часть 5
« — Упрямство, вот как? Я тебя усмирю, — пообещал Видал, поднимаясь».
Джорджетт Хейср. «Дьявольское отродье»
Шугар Бет перекинула пакеты с покупками из одной руки в другую, но они были оди-наково тяжелыми, поэтому ничего хорошего это не дало. Направляясь по Джефферсон-стритк Мокингберд-лейн, она пыталась расслабить плечи. Те немногие продукты, которые онаприобрела вместе с коробкой собачьего корма и шестью банками коки, в магазине казалиськуда легче.От того, что она старалась не обращать внимания на штрафные квитанции за незакон-ную парковку, меньше их не становилось, и этим утром пришлось пустить в ход весь арсе-нал женских уловок и приемов против здоровенного парня – водителя машины-эвакуатора,которому было приказано убрать ее «вольво». После этого она из осторожности поставиламашину на стоянку Арби в миле отсюда. Собственно говоря, прогуляться было бы неплохо,если бы сегодня она не проделала этот путь уже дважды и руки не оттягивали бы пакеты.Правда, при этом можно было строить планы жестокой мести Колину Берну, и это помогалоотвлечься, правда, она столько раз прибегала к этому приему, что он потерял свою новизну.Ей по-прежнему не везло, и после рокового визита в антикварную лавочку Уинниработу она так и не нашла. И картину тоже. В кошельке не оставалось даже пыли. Правда, ейудалось разыскать последних оставшихся в живых партнеров Таллулы по игре в канасту, нотолько Сисси Тумс вспомнила, что действительно видела картину. К сожалению, она такжезаявила, что спешит в Лас-Вегас на ужин с Фрэнком Синатрой.Зазвонил сотовый. Поставив пакеты на обочину, она тяжело вздохнула. Интересно,сколько еще остается до того, как отключат связь?– Это я, – прощебетал нежный голосок.– Привет, крошка, – улыбнулась Шугар Бет.– Я, – повторила Дилайла, словно Шугар Бет могла не узнать голос единственногоребенка Эммета.– Как поживает моя любимая девочка?– Хорошо! Вчера мы рисовали! И Миси разрешила позвонить тебе.Шугар Бет совсем забыла, что сегодня среда, день, когда они с Дилайлой обычно раз-говаривали.– Как твоя простуда? Получше?– Я принимаю по ночам сироп от кашля. Помогает. И я нарисовала для тебя картину.Шугар Бет повернулась спиной к резкому ветру и придавила ручку пакета каблуком.Вчера было тепло, но сегодня снова похолодало.– Расскажи, какая она?Дилайла принялась описывать нарисованный ею океанский вид, а заодно поведала оновом морском ангеле в аквариуме, а на прощание, как всегда, сказала:– Я люблю тебя, моя Шугар Бет. И ты тоже меня любишь, правда?Глаза у Шугар Бет защипало. Любой ценой, любым способом нужно защитить этомилое хрупкое создание.– Очень-очень. Ужасно.– Я так и думала.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»46Шугар Бет улыбнулась такой уверенности и сунула сотовый обратно в сумочку, чув-ствуя, как в душе снова поднимается волна знакомого застарелого гнева на Эммета. Как онмог отнестись до такой степени безалаберно к будущему дочери? Не позаботиться о ней?«Я обеспечил Дилайлу, – объяснял он впоследствии, – но как только дела пошли плохо,пришлось позаимствовать из ее фонда. Никогда не прощу себе этого».Шугар Бет вспомнила свой первый приезд к Дилайле в Брукдейл, частное заведение,где та прожила почти всю свою взрослую жизнь. Они влюбились друг в друга с первоговзгляда. Мать Дилайлы умерла за несколько лет до того, как Шугар Бет встретила Эммета,и Дилайла отчаянно по ней тосковала. К великому удивлению Шугар Бет, она перенеславсю силу своей привязанности на мачеху. Дилайла была милой, забавной и ужасно уязви-мой: пятидесятиоднолетняя женщина с умом одиннадцатилетней девочки. Оба любили вся-кие девчоночьи пустяки: одежду и косметику, повторные показы «Друзей» и побрякушки.Шугар Бет прочитала большинство книг Джуди Блюм, «Ведьму с Блэкберд-Понд», а такжеприключения Мэри Кейт и Эшли. Они сплетничали о Леонардо Ди Каприо, которого обо-жала Дилайла, играли в клу15 и гуляли, держась за руки.Не будь Дилайлы, Шугар Бет не пришлось бы возвращаться в Парриш. Но нужныденьги. Сумма, выделенная на содержание Дилайлы в заведении, подходила к концу, иШугар Бет должна была найти картину, чтобы заплатить. Все же она не жалела себя. Безза-ветная любовь – драгоценный дар, а Шугар Бет знала, какое счастье выпало ей на долю.Стоило ей нагнуться за пакетами, как рядом остановился знакомый «лексус»-седанконьячного цвета. Стекло со стороны водителя поползло вниз, открывая чванливую физио-номию самого Герцога Рока.– Выглядите как бродяжка.Она предпочла думать, что он имеет в виду ее мешки, а не джинсы вкупе с косухой.– Спасибо, надеюсь, и у вас все хорошо.Он рассматривал ее сквозь невидимый монокль.– Хотите, подвезу?– Позволяете крестьянкам садиться в дорогой экипаж?– Разве что в припадке великодушия.– Значит, сегодня мой счастливый день.Он заставил ее ждать, пока неторопливо открывал замки. Она открыла заднюю дверцуи поставила пакеты за пассажирским сиденьем. И поскольку гордость все-таки еще имеланекоторое значение, села рядом с ним и закрыла дверцу.– Поехали.Он закинул руку на спинку кресла и заносчиво повел длинным носом. Она ответилавысокомерным взглядом.– У меня не слишком много времени.– Может, вам все-таки лучше пройтись пешком?– Зачем же позорить округу? Бродяжка и все такое?Она с удовлетворением заметила, что он нажал на акселератор чуть резче, чем нужно,а тон так и вовсе сделался уничтожающим:– Надеюсь, вы дадите знать, чем еще я могу вам услужить?Шугар Бет оценивающе осмотрела его широкие плечи.– Ну, например, снять с подъездной дорожки эту дурацкую цепь.– Но меня это развлекает. – Он свернул на Мокингберд-лейн. – Кстати, сегодня утромя видел эвакуатор у вашей машины. Мне ужасно жаль.15 Улика (англ.). Настольная игра, в которой каждый игрок является одним из персонажей детективного романа с убий-ством и пытается обнаружить, кто убил, каким орудием и где именно.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»47– О, не стоит. Им управлял милейший молодой человек, такой разумный, а главное,привлекательный.– И вам удалось отговорить его забирать машину, не так ли?– О, что вы, что вы! Леди-южанки не увлекаются французскими поцелуями, чтобыпотом рассказывать о них всякому встречному-поперечному.Она ожидала очередной ехидной реплики. Например, что она вообще не леди. Но оче-видно, он считал обычные колкости ниже своего достоинства. И предпочитал более изощ-ренные способы ведения войны.– Как идут поиски работы?Ей удалось изобразить небрежный взмах рукой.– Достойную карьеру избрать нелегко, поэтому я не тороплюсь. Можете высадить меняздесь.Не обратив внимания на просьбу, он свернул к Френчменз-Брайд.– И большой выбор?– Огромный.– Да, я так и слышал. Город прямо-таки гудит.– Еще бы!Он остановил машину у дома и выключил зажигание.– Если верить слухам, даже Луис Хиггинс отказался взять вас на работу в «Куик-Март»а он, насколько мне известно, нанимает всякого, кто знает по-английски три слова.– К моей превеликой скорби, именно я в девятом классе пустила ту гнусную сплетнюо его младшей сестренке. И то, что все было чистой правдой, его, похоже, нисколько неволнует.– Какой мерой мерите, такой и вам отмерится, не согласны?– Что тут скажешь!Она открыла дверцу и принялась выгружать пакеты. Но тут он обошел капот, сталрядом, и она едва не уронила коку, потому что на нем был настоящий, всамделишный чер-ный замшевый плащ. И он со своими короткими взъерошенными волосами словно сошелсо старинной картины. Черт возьми, до чего же хорош!– Позвольте, донесу ваши пакеты до каретного сарая, – предложил он. – Это самоемалое, что я могу для вас сделать.Но она была слишком потрясена видом плаща, чтобы найти слова. Это в Миссисипии такое!– Я надеялся, что не причиню вам особого вреда, перекрыв подъездную дорожку. Увы,как же я ошибся!– Не беспокойтесь, – отмахнулась Шугар Бет, придя в себя. – Физические упражнения– штука полезная. К тому же можно отказаться от личного тренера.Гордон, очевидно, прятался на веранде, потому что, завидев ее, немедленно потрусилк сараю через весь двор. Берн, к удивлению Шугар Бет, радостно улыбнулся, переложилпакеты в одну руку и, наклонившись, почесал бассета за ухом.– Значит, ты не убежал.– Милая собачка, – протянула она.– Появился здесь несколько дней назад. Бродячий.– А вдруг у него бешенство? На вашем месте я вызвала бы копов.– Он не бешеный! – взвился Берн, раздраженно глядя на нее. – И вы прекрасно знаете,что сделают с ним копы.– Отправят в газовую камеру, – буркнула она, злая на Гордона, способного различитьдоверчивого дурачка за целую милю. Вот и сейчас, вместо того чтобы по своему обыкно-С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»48вению зарычать, он опустил голову, так что длинные уши распластались по земле, и тихозаскулил: идеальный портрет несчастного, жалкого бедолаги.– Я всегда знал, что вы на редкость бесчувственны, но такого не ожидал даже от вас, –сухо заметил Берн.– Что поделаешь, закон джунглей, – пожала она плечами.Гордон повернул назад к веранде, очевидно, очень довольный собой и молодцеватоподняв голову.– Да вы его кормили, верно? Он толстый, как бочка!– А если и так, какое вам дело?Она вздохнула.Они подошли к каретному сараю, и, когда она толкнула дверь, он снова стал брюзжать:– Почему дверь не закрыта?– Это Парриш, не забыли? Не вижу смысла.– Здесь, как и везде, имеются преступники. Отныне прошу запираться на все замки.– Можно подумать, это кого-то остановит. Один хороший пинок, и...– Да не от меня, дурочка вы этакая!– Не хотелось бы первой сообщать дурные новости, но если мое тело обнаружат, вы –первый подозреваемый, поскольку всем известно, что у вас на меня самый большой зуб.– С вами невозможно говорить серьезно.Он брезгливо оглядел гостиную, несмотря на то что она вылизала здесь каждуюпылинку.– Интересно, ваша тетя когда-нибудь что-нибудь выбрасывала?– Сомневаюсь. Если вам что-то понравилось, не стесняйтесь, предлагайте свою цену.– Спасибо, вряд ли.Он направился к кухне так стремительно, что полы плаща развевались за спиной. Онасбросила куртку, швырнула сумочку на стул и последовала за Берном.– Держу пари, вам не терпится сторговать картину Эша.– Боюсь, даже мне это не по карману.Он поставил пакеты на разделочный стол, заполнив, казалось, своим огромным теломвсе маленькое пространство.Она вытащила пачку печенья в шоколадной глазури.– Вы говорили с Таллулой. Верите, что картина существует?– Верю, что она существовала.– Надеюсь, что это высоколитературный британский эквивалент нашего простого«конечно, Шугар Бет, еще бы!».Он прислонился к древнему холодильнику и пожал плечами:– Вполне возможно, ваша тетка ее уничтожила.– Ни в коем случае. Это самое дорогое, что у нее имелось. Да и зачем ей?– При жизни она отказывалась показывать картину кому бы то ни было. Зачем делитьее с кем-то после смерти, а тем более с племянницей, которую она считала кем-то вродешлюхи, пусть меня простят за откровенность.– Потому что была предана семье.Он поднял коробку с собачьим кормом, которую она только что выставила на стол.– Что это?– Я бедна. Единственное лакомство, которое могу себе позволить.Она вырвала коробку и постаралась не задеть его, когда ставила коку в холодильник.– Вздор. Этот пес появился одновременно с вами. Значит, он ваш, не так ли?– Поверьте, гордиться тут нечем.Она поставила коку на верхнюю полку.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»49– И вы велели мне позвать копов? – возмущенно прошипел он.Шугар Бет улыбнулась, радуясь, что вывела его из себя.– Мы все имеем право на мечту.– Если вы так не любите эту собаку, почему возите за собой?Она наклонилась, чтобы поставить корм под раковину.– Гордон принадлежал Эммету, и никто не захотел его взять. Я пыталась отдать его,потому что он страдает изменением личности.– Глупости. Чудесная собака.– Это он притворяется.Очевидно, он решил, что с него довольно, и принялся бродить по кухне, изучая шкаф-чики со стеклянными дверцами и старую кухонную утварь. Потянул за фарфоровую ручкухлебницы, и она осталась в его руке. Рассматривая ее, он ухмыльнулся:– Какая беда, что вы все еще не можете найти работу!– О, не забивайте вы свою большую спесивую голову всякой чепухой, – посоветовалаона. Трикотажный топик задрался почти до груди, когда она встала на носочки, чтобы поста-вить пакет с чипсами в шкаф. И он это заметил, потому что на миг потерял нить беседы ине сразу опомнился.– Мне почти жаль вас, – продолжал он. – На ваших руках собака, которую вы не любите,никто не желает дать вам работу, и вы разорены.– Зато мое обаяние все еще при мне.Он оперся плечом о стену и принялся перекидывать фарфоровую ручку с ладони наладонь.– По-моему, я упоминал, что у меня есть для вас работа. Вы уже дошли до точки.Шугар Бет едва не захлебнулась слюной.– Я считала, что вы меня разыгрываете.– Совершенно уверен, что в жизни никого не разыгрывал.– Значит, ошиблась. В условия работы входит позволение лапать меня?– А вам хотелось бы?По тому, как опустились его веки, она поняла, что он тоже мастер в такого рода играх.– О нет, слишком боюсь обморозиться. – Любопытство перевесило желание вестидальше поединок, и она спросила: – Что вы имели в виду?Он внимательно осмотрел хлебницу и долго привинчивал ручку, пока она ждала,затаив дыхание. Наконец, удовлетворенный результатом, он повернулся к ней:– Мне нужна домоправительница.– Домоправительница?!– Та, кто ведет хозяйство.– Я знаю значение этого слова. Почему вы предлагаете работу мне?– Не могу устоять перед соблазном. Драгоценная наследница Френчменз-Брайдвынуждена мести в нем полы и угождать человеку, которого пыталась уничтожить. БратьяГримм в интерпретации Колина Берна. Восхитительно, правда?– Как только я найду тесак Таллулы, вы труп.Она рывком открыла ближайший ящик стола. Он неспешно удалился в гостиную, набезопасное расстояние от гипотетического ножа.– Чисто с практической стороны... чтобы навести порядок во всех комнатах, требу-ется почти целый день, и это никак не совместимо с моей работой. Слишком много времениотнимает. Шесть дней в неделю, с семи утра до и после ужина. Понимаю, это очень много,и я, естественно, постараюсь делать вам как можно больше пакостей.– Черт, да где же этот нож?!С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»50– Будете отвечать на телефонные звонки, закупать провиант, готовить простые обеды,хотя, сомневаюсь, что это вам по силам. Оплачивать хозяйственные счета, сортировать кор-респонденцию, стирать белье. Я желаю иметь хорошо организованный дом без всяких уси-лий с моей стороны. Как по-вашему, вы на это способны?Он не потрудился скрыть злорадно-презрительную ухмылку, и она сказала себе, чтоне настолько отчаялась.Слова, слова... Настолько, если не хуже.Он назвал сумму, которая немного подняла ее дух, и Шугар Бет ринулась в гостиную.– Согласна. Это в день, так ведь?Колин даже с противоположного конца комнаты увидел, как озарилось ее лицо, ипонял, что должен бы чувствовать себя последним подлецом. Но разумеется, даже глазом неморгнул. Наоборот, с самого ее приезда у него не было такого прекрасного настроения!– Не будьте дурочкой! Еще чего! В неделю! – чванливо бросил он.У нее было такое лицо, словно ее душили, и Колин расплылся в улыбке. Мысль пред-ложить ей работу пришла ему в голову при разговоре в здании вокзала. С тех пор у него былодостаточно времени все как следует обдумать, но до сегодняшнего дня, когда Колин увиделее стоящей на обочине, в тесных джинсах, с сотовым, прижатым к уху, и с видом дорогойпроститутки, эта идея казалась ему чересчур опасной. Больше неприятностей, чем оно тогостоит. Но тут ветер взметнул ее светлые волосы, играя ими, как рекламным флажком. Всезло, которое она причинила людям, казалось, не оставило на ней ни малейшего отпечатка,и тогда он решился.О нет, он не собирался уничтожить ее как личность и человека. Но вот нанести ответ-ные раны или по крайней мере высечь несколько искренних слезинок раскаяния – дело дру-гое. Даже самый мягкосердечный человек вынужден будет согласиться, что он заслуживаетнекоторого возмещения за все свои обиды. Протянуть цепь поперек подъездной дорожки –все равно что гоняться за слоном с игрушечным ружьецом. А вот это – достойная месть.Она крепче схватилась за спинку стула, все еще потрясенная оскорбительной суммой,которую он посмел ей предложить.– Ни одно человеческое существо на свете не может быть таким скупердяем!Он нагло оглядел ее, не упустив ни малейшей детали.– Не забывайте, что будете питаться за мой счет и, вне всякого сомнения, пользоватьсямоим телефоном. Я уже не говорю о мелком воровстве, присущем всем слугам.Ее голубые глаза метали молнии.– И чтобы доказать, что я не так уж мелочен, завтра же сниму цепь, – пообещал он и впорыве вдохновения добавил: – Разумеется, униформа за мой счет.– Униформа?!О да! Не хватало еще, чтобы она слонялась по дому в облегающих джинсах и коротень-ком топике! Да тогда ему будет не до работы! Довольно и того, что вид Шугар Бет, убира-ющей покупки, стал жестоким испытанием его воли: эти длинные-длинные ноги и кусочекголой спины, показавшейся, когда она тянулась к верхней полке, истощили его самооблада-ние. Вот она, оборотная сторона удачи родиться мужчиной. Умом он понимал, что она исто-чает яд, да вот только тело отказывалось повиноваться.– Но вы же будете домоправительницей, – напомнил он. – Конечно, вам нужна уни-форма.– В двадцать первом веке?– Мы обсудим детали в ваш первый день.Она стиснула маленькие ровные зубы.– Ладно, сукин вы сын. Но собачья еда тоже за ваш счет.– Буду только рад. Ожидаю вас завтра в семь.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»51Все еще неудовлетворенный, он пошел к выходу. Чего-то он не предусмотрел. Нужносделать все, чтобы она ясно поняла свое положение, и Колин ломал голову, пока не нашелтот последний гвоздь, который окончательно заколотит крышку гроба.– Кстати, вам полагается входить через заднюю дверь.Экономка Колина Берна!Шугар Бет металась по дому, пока не разозлила Гордона настолько, что он сомкнулчелюсти на ее щиколотке и отказывался отпустить, пока не доказал ей всю бессмысленностьсопротивления. Шугар Бет наклонилась, чтобы проверить, все ли в порядке с ногой, но песбыл слишком умен, чтобы кусать до крови.– Ничего, жирняк, когда-нибудь ты все-таки оставишь следы на коже, и тогда я тебявышвырну на все четыре стороны.Он отошел и принялся лизать брюхо.Она в гневе потопала наверх, надеясь хорошенько отмокнуть в горячей воде и немногоуспокоиться. Войдя в ванную, она спустила пожелтевшие жалюзи на единственном окне,сбросила одежду на черно-белые кафельные соты, напустила воды в старомодную ванну нальвиных ножках, насыпала туда древнюю соль с запахом ландыша и легла, пытаясь думатьо положительных моментах.Она уже прочесала каждый дюйм вокзала, каретного сарая и студии, и осталось всегоодно место. Френчменз-Брайд. Больше Таллуле негде было прятать картину. Но почему онане забрала ее до переезда Берна? Наверное, была уже слишком больна.Линкольн Эш прибыл в Парриш весной пятьдесят четвертого. До того он ютился вквартирке на Манхэттене без горячей воды и душа и целыми днями торчал с таким же нищимДжексоном Поллоком16 в баре «Сидар» в Гринич-Виллидж. Уже успевшие добиться при-знания художники презрительно фыркали при виде работ тех, кого сами же прозвали дрип-пингами17, но публика уже тогда заинтересовалась ими, включая бабушку Шугар Бет, счи-тавшую себя покровительницей авангардного искусства. Она согласилась предоставить емукрышу и стол на три месяца, студию для работы и маленькое пособие, что позволило ейбахвалиться направо и налево, выставляя себя первой женщиной в Паррише, заимевшейв доме собственного, можно сказать, придворного художника. В то время Гриффину былошестнадцать, и он любил повторять, что научился курить сигары и пить хорошее виски уЛинкольна Эша.Вода дошла почти до бортика ванны, и Шугар Бет закрыла кран ногой. Стоит вспом-нить о кладовых и каморках самых странных форм, в изобилии имевшихся во Френч-менз-Брайд. А потайной шкафчик на чердаке... Его когда-то заказал дед, «на случай еслиэти идиоты в Вашингтоне снова решат вернуть „сухой закон"». Знает ли Берн об этом шкаф-чике? Таллула наверняка знала.Вряд ли теория Берна о том, что Таллула уничтожила картину, имеет основание. Еескорее мучила другая, не менее тревожная мысль. Берн купил дом. Вместе со всем содержи-мым? Этого она не знает. И что, если теперь картина принадлежит ему? Она не разбираласьв праве на собственность и не могла позволить себе нанять адвоката. Если картина найдется,придется тайком вынести ее, ничего не объясняя Берну. Не слишком приятная перспектива.Но она и не станет так рисковать, потому что полученные за картину деньги пойдут на содер-жание Дилайлы в Брукдейле. А сама она вернется в Хьюстон и найдет работу официантки,пока не добьется лицензии риелтора.16 Художник, основоположник направления, называемого абстрактным экспрессионизмом.17 Имеется в виду особая техника письма, при которой холсты получаются словно в брызгах и потеках краски.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»52Она долго не могла уснуть, а пробудилась от кошмара и с минуту лежала в темноте,мокрая от пота, с колотящимся сердцем, не в силах отрешиться от сна. Обычно храп Гор-дона ее раздражал, но теперь хриплые звуки, доносившиеся от изножья кровати, служилиутешительным напоминанием о том, что она не одна в мире.Она снова видела Уинни. Не ту изящную женщину, встреченную на прошлой неделе вмагазине, но неловкую, неуверенную в себе девочку, прятавшуюся за волной темных волоси укравшую то, о чем Шугар Бет мечтала больше всего на свете.«Папочка, знаешь, ты был настоящим подонком».Она не могла точно припомнить, когда узнала о второй семье отца: обрывки разго-воров, случайно оброненные замечания... встречи с отцом в тех местах, где ему никак неследовало быть. Наконец она поняла кое-какие потаенные механизмы его отношений с обе-ими женщинами своей жизни. Дидди была живой, переменчивой, непостижимой СкарлеттО'Хара, Сабрина – нежной заботливой Мелани Уилкс, но в ее памяти намертво запечатле-лось полное равнодушие отца.– Смотри, как я делаю колесо, папочка!– Не сейчас, Шугар Бет. У меня дела.– Пойдешь на мой танцевальный утренник?– У меня нет времени. Нужно работать, чтобы заплатить за те туфли, которые ты такусердно пачкаешь в грязи.Она подходила к нему с книгой, прося почитать, только для того, чтобы увидеть, какон встает, прежде чем она сможет забраться ему на колени. Он отходил к телефону как разв тот момент, когда она приносила рисунок, сделанный специально для него. Она всегдаподозревала, что умение обольщать мужчин далось ей так легко, потому что в ее арсенале ссамого детства было полно тех детских уловок, которыми она пыталась привлечь вниманиеотца. И ни одна не сработала.В третьем классе она обнаружила, что не единственная дочь у отца. И все случилосьиз-за его недовольства школьными успехами Шугар Бет.– Получила тройку по арифметике? У тебя куриные мозги, Шугар Бет. Истинная дочьсвоей матери.Он не понимал, какой пыткой были для нее уроки. Высиживать за партой целые часы,когда больше всего хотелось смеяться и танцевать, прыгать через веревочку с Линн и игратьв Барби с Хейди. Украшать маленькие кексы с Эми и вместе с Мэрилин подпевать «БиДжиз»18. Однажды, когда отец довел ее до слез очередными сетованиями на тупость и неже-лание учиться, она решила, что он не любит ее из-за плохих оценок.Целых шесть недель она изо всех сил пыталась изменить ситуацию. Она пересталашалить на уроках и старательно делала невыносимо скучные домашние задания. Слушалаучителя, вместо того чтобы болтать, больше не рисовала смеющиеся рожицы в тетрадках ив конце концов добилась круглых пятерок.К тому времени когда одним апрельским днем она принесла домой табель, ее почтитошнило от возбуждения. Дидди ахала и охала над ней, но не ее одобрения добиваласьШугар Бет. Дожидаясь отца, она воображала, как он улыбнется, увидев табель, как подкинетее в воздух и засмеется. «Что за умная у меня дочь! Я так горжусь тобой, моя Шугар Бет!Поцелуй своего папочку, да покрепче!»От волнения она не могла есть. Уселась на веранде, высматривая его машину. Когдасовсем стемнело, а отец так и не появился, Дидди сказала, что все это не имеет значения ией лучше идти спать.18 Английская поп-группа, состоявшая из трех братьев: Барри, Робина и Мориса Джибб.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»53Но девочка так не считала. В субботу утром, проснувшись и обнаружив, что он ужеуехал, она схватила драгоценный табель – магический пропуск в мир отцовской любви – итайком ушла из дома. Она и сейчас видела, как мчится по двору к своему розовому велоси-педу и швыряет табель в корзинку...Прыгнув в седло, она полетела по Мокингберд-лейн: ноги в кроссовках усердно рабо-тают, теплые от солнца заколки для волос в форме приносящих удачу подков греют голову,сердце поет.«Наконец-то папочка полюбит меня!»Она уже не помнила, откуда знала, как найти дом, где отец иногда оставался с другойледи, и почему посчитала, что сегодня утром он будет именно там. Зато помнила аккуратноекирпичное бунгало, стоявшее в глубине улицы, с опущенными шторами на передних окнах.Шугар Бет оставила велосипед на подъездной дорожке, за отцовским автомобилем, взяла изкорзинки табель и взбежала на крыльцо.И остановилась, услышав доносившийся откуда-то его голос. Повернула к забору,окружавшему тенистый двор, и приблизилась к полуоткрытой калитке, сжимая табель в пот-ных руках, счастливо улыбаясь.Заглянув в калитку, она увидела отца, сидевшего в большом садовом кресле посредивымощенного камнями патио. Ворот желтой рубашки был распахнут, обнажая темнуюпоросль блестящих волос, которые ей никогда не позволялось подергать.Улыбка девочки поблекла. Ей вдруг стало не по себе, будто большие пауки поползлипо ногам. Все потому, что он был не один. Девчонка из второго класса, Уинни Дэвис, при-мостилась у него на коленях, прислонив голову к плечу и болтая ногами, словно каждыйдень проделывала нечто подобное. Он читал ей книгу, смешно подражая каждому персо-нажу. Совсем как Дидди, когда читала Шугар Бет.Пауки уже ползали по всему телу, забрались в живот, залезли в горло, и Шугар Бетснова затошнило так, что, казалось, сейчас вырвет. Уинни рассмеялась, когда отец пропищалчто-то, и он чмокнул ее в макушку. Без всяких просьб.Волшебный табель выскользнул из пальцев. Должно быть, она издала какой-то звук,потому что отец вскинул голову и, увидев ее, снял с колен Уинни и вскочил. Густые черныеброви мрачно сошлись на лбу.– Что ты тут делаешь?! – набросился он на дочь.Слова застревали в горле. Она не могла рассказать о волшебном табеле и о том, какмечтала, чтобы отец ею гордился.Он шагнул к ней, коротконогий, широкогрудый, бентамский петушок-задира.– Что это ты вытворяешь? Немедленно домой! – рявкнул он, наступив на валявшийсяна камнях табель. – И не смей никогда больше являться сюда, поняла?И, схватив ее за руку, потащил к подъездной дорожке. Уинни пошла следом, остано-вившись у забора. Шугар Бет начала плакать.– П-почему она сидит у тебя на коленях?– Потому что она хорошая девочка, вот почему. И не сует нос, куда ее не просят! Атеперь садись на велосипед и поезжай домой.– Папа? – позвала Уинни.– Все в порядке, тыквочка.Живот Шугар Бет невыносимо болел, но все же она посмотрела на отца сквозь целыйокеан слез.– Почему она так тебя называет?Не потрудившись даже взглянуть на дочь, он потащил ее прочь от дома.– Пусть это тебя не беспокоит.Но девочка, громко всхлипывая, повернулась к Уинни:С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»54– Он... он не твой папа! И не называй его так!– Довольно, Шугар Бет! – приказал отец, хорошенько ее встряхнув.– Скажи ей, чтобы больше не звала тебя так!– Немедленно успокойся, или получишь трепку!Девочка вырвалась и метнулась прочь, пробежав мимо розового велосипеда, вперед,вперед по тротуару: ноги в кроссовках мелькают, сердце рвется на части.Он не погнался за ней.Прошли годы. Иногда Шугар Бет видела в городе отца с Уинни. Для той у него всегданаходилось время. И любовь.Постепенно она начала понимать, почему он любит только одну дочь и равнодушен кдругой. Уинни была тихой девочкой, хорошо училась и любила историю так же, как отец.Уинни не закатывала истерик из-за того, что ее не повели в «Деари Куинн»19. Шеф поли-ции не тащил ее домой самолично, как несовершеннолетнюю преступницу, пойманнуюза распитием спиртных напитков. И Уинни никогда не доводила отца до сердечного при-ступа в выпускном классе в отличие от Шугар Бет, вообразившей, что причина случившейсянекстати задержки – беременность от Райана. Нет, идеальная Уинни подождала, пока отецумрет, чтобы со спокойной душой на самом деле забеременеть от Райана. И самое главное:Уинни не была дочерью Дидди.Шугар Бет не могла наказать Гриффина за нелюбовь, но вот до Уинни добратьсясумела.Гордон заворочался во сне. Шугар Бет повернулась на бок и попыталась заставить себязаснуть, прежде чем воспоминания поведут ее дальше по темной тропинке. Но разум отка-зывался подчиниться.Выпускной класс. Вечер поэзии в лицах, который мистер Берн велел посетить своимученикам после уроков...В самом конце сцена погрузилась в темноту, и в лужицу черного света ступили двефигуры, раскрашенные желтой светящийся краской. Стюарт Шерман и Уинни Дэвис. ШугарБет уже не помнила, какую поэму они инсценировали. Но что-то заставило ее обернуться.В глубине зала под табличкой «Выход» стоял Гриффин. Ее отец, который в октябре про-шлого года был слишком занят и не мог подождать пять минут на ступеньках здания суда,чтобы посмотреть, как она проедет через весь город в открытом «мустанге» Джимми Колду-элла, увенчанная короной королевы бала бывших выпускников. Зато у него нашлось времяпосмотреть, как вторая дочь декламирует стихи. И тогда она поняла, что нужно делать.Вместе с Райаном и его приятелями подождала на автостоянке, пока разойдутся осталь-ные, и объявила, что пойдет за щипцами для завивки ресниц, якобы оставленными в разде-валке спортивного зала.Войдя в зал, она прислушалась. Так и есть, в душе льется вода. Уинни с желтыми светя-щимися лицом и шеей, раскрашенными руками и ногами была единственной, которой при-шлось вымыться, прежде чем идти домой. Шугар Бет действовала быстро и, покидая раз-девалку, представляла, как течет по трубам желтая краска, унося за собой незаконную дочьотца.– Подумать только, – объявила она мальчикам, вернувшись на автостоянку, – в разде-валке ни души. Вы еще с первого класса угрожаете устроить там оргию. Так вот, это вашпоследний шанс перед выпускными экзаменами.Долгих уговоров не потребовалось. Дик Джаспер, Бобби Джарроу, Вуди Ньюхаус и,конечно, Райан, самая важная фигура в ее плане, решили идти. Вуди и Дик принялись искать19 Сеть американских магазинов, продающих гамбургеры, мороженое, фаст-фуд и т. д. Особенно популярны средимолодежи.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»55бумагу для записок, которые собирались просунуть через вентиляционные отверстия в две-рях шкафчиков женской раздевалки, и при этом так шумели, что она шикнула на них:– Тише вы! Вдруг в школе еще остался кто-то из учителей!Все произошло так, как было задумано. Когда они вошли, голая Уинни стояла у стены:волосы прилипли к голове, на коже еще блестят капли воды, глаза озадаченно шарят по ска-мейке в поисках оставленных там одежды и полотенца, которые теперь мирно покоились вшкафчике Шугар Бет. Даже стопка полотенец, которая обычно возвышалась в углу, исчезла,спрятанная за ящиком с гантелями.Мальчики замерли. От лица Уинни отлила кровь.– Мать твою... – прошептал Вуди.Уинни еще могла рассмеяться, броситься в душевую кабинку, и на этом все бы и кончи-лось. Но она словно примерзла к месту, парализованная ядом пущенной Шугар Бет стрелы.Она не была такой высокой, как Шугар Бет: короткие руки и ноги, немного полнова-тые для узких плеч бедра. Не толстая. Просто достаточно пухленькая, чтобы попка казаласьтяжеловесной. Что-то белое привлекло внимание Шугар Бет, и желудок неприятно сжался.Через влажный кустик волос между бедер Уинни тянулась белая нитка. У нее были месяч-ные.Уинни смотрела на Райана. На одного Райана. Все мальчики увидели нитку, но для неебыл важен Райан. Именно это и предвидела Шугар Бет, но сейчас ей было плохо, так плохо,будто это она стояла там, одна, перед всеми, голая и униженная.Уинни тихо, жалобно закричала, продолжая стоять перед ними с опущенными руками.Нить ярко выделялась на темном фоне.Дверь в душевую распахнулась, и вошел мистер Берн.– Что здесь про...Увидев Уинни, он тихо выругался. Руки взметнулись к пуговицам старенькой чернойрубашки. Уже через несколько секунд Уинни была почти одета. Только потом он яростнообернулся к остальным:– Немедленно убирайтесь! Подождете меня в вестибюле!Выражение этих зеленых глаз испугало Шугар Бет. Он знал, что все произошло неслучайно, и знал также, кто в этом виноват.Она выскочила из раздевалки, из здания, чувствуя себя последней негодяйкой. Животсжимали спазмы, словно это у нее были месячные.– Не убегай, Шугар Бет! Только хуже будет! – окликнул Райан. Но она уже мчалась кмашине. Где же ключи?Шугар Бет упала на колени, открыла сумочку обеими руками и стала рыться в кучеиспользованных салфеток, косметики, ручек. На самом дне лежал выскользнувший изобертки тампон. Она закусила губу и краем глаза заметила приближавшегося мистера Берна.Он по-прежнему был без рубашки. Длинные волосы развевались на ветру.– Немедленно вернись.– Пойдем, Шугар Бет, – прошептал Райан, умоляюще глядя на нее. – Делай, как онговорит.Она продолжала копаться в сумочке, пытаясь сообразить, как вывернуться. Лучшевсего солгать. Сказать, что она ничего не знала об Уинни. Директор школы – друг Дидди.Что ей за это может быть?Постепенно сердце забилось медленнее. Ей нечего волноваться. Подумаешь, важноедело!Она схватила сумочку, кое-как запихнула обратно выпавшую дребедень и встала.– Из-за чего столько шума? Все это чистая случайность, мистер Берн. Мы понятия неимели, что она там.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»56– Все ты знала.Господи, как она ненавидела его! В первый день занятий она посчитала его забавнымчудаком, но при этом таким изысканным и утонченным, что даже Райан казался рядом с нимнезрелым юнцом. Но когда она подошла после занятий с намерением немного пофлиртовать,он повел себя как грубый хам.Дик, Бобби и Вуди ждали в спортивном зале. Райан не донесет на нее, а из Дика иБобби лишнего слова не вытянуть, но Вуди смертельно боялся отца, поэтому она послала вего сторону угрожающий взгляд, призывая держать большой болтливый рот на замке, иначеему устроят такое, что никакому папаше в голову не придет.– Итак, может, кто-то решится объяснить?У Берна была костлявая грудь, и, стоя среди них без рубашки, он выглядел глупо, но,похоже, это его не волновало.Шугар Бет твердила себе, что не сделала ничего ужасного. Уинни следовало бы убе-жать в кабинку. Господи, какая тупица! Могла бы и посмеяться вместе со всеми! Сама онаименно так и сделала бы.Интересно, расскажет ли Уинни Гриффину? Тот никогда в жизни не упоминал при нейимя второй дочери.– Мы не знали, что она там, – выдавил Дик. – Думали, что раздевалка пуста.У Берна был маленький прыщик на подбородке. Шугар Бет смотрела только на него.Почему-то становилось легче при мысли о том, что у него тоже бывают прыщи.– Это правда? – спросил он.– Да, сэр, – дружно кивнули мальчики.Берн медленно переводил взгляд с одного лица на другое, выискивая слабое звено иобнаружив его, когда дошел до Вуди.– Никто не знал?Вуди сглотнул и беспомощно уставился на Шугар Бет.– Н-никто, сэр.– В таком случае что случилось с ее одеждой?На это у них не нашлось ответа.– Шугар Бет, пойдем со мной. Остальные могут проваливать.Мальчишки тут же убежали, все, кроме Райана, продолжавшего стоять рядом с ШугарБет.– Ты тоже, Галантайн.– Если вам все равно, сэр, я лучше останусь с Шугар Бет.– Мне не все равно. Я хочу поговорить с ней наедине.Райан упрямо набычился, очевидно, не собираясь двинуться с места. Но ему приходи-лось думать о стипендии, и Шугар Бет побоялась, что Берн может попытаться напакостить.Кроме того, не стоит, чтобы Берн вообразил, будто она нуждается в защите своего приятеля.– Валяйте, говорите! – выпалила она. Дверь раздевалки открылась, и оттуда вышла Уинни в своем спортивном костюме, срубашкой Берна в руках. Волосы свисали мокрыми сосульками. Вода капала на футболкус изображением бульдожьей морды. Она по-прежнему смотрела на Райана, и в лице былостолько муки, что Шугар Бет захотелось встряхнуть ее за плечи. Неужели у девчонки нетни капли гордости?!– Мы не хотели ничего дурного, – выдохнул Райан.Уинни нагнула голову и направилась к выходу, словно забыв, что все еще держитрубашку Берна.Райан повернулся к Шугар Бет с таким встревоженным видом, что ей стало стыдно.Она не хотела, чтобы он присутствовал при этом. Чтобы узнал все. И поэтому поднялась нацыпочки и поцеловала его в щеку.– Позвони, когда придешь домой.Райану совсем не хотелось покидать ее, но он все-таки угрюмо побрел к автостоянке.Берн открыл дверь раздевалки:– Сюда.Она вдруг поняла, что немного боится его, и возненавидела за это еще больше.– Открой свой шкафчик, – велел он, как только они очутились в раздевалке.Черт! Этого она не предусмотрела.– Мой шкафчик?Он спокойно выжидал. Она попыталась пойти в контратаку.– Знаете ли, вам вообще не полагается здесь быть. Это женская раздевалка.– Открой эту проклятую штуку, или я позову сторожа и прикажу взломать замок.Может, показать ему шкафчик Эми или Линн? Но он сразу же все поймет.Ну и хрен с ним! Если ему взбрело в голову раздуть из всего этого скандал, что ж, егопроблема.Она медленно направилась к третьему ряду шкафчиков и непослушными пальцаминабрала комбинацию, то и дело промахиваясь. Только после третьей попытки замок щелк-нул. Шугар Бет, так и не взявшись за ручку дверцы, поспешно отступила. Тогда он сам про-тянул руку, слегка задев ее плечо, и рывком распахнул дверцу.На самом верху смятой кучкой лежала одежда Уинни.Он долго молчал. Просто смотрел на нее, заставляя корчиться от ужасного ощущенияпронизывающего взгляда, проникавшего, казалось, под самую кожу.– Именно таким образцом добродетели ты хочешь стать?Она чувствовала себя маленькой и уродливой. И поэтому прикусила язык, чтобы непризнаться ему, как сильно отец любил Уинни, а не ее, как она старалась стать самой кра-сивой, милой, особенной, чтобы заставить его заметить все это, как любая ее попытка былазаранее обречена на поражение.– Пожалуйста, сообщи матери, что сегодня вечером я заеду поговорить с ней.Облегчение окатило Шугар Бет. Дидди измочалит его в клочья!Ей хотелось засмеяться ему в лицо, но в душе, похоже, не осталось смеха.К тому времени, как он приехал во Френчменз-Брайд, Шугар Бет уже успела подго-товить мать. Нет, она не обвинила его в домогательствах – это пришло ей в голову толькочерез несколько недель, – просто пожаловалась на него Дидди. Как он высмеивает ее науроках, позорит перед друзьями. И как его отношение выводит ее из равновесия настолько,что сегодня она не выдержала и сделала ужасную глупость. Поиздевалась над Уинни Дэвис.Дидди и без этого вовсе не была расположена сочувствовать незаконной дочери мужаи встретила Колина Берна с улыбкой, едва прикрывающей стальную учтивость, совершенно,казалось бы, нехарактерную для нежной красавицы блондинки.– Не вижу необходимости поднимать столько шума из-за глупой выходки. Уверена, чтоШугар Бет не хотела ничего дурного.Поскольку Берн не был южанином, то и не подозревал, какой властью может обладатьэта хрупкая женщина. И в отличие от окружающих не стушевался перед Дидди.– А вот я уверен, что она намеренно унизила Уинни Дэвис. Мало того, систематическипреследовала ее весь год.Его прямота донельзя раздражала Дидди, не говоря уже об этих длинных волосах,дурацкой моде, которую она совершенно не одобряла.С. Э. Филлипс. «Ну разве она не милашка?»58– Вы их наставник. И должны понять, что первопричина этой сложной ситуации кро-ется не в Шугар Бет, а в прискорбно богемном образе жизни моего мужа. Моя дочь точнотакая же жертва его распущенности, как та... другая девочка.– Но то, что случилось сегодня, – непростительная жестокость.– Жестокость? – В нежном голосе Дидди зазвенели льдинки. – Должно быть, у вас былтяжелый день сегодня, мистер Берн. Только усталостью можно объяснить столь непрофес-сиональное высказывание учителя об одной из самых блестящих молодых особ, когда-либоучившихся в парришской средней школе.– Возможно, все дело в культурном барьере, миссис Кэри, но в Англии блестящие моло-дые особы не подвергают унижению беззащитных девочек.– Я провожу вас.В конце концов все обошлось, и Шугар Бет получила не более чем мягкий выговор отдиректора, человека, обязанного своей должностью влиянию матери. А Уинни тем временемотрастила волосы еще длиннее и окончательно скрыла лицо за их ненадежным покрывалом.Гордон поднял голову и прислушался. Шугар Бет встала и пошла в ванную за стаканомводы. Что же, с Уинни все обошлось. Она неплохо устроилась в жизни. Лучшая часть натурыШугар Бет, та самая, которая считала необходимым восхищаться человеком, преодолевшимнемало трудностей в жизни и победившим, пыталась радоваться за нее. Но слишком мрачныи могучи были старые призраки, и она ничего не могла с этим поделать. Еще один пункт кдлинному списку грехов, за которые предстояло нести покаяние.