Саша Саша

Саша С.
Мне не хочется выходить из комнаты, но стоит встретиться с Ваней. Я написала ему полчаса назад с просьбой встретиться.
«Подойду через час» – приходит от него тут же ответ.
В зеркало не смотрюсь. И без того знаю, что выгляжу отвратительно. Да и зачем мне перед ним красоваться, если для себя я уже все решила.
Спускаюсь вниз и на минуту замираю в проходе в гостиную. Здесь находится вся моя семья и смотрит телевизор. Родители сидят в полу обнимку, а мальчики прямо на полу, облокотившись о каркас дивана. По первому идет какое-то шоу типа «Лучше всех». Честно, не знаю, что они там интересного увидели – по федеральным каналам смотрю периодически исключительно новости. Судя по валяющей упаковке, Тема схомячил все свои чипсы. И теперь незаметно тырит их из пачки Саши. Тот кстати лишь делает вид, что не замечает, а сам еле заметно усмехается каждый раз, когда мальчик с громким хрустом уминает свою «добычу». Я не знаю как эти двое вторглись в мою жизнь и сердце, пододвинули уже находящихся там обитателей и обосновались навсегда. Теперь и они моя семья. Я справлюсь со своими чувствами к Гаранину, ведь мне стоит сохранить эту красивую картинку, которую я вижу сейчас перед собой
Когда выхожу из своего задумчивого оцепенения, сталкиваюсь взглядом с Сашей. Он внимательно смотрит на меня, не пытаясь отвернуться. Надо бы уйти, перестать таращится, но я не могу. Мне нравится играть с ним в эти «гляделки». Так бы стояла, и смотрела, и смотрела.
Звонок.
– Это ко мне, – быстро выпаливаю я, заметив, как зашевелились родители, и напрявляюсь в прихожую. Ваня стоит на крыльце и что-то держит в руках. Уличный фонарь во дворе пока никто не включил, поэтому не могу рассмотреть что именно.
Немного отхожу от двери, чтобы впустить, а сама натягиваю куртку и ботинки.
– Пройдемся или ты слишком замерз? – спрашиваю я, хотя знаю, что все равно буду настаивать на прогулке. За целый день, проведенный в комнате, мне хочется на воздух. Да и в спальне у меня такой бардак, что не стоит приводить туда Киркина.
Парень улыбается и прячет руку за спину. Он заглядывает в дом и кричит в сторону гостиной:
– Здравствуйте! Я у вас ненадолго Сашку украду?
– Конечно! – смеется мама.
– Только верни ее! – кричит Тема. – Она нам еще понадобится.
– И желательно в целости и сохранности, – добавляет недовольно папа.
Мама на него шипит, Тема его защищает. Сашу я не слышу. Хотя нет. Вот он. Стоит прямо за моей спиной. Одевшись, я поворачиваюсь и вопросительно смотрю на него.
– С вами можно? – он говорит расслабленно, но в выражении его глаз я улавливаю какое-то напряжение. И руки. Он прячет их, скрестив на груди. Я уже начала понимать, что это признак его раздражения.
– Нет, бро, прости, – отвечает ему Ваня, обнимая меня за талию и притягивая к себе. – Как говорят, третий лишний.
Саша переводит взгляд с его лица на руки, лежащие на моей талии, потом на мое лицо. Кивает и молча уходит. Я опускаю взгляд и вижу, что в руке у Вани зажаты цветы.
– Это мне? – неуверенно спрашиваю, молясь, чтобы оказалось не так. Хотя других вариантов у меня просто нет. Скорее всего, он решил, что мое приглашение означает возобновление отношений.
– Да, красавица, – он прижимает меня к себе еще сильнее, целует куда-то в район шеи, но ему мешает моя копна волос из-под шапки. – Пойдем?
Небольшой осенний морозец щиплет за щеки. Я жалею, что не оставила цветы дома, потому что руки мерзнут и мне безумно хочется их спрятать в карманы курки. Мы медленно идем вдоль все таких же тихих домов нашей улицы. В каждом горит свет, но людей или голосов невидно и не слышно. Такое чувство, что в нашем городке живут невидимки. Они стараются спрятаться быстрее в норки, лишь перебежками появляясь на улице и то только для того, чтобы тут же спрятаться в машину. Иногда они все, или их большая часть, собираются на площади на какой-нибудь праздник, и ты понимаешь, что городок не такой уж безлюдный, как тебе постоянно казалось.
Я неуверенно комкаю цветы в руках и хочу уже начать этот нерпиятный разговор, как меня опережает Ваня:
– Ася сказала, что поговрила уже с тобой.
– Да,– киваю я, и с моим тяжелым вздохом вырывается клубок морозного пара.
– Она жалеет о том, что натворила, – продолжает Ваня. Он говорит медленно и с паузами, как будто проверяет мою реакцию на свои слова.
– Мне от этого не легче, – стараюсь, чтобы это звучало как сарказм. Но слишком уж много горечи. От Вани это не ускользает и он резко тормозит. Я вынуждена также остановиться, но на парня не смотрю. Какие интересные цветы. Ирисы. Букетик маленький, но симпатичный. Блин, надо было его оставить дома, вон уже один цветочек от холода пожух.
– Послушай, Саш, – говорит Ваня, а я продолжаю пялиться на этот букетик. – Я был в ситуации Аси. Я также повел себя как урод, подвел тебя. В итоге лишился двух своих лучших друзей. И единственных настоящих. Вспомни, в то время у меня были пацаны-приятели, но по-настоящему я дружил с вами двумя. Вы были офигенными.
– Были? – не могу сдержаться я от комментария.
– Нет, конечно, нет, – с улыбкой мотает головой Киркин. – Вы и сейчас офигенные девчонки. Я знаю, что ты злишься на Аську. Тебе обидно и ты думаешь, что тебя предали, но и ей не лучше твоего. Она страдает от того, что потеряла свою лучшую подругу и от того, что ты ее ненавидишь.
– Это заслужено, тебе так не кажется? – я поднимаю на него злой взгляд.
– Да, конечно. Но она это делала не для того, чтобы навредить, скорее, чтобы защитить тебя от меня – не дождавшись хоть какой-то реакции, он продолжает: – И не забывай. Не только она твоя подруга. Но и ты ее. И сейчас твоему другу плохо.
– Что ты хочешь от меня?! – не выдерживаю я и кричу. – Чтобы я пошла и помирилась с ней? Чтобы сказала ей, что меня не ранит ее поступок? Что мне наплевать, что она выставила меня в таком свете перед всей школой и не только? Что я все забыла и простила и мы можем жить дальше, как ни в чем не бывало?!
– Нет, – мотает головой Ваня. – Просто пообещай подумать над моими словами. Я знаю, что на все это ты пока не способна. Просто подумай, хорошо?
Понимаю, что о том же самом просила у меня и сестра. Я вдыхаю глубоко холодный воздух и киваю, просто чтобы закончить этот тяжелый разговор.
Мы продолжаем нашу прогулку. Внезапно Ваня оказывается прямо передо мной и крепко обнимает. Его губы находят мои, и мы целуемся. Все это происходит так неожиданно, что я даже не успеваю отреагировать.
– Я так скучал по тебе сегодня в школе, – выдыхает мне Ваня признание куда-то опять в районе шеи, изрядно скрючившись. Все же я намного ниже его.
– Постой, – я упираюсь ему в грудь и делаю шаг назад. Его руки опадают вдоль тела, и он неподвижно смотрит на меня. Я вдруг осознаю, что мы оказались на том же перекрестке под фонарем, где состоялся наш первый поцелуй.
– Саш, – его голос звучит грустно. – Ведь Ася тебе все рассказала. И ты теперь знаешь, что я был непричастен к этому всему.
– Я знаю, знаю, – торопливо отвечаю я, и вытягаю руки вперед. Этим жестом я прошу его не перебивать меня. – И одной из причин, почему Ася хотела, чтобы я разозлилась, и мы расстались – это желание защитить тебя.
– Меня? – Ваня улыбается, явно считая, что я брежу.
– Да, – киваю я, опустив глаза. Мне стыдно в этом признаваться. – Мы разговаривали с ней накануне, и я призналась, что не люблю тебя.
– Нам семнадцать, Сашк, – продолжает улыбаться Ваня. – Никто не говорит о большой вечной любви и о том, что мы хотим прямо после школы пожениться и жить долго и счастливо.
– Ты не понимаешь. Ты мне нравишься просто как друг. Не более.
– Хм, – Ваня задумывается, но потом вновь улыбается. – Знаешь, это лучше, если бы ты меня ненавидела. Я все равно не вижу никакой проблемы.
– Я влюблена в другого, – выпаливаю я на одном дыхании, зная, что сейчас он обо всем догадается.
Ваня действительно перестает улыбаться. Он долго смотрит на меня, а затем спрашивает:
– Он тоже тебя любит?
– Нет, да… не знаю, – начинаю смущенно бормотать я. Было странно об этом говорить с Киркиным, но я все же говорю: – Мы решили с ним, что все равно не сможем встречаться.
– Мы? – казалось, что только это он услышал из всего, что я только что сказала. – То есть вы уже говорили на эту тему?
– Господи, да при чем тут это, – со стоном я опускаюсь и сажусь прямо на ледяной асфальт. – Мы сейчас говорим о том, что я не хочу продолжать наши отношения, потому что это неправильно. И я не хочу, чтобы ты себя чувствовал каким-то заменителем.
В следующий момент я вздрагиваю от звука рядом. Ваня стоит около того самого столба с фонарем и пинает его ботинком. Мне становится страшно. Темнота, безлюдная улица, только что брошенный парень. Рука сама нащупывает телефон в кармане. Но Ваня тут же успокаивается и говорит так, чтобы я услышала:
– Пойдем, я провожу тебя.
Мне кажется, что одной мне сейчас безопаснее, но спорить не осмеливаюсь. До дома мы доходим в полной тишине, которую нарушает только редкий лай собак из дворов. Я до сих пор сжимаю букетик, но теперь совершенно не чувствую холода. Мы останавливаемся на крыльце, и я не знаю, что сказать.
– Прости, – шепчу я.
– Все нормально, – глухо отвечает Ваня и обнимает меня. – Только я хочу тебя кое о чем попросить.
– Я же обещала подумать на счет Аси, – и я говорю это искренне. Умом я понимаю, что не стоит вычеркивать из своей жизни человека, которого сильно люблю. Но я пока не готова об этом думать. Слишком сильна обида.
– Я не об этом, – я не вижу его лица, так как Ваня положил свой подбородок мне на макушку, продолжая удерживать в руках, но по голосу слышу, что он улыбается. – Обещай, что мы попробуем стать опять друзьями.
– Друзьями? – удивляюсь я. – Честно говоря, не думаю, что у нас это получится.
Киркин тяжело вздыхает и начинает объяснять свою просьбу:
– Понимаешь, после того, как я разругался с тобой и Асей, у меня долго не было настоящих друзей.
– У тебя куча друзей, – возражаю я. Голос звучит приглушенно, так как из-за объятий парня мое лицо уткнулось к нему в куртку. Но я не пытаюсь вырваться. Знаю, ему сейчас это надо.
– Это просто знакомые. Так, приятели, – как-то грустно отвечает он. – Я считаю, что настоящих друзей у меня было трое за всю жизнь. Это ты, Ася и теперь еще и Саша. Он неплохой. Только постоянно угрюмый. И нервный. И в глаз мне дал. Но, думаю, если вы с ним разберетесь с этой вашей фигней о несуществующем кровосмешении, то из вас получится охренительная пара.
– Странно это слышать от парня, которого только что бросили, – смеюсь я и отстраняюсь. Мне кажется неуместным обсуждать мои гипотетические отношения, обнимаясь с ним.
– Я сам от себя хренею, – все так же грустно улыбается Ваня, не пытаясь вновь меня обнять. – Но вы оба мои друзья. И я хочу тоже быть для вас другом и не вставать на пути.
Я не знаю, что сказать, поэтому молча достаю подвеску в виде моего имени «Саша» и протягиваю ее Киркину:
– Забери.
Он сжимает мою ладонь со своим подарком и качает головой:
– Нет, оставь себе. Считай, что это мой подарок вам двоим.
– Спасибо, – говорю я, смущенная всем этим.
– Так что, учись, Самойлова. И постарайся простить Аспиринку, – он улыбается, спускается с крыльца и, не оборачиваясь и не прощаясь, уходит.
Я в расстерянности слежу, как за ним закрывается калитка. Мой взгляд плавно передвигается к дому, и я успеваю заметить, как в окне кухни дергается занавеска.