от мысли, что мне нужно было попрощаться с ним, поставить точку и поблагодарить соседа за то, что тот просто был рядом, когда это было необходимо. А получается, что мы дали друг другу ложные надежды, притворившись, что у нас много времени впереди, и теперь мне чертовски хочется заполнить эту иллюзию, потому что я не смогла отпустить и мне не дали этого сделать. Уж лучше пережить расставание, чем обманывать самого себя, а после разочароваться в собственном обмане.

Кажется, невозможно привыкнуть и привязаться к человеку всего за четыре дня, но я это сделала с большим успехом. Нагло ворвавшись в мою жизнь, Луи занял всё пространство вокруг: куда бы я ни пошла, он оказывался там, он не покидал мою голову и даже приходил во снах, но и так мне не хватало его, мне всё равно хотелось большего. С Томлинсоном было удивительно просто и легко, и он сам никогда не пытался усложнять, наслаждаясь тем моментом, который мы проводили вместе. Я уверена, что ему было так же хорошо со мной, как и мне с ним: то, как легко он шутил, как подыгрывал моему флирту, то, как охотно соглашался на любое моё предложение и сам звал меня туда, где бы ему хотелось провести кусочек дня — всё это доказывает, что у нас было взаимно.

Мы почти поцеловались.

Мы оба этого хотели, Луи не просто так сидел настолько близко. Зачем мы тогда так резко отскочили друг от друга, если это ничего не значит? Он тянулся ко мне, потому что чувствовал то же самое. Между нами остались сантиметры, и я бы узнала, каковы его губы на вкус — от этого сводит внутренности, словно я снова сижу у бассейна, а передо мной Томлинсон неотрывно смотрит на мои губы.

Предательская улыбка растягивается почти до ушей, а внизу живота начинает тянуть, отчего я закидываю ногу на ногу и сажусь вполоборота, чтобы избавиться от приятного ощущения, которое вызывают обычные мысли. Не могу не думать о не случившемся поцелуе и хватаюсь за это, как за спасательный круг, потому что это помогает чувствовать себя лучше: Луи позволил мне испытать неописуемые взрывные эмоции. Это стоило того. Я могу смело сказать, что мой отпуск не прошёл зря и стал лучшим из всех, что у меня были. Думаю, даже поездка в Париж с семьёй Зейна не может переплюнуть это. Я безумно благодарна своему замечательному соседу за всё, что он сделал для меня, и именно поэтому нам нужно было решиться сказать другу прощальные слова, чтобы я могла поблагодарить его.

Но теперь это всё не важно. Через тринадцать часов я уже буду в родном Лондоне, ехать в машине Малика к нему домой, чтобы перекантоваться у него одну ночь. Всё, что было в Таиланде, остаётся в Таиланде, а я возвращаюсь в привычную жизнь, по которой я точно соскучилась.

Когда объявляют начало посадки, я отправляю Зейну сообщение о том, что уже сажусь в самолёт, но, даже когда занимаю своё место у окна, вытянув ноги, не получаю от него ответа, потому что парень ещё спит. Слева от меня садится молодая пара: девушка азиатской внешности, а парень чертами лица похож на испанца, о чём также свидетельствует смуглая кожа, тёмно-каштановые волосы и выразительные карие глаза, — парень говорит на японском или корейском, но я, к сожалению, мне умею различать языки. Откинувшись на спинку сиденья, смотрю в иллюминатор и наблюдаю за тем, как рабочие готовят полосу к взлёту, суетясь с трапом, по которому пассажиры прошли в самолёт. Внимательно выслушиваю недолгую речь стюардессы, словно лечу впервые, а затем вставляю вкладыши наушников и наблюдаю, как мы всё выше поднимаемся над городом, который становится совсем маленьким, и всё делится на квадраты, будто кварталы.

После того, как делаю пару эстетичных снимков густых облаков и выкладываю их с глупыми подписями о том, что я скоро буду дома, я пытаюсь уснуть, но даже предыдущая бессонная ночь не становится причиной, чтобы погрузиться в сон. То ли свет и чужое присутствие мешают мне, то ли давящие мысли отвлекают, а может, это стресс, но глаза даже не хотят закрываться. А идея включить свой плейлист вперемешку была слишком отчаянной и бестолковой, потому что теперь мне попадаются исключительно грустные и притягивающие депрессию песни, — или это мне настолько печально, что любая песня кажется мне невесёлой и меланхоличной.

Я давно не готовила Зейну его любимую запеканку. Нужно выбрать день и сходить с мамой за новым костюмом, чтобы пойти на собеседование. Брат просил меня когда-нибудь отвести его на картинг. Вроде бы в Лондоне открылся новый паб, надо заглянуть.

Я в очередной раз пытаюсь себя обмануть и переключиться на что-нибудь обыденное, лишь бы не думать, что я оставила прекрасное время в том самом номере отеля. Руки сами тянутся к телефону, и я открываю свою галерею, которая по максимуму забита фото и видео, отчего даже пришло уведомление, что память скоро закончится — я блогер, с этим ничего не поделаешь. Пролистываю к тому моменту, когда отпуск только начался: первые фото шикарных видов, отеля, моего номера, селфи с администратором, который узнал, что у меня много подписчиков, и решил получить от меня пиар, я в купальнике на шезлонге, мои завтраки, обеды и ужины, видео, где я впервые пробую сильно полюбившееся джакузи, и…

Я натыкаюсь на фото, которое сделала с балкона, чтобы запечатлеть красивый вид, и тогда я хотела просто уместить в кадр море, зону отдыха и пальмы. Но кроме случайных отдыхающих туда попал Томлинсон, а я настолько не интересовалась этим, что даже не заметила красивого парня с широкой улыбкой у бара. Улыбаюсь такому забавному совпадению, добавляя фотографию в избранное, и перелистываю…

Дальше в галерее идут тёплые и атмосферные фотографии с Луи.

Моё сердце пропускает удар, и в горле появляется ком, который хочется сглотнуть, но я расплываюсь в счастливой улыбке, вспоминая тот день, когда мы пошли на пляж. Вздохнув и задержав дыхание, сжимаю пальцами переносицу и, покачивая головой, выдыхаю, будто это поможет успокоить внутри ураган смешанных чувств; в наушниках начинает играть песня Freya Ridings «Lost Without You», которая только усугубляет ситуацию, подпитывая тоску. Дрожащим пальцем нажимаю на первый снимок и до боли кусаю нижнюю губу. Мягкие лучи солнца освещают голубые глаза, делая их похожими на небо, Томлинсон тепло улыбается, отчего он похож на маленького котёнка. На каждой фотке задерживаюсь взглядом, наверное, чуть дольше, чем стоило бы, разглядывая мягкие черты лица парня, и понимаю, насколько счастливой тогда я была, пусть даже и не смотрю на то, как сама получилась на этим снимках. Накрывая ладонью губы, усмехаюсь, когда дохожу до фотографий, где мы с Луи решили подурачиться. Мы корчили смешные рожицы, но Томлинсону всё равно удалось выглядеть превосходно и фотогенично, будто это была фотосессия для рекламы бренда HUGO Boss.

Рука, в которой я держу телефон, дёргается, и от неожиданности я отвожу взгляд в окно. Сердце начинает больно стучать по рёбрам, отчего мне кажется, что оно может их сломать, стоит мне только вновь посмотреть на экран. Помню, что в тот момент я была готова улететь в космос от эмоций, которые меня переполняли, потому что Луи по-особенному смотрел на меня, пока я без остановок нажимала на кнопку фото. Кажется, я всё ещё помню его парфюм, который вскружил мне голову, и то, как он взглядом изучал сантиметры моего лица и был таким непринуждённым. Может сложиться впечатление, что Томлинсон не был реальным, что я от одиночества сама его себе выдумала, чтобы легче было проводить время. Он такой идеальный, будто не из этой вселенной, и мне хватило четырёх дней, чтобы по-настоящему проникнуться к нему сильной симпатией.

Среди огромного количества селфи я нахожу видео с пляжа: Луи босиком бегает вдоль берега и бьёт ногами по воде, чтобы создать брызги. За кадром слышен мой смех, а Томлинсон так счастливо улыбается, что к моим глазам подступают слёзы, из-за чего я часто моргаю, избавляясь от них. Парень, словно маленький ребёнок, радуется брызгам, а я заворожённо смотрю, как и тогда. Когда Луи на видео обращается ко мне, после того как я попыталась обрызгать его, во мне что-то ёкает, и слёзы удерживать уже не так легко. Мы начинаем обливать друг друга водой, наш смех хорошо слышен в обоих наушниках, отчего мне кажется, что я стою где-то рядом и снова переживаю этот момент.

Отворачиваясь к иллюминатору и закрывая рот ладонью, крепко зажмуриваюсь, чтобы не позволить слезам скатиться по щекам, и стараюсь глубоко дышать.

Уезжать всегда грустно.

Раньше я плакала, когда покидала летний лагерь, потому что думала, что навсегда прощаюсь со своими новыми лучшими друзьями. Я лила слёзы до самого приезда домой, а на следующий день всё было так, словно я никуда и не уезжала. Резкая смена обстановки эмоционально давит на меня, поэтому мне нужно просто смириться и привыкнуть.

Быстро пролистываю фотографии, которые были сделаны умелыми руками Томлинсона, и эти снимки греют мне душу не потому, что на каждом я улыбаюсь и выгляжу очень радостной, а потому, что я ещё помню взгляд парня, когда он направлял на меня камеру, словно я действительно красивее, чем вся природа за моей спиной. Быстро отматываю назад, решив закончить просмотр фото, и включаю упоротые и бессмысленные видео, которые от нечего делать снимала в номере, чтобы скоротать вечер, — нужно заставить себя улыбаться или испытывать стыд, чтобы не реветь, когда рядом сидит довольная молодая пара. Наверное, в любой другой ситуации я бы искренне смеялась, потому что пламенные речи, которые я говорила на камеру с бутылкой пива, стоя на кровати, звучат как бред сумасшедшего — тем более, в конце я путаюсь ногами в одеяле и нелепо падаю на матрас, проливая на лицо немного алкогольного напитка.

Пусть с этого после посмеётся Малик, а мне ужасно хочется разреветься. Я даже не подумала спросить у Луи его социальные сети: есть ли он там вообще и как может быть записан в Инстаграме. У меня нет ни номера телефона, ни любых других контактов, чтобы связаться с ним. Я бы отправила ему наши фотографии и милое видео с ним, но сейчас я даже не могу написать простое сообщение.

Нет, это было бы неправильно, потому что у Томлинсона есть девушка, и было бы крайне странно присылать ему фотографии — я бы на месте Эвелин была очень недовольна. Уже без разницы, чего хочется мне и что я чувствую, потому что мы разъехались, прекрасно понимая, что больше никогда не увидимся, ведь так будет правильно. В первую очередь, правильно для него.

Дышать становится тяжело из-за того, что я всё ещё пытаюсь сдерживать слёзы, я начинаю шмыгать носом, а во рту пересыхает. Сначала вежливо прошу девушку, но она жестами показывает, что не понимает меня, а после обращаюсь к парню, прося пропустить меня, чтобы сходить в туалет. Запершись в кабинке, открываю кран холодной воды и обдаю ей лицо, чтобы немного остыть. Я больше чем уверена, что это слёзы радости: я встретила потрясающего человека, с которым провела часть своего отпуска, и она стала самой яркой, насыщенной и запоминающейся. Полощу рот и исправляю свою причёску, делая новый пучок. Выхожу в салон и, протиснувшись на своё место, отворачиваюсь к окну, чтобы под тихую музыку постараться уснуть хотя бы на пару часов.

***

Самолёт приземляется в аэропорту Хитроу, стюардесса даёт указания пассажирам, как покинуть салон, и помогает выйти, желая удачи и прощаясь. Прижав к груди свою сумку, пишу очередное сообщение Зейну, на что получаю ответ, что он уже подъезжает и будет ждать меня на парковке у входа. Пройдя паспортный контроль, прохожу к конвейеру, чтобы забрать свой чемодан, и получаю ещё одно сообщение от Малика, что он застрял на светофоре из-за какой-то аварии, поэтому может задержаться.

Забираю чемодан, проверив надпись на лейбле — а вдруг я по ошибке заберу чужой, — и тащу его за собой, следуя за толпой по коридору. Вижу, что многих встречают семьи, люди с забавными табличками, личные водители и вторые половинки. Мысленно себя успокаиваю тем, что мой личный водитель тоже меня ждёт и я буду бесконечно рада его видеть, поэтому прохожу мимо обнимающихся пар, а в глаза бросается дьюти фри. С улыбкой вспоминаю о забавной традиции Луи после каждого полёта заходить туда, чтобы купить ненужную безделушку и почувствовать себя богатым.

Первым делом приходит мысль купить ту самую Эйфелеву башню — как небольшое напоминание об времяпрепровождении на пляже на закате, — но по пути решаю потратить деньги с умом, ведь я и так осталась с тремя копейками после увольнения. Уверена, что, если бы рядом был Луи, он бы помог мне с выбором, потому что в этом ему нет равных — фантазии у него на двоих — и…

Он стоит у входа.

На секунду моё сердце перестаёт биться, и я чуть крепче хвастаюсь за ручку чемодана, чтобы ненароком не упасть от того, что мои коленки подкашиваются. От шока задержав дыхание, моргаю в попытке убедиться, что мне не показалось, и неподвижно стою, не зная, куда себя деть и о чём думать. Чуть опустив голову вперёд, Томлинсон поправляет пальцами каштановую чёлку и, облизывая губы, рассматривает что-то, что держит в руке. На ногах — белые кроссовки и серые спортивные штаны, из-под расстёгнутой кофты выглядывает серая футболка с названием группы «The Fray», а волосы чуть растрепались из-за того, что по ним часто проводят рукой — парень выглядит так же сногсшибательно, как и всегда, словно он телепортировался, а не переживал тринадцатичасовой перелёт. Его лёгкую усталость могут выдать только высокие скулы, которые стали чуть острее, отчего линии лица кажутся более выразительными. Усмехаясь, Луи покачивает головой и поднимает глаза, не глядя хватаясь за свой чемодан.

Он замирает, увидев перед собой меня, и слегка поднимает брови от удивления. Сердце начинает бешено заходиться, пробивая грудную клетку, а глаза вообще по пять копеек, потому что я их выпучила, словно увидела здесь Томлинсона абсолютно голым.

Давайте опустим момент, что я выгляжу отвратно, если не хуже — мне настолько плевать, что я даже забываю о причёске, которая разрушилась после сна в самолёте. Самое главное — Луи, потому что, как кажется мне теперь, он единственный, кого я хотела видеть.

— Лу… — тихо срывается у меня, ведь я даже не в силах сказать его имя.

— Привет, Куинн, — парень дарит мне тёплую улыбку, и я окончательно плыву, превращаясь в лужу. — Не забыла?

Приоткрыв рот, оборачиваюсь, затем вопросительно смотрю на Томлинсона и оглядываю себя. Для меня это так волнительно, что я теряю голову.

— Что? — неуверенно спрашиваю у него, чем вызываю у парня смешок.

— Мы с тобой договорились вечером встретиться у бассейна, — он достает из кармана кофты телефон и смотрит на время. — Конечно, уже ночь, но разве мы против?

— Не против, — с самой глупой улыбкой пялюсь на Луи и повторяю его слова. — А ты…

Еле пытаюсь спросить парня про его покупку в дьюти фри, нелепо взмахивая рукой в сторону магазина, но он понимает меня без слов. Томлинсон поднимает сжатый кулак и раскрывает ладонь, а на указательном пальце висит небольшой брелок в виде Эйфелевой башни, что вызывает во мне восторг вперемешку с удивлением.

— Боже, ты купил, — прикладываю пальцы к губам и улыбаюсь, как ребёнок новой игрушке. — Твой друг Найл обрадуется.

— Думаю, он меня пошлёт.

Я усмехаюсь, кусая губу, а в сумке вибрирует телефон, сообщая о том, что Зейн уже, скорее всего, приехал. Понимаю, что должна пойти к нему, сесть в машину и поехать домой, но я не могу сделать и шага, пока здесь стоит Луи и просто… находится рядом. Мне ужасно не хочется его отпускать, но при этом я не знаю, что ему сказать и как объяснить, что я не хочу прощаться — даже мысленно, как мы сделали это в отеле.

— А где… — оглядываюсь и скрещиваю руки на груди в защитном жесте. — Где Эвелин?

Интересуюсь как бы невзначай, потому что не вижу рядом с парнем ни девушки, ни её чемодана или других вещей.

— Я отправил её домой, — он пожимает плечами с беззаботной улыбкой. — Она уже едет в такси.

— В смысле? А ты?

Луи снова пожимает плечами, в его глазах заметна грусть, но её прикрывает некое облегчение.

— Почему ты не с ней? Она уехала одна?

— Да, Куинн, — поджав губы, Томлинсон кивает, — я решил, что будет лучше разойтись сразу же после того, как мы прилетим. Мне кажется, она даже не расстроилась.

— Но…

— Твои слова сильно повлияли на меня, Паркер, — Луи пробегается пальцами по чёлке, напрягая скулы и щуря глаза, — ты помогла мне понять ситуацию, и я сделал выбор. Надеюсь, он правильный.

— Лу, я так боялась, что мы больше не увидимся, — начинаю нести чушь, которая вертится на языке. — Мне казалось, что я тебя никогда не увижу и не скажу то, что нужно было сказать ещё там.

— Я так не думаю, — он качает головой, и его губы изгибаются в довольной ухмылке.

Я с интересом слежу за руками парня, а он достаёт телефон и снимает блокировку, вводя пароль.

— Куинн-куин¹, — Луи называет меня ником из Инстаграма, а на экране демонстрирует мой профиль, — очень оригинально, Паркер.

— Как ты нашёл мой аккаунт? — выхватываю телефон из рук парня и, листая фото, убеждаюсь, что это действительно мой профиль.

— Найл опытный программист, я попросил его найти тебя, но это никак не связано с его профессией, — он пожимает плечами, забирая мобильный, — я просто скинул ему твоё фото.

— У тебя есть моя фотография?

— Мгм, — поджав губы в невинной улыбке, Томлинсон играет бровями, — я сфоткал тебя, пока ты прощалась с барменом.

— Господи, я, наверное, так ужасно выгляжу со стороны…

Обхватив мои щёки тёплыми ладонями, он обрывает меня и уверено целует в губы. Захватывает дух; широко распахнув ресницы, стою неподвижно, пока Луи осторожно просит губами ответить ему на поцелуй, и я моментально сдаюсь, прикрывая веки. Он плавно и ласково перемещает руки на талию, изучая изгибы моего тела, и по-хозяйски сжимает талию, отчего в животе завязывается очень тугой узел. Наконец я подушечками пальцев касаюсь его скул, льну к его мягким губам, словно его поцелуи — мой кислород, и веду руками к его густым шёлковым волосам, зарываясь в них пальцами. По телу бежит электрический ток, заставляя мышцы приятно подрагивать, низ живота начинает сладостно ныть, и ноги становятся ватными, но Томлинсон крепко держит меня в сильных руках.

Луи лишь углубляет поцелуй, жадно, властно и требовательно сминая мои губы, а я оттягиваю его волосы от удовольствия, рвано выдыхая ему в губы, когда парень прикусывает и оттягивает нижнюю. Чувствую себя как в крутом романтическом фильме: мы стоим посреди аэропорта, Томлинсон целует так, словно это наш первый и последний раз, мимо проходят люди, но для нас весь мир больше не существует — есть только мы вдвоём.

Он прикосновениями обжигает кожу сквозь ткань моей одежды, я начинаю гореть, и это ощущение мне чертовски нравится: хочется поставить время на паузу и остаться в этом моменте навсегда. Я медленно таю в объятиях Томлинсона, чувствую, как внутри всё растекается, словно кто-то нагревает мороженое, и оно начинает течь. Мне сносит крышу так, что я уже ни о чём не думаю — в голове лишь образ Луи, его руки, которые так подходят моей талии, и горячие поцелуи. Я забываю, где мы находимся, что меня ждут, что я в шаге от неизвестности — непонятно, что будет после, когда парень отстранится. На мгновение мне кажется, что это может быть сном, и, чтобы удостовериться в реальности происходящего, я веду руками по шее Луи, случайно нащупываю его выпирающую вену и чувствую пульс. Обнимая его за шею, прижимаюсь к его груди, насколько это возможно, превращая миллиметры между нами в ничто, и слышу, как немного ускоренно бьётся его сердце.

Томлинсон переводит ладони мне на поясницу, заставляя меня чуть выгнуться, и заканчивает наш поцелуй победной улыбкой, в последний раз касаясь моих губ. Я не могу совладать с собой, поэтому улыбаюсь так широко, что потом будут болеть щёки. Именно сейчас я наконец могу видеть прекрасные глаза Луи так близко, могу коснуться его скул и проверить возможность порезаться о них, могу большим пальцем провести по его нижней губе и лицезреть его ответную улыбку на этот жест. Меня переполняет, в животе будто порхают бабочки и вот-вот вырвутся наружу, выбираясь из плена. Мне тяжело дышать — у меня появилась одышка, горячее дыхание Томлинсона пляшет на моих губах, щекоча чувствительную кожу, отчего их хочется облизнуть.

— У тебя такое потерянное лицо, — парень нарочно ведёт костяшками вдоль позвоночника, вызывая мурашки. — Я боюсь, что сделал что-то не так.

— Я… — запинаюсь, отчего издаю смешок и смущённо опускаю взгляд. — Я так счастлива, что не знаю, что сказать.

Усмехаясь, Луи покачивает головой, смотря на меня с теплом и лаской, а его руки крепко обнимают меня, не собираясь отпускать.

— Я ругал себя за то, что хотел тебя поцеловать ещё там, — слабо ухмыляясь, он щурит голубые глаза, — на кухне, когда ты сидела напротив в домашней одежде и ужасных тапках.

— Они твои любимые, — говорю шёпотом, потому что кажется, что меня может разорвать от радости.

— Нет, я их терпеть не могу.

— Ты врёшь.

— Разве что чуть-чуть.

Улыбаюсь — хотя, казалось бы, куда больше? — и Томлинсон обхватывает мои плечи и зажимает в объятиях.

— Тебя не ждёт такси? — звучу приглушённо, уткнувшись носом в грудь парня.

— Моё такси уехало.

— Может, — чуть отстраняюсь и пожимаю плечами, — поедешь со мной? Познакомлю тебя с Зейном.

— Твоей загадочной подружкой? — вскинув брови, Луи усмехается.

— Ну всё, мы это проехали. Так что, едешь?

— Раз ты настаиваешь, — он одной рукой обнимает меня за плечо, а второй берёт свой чемодан. — Зовёшь меня к себе?

— С этого дня я бездомная.

— Как я раньше жил без тебя, Паркер.

_____________

¹ в английском языке имя «Quinn» и слово «Queen» читаются одинаково, поэтому получается игра слов.