Голубой огонь [18+]

Аманда

Прошла неделя с нашего приезда. Дедушке Дэвида заметно полегчало, и дом постепенно оживал, хотя в воздухе всё еще пахло лекарствами и тревогой. Я старалась не выпадать из жизни: оборудовала себе небольшое рабочее место в библиотеке, проводя бесконечные часы на видеовстречах и разгребая почту онлайн.
Я начала замечать то, что ускользало от остальных: Иза всё чаще уходила в себя. Она выглядела поникшей, её смех стал редким и каким-то вымученным. Пока мужчины были заняты делами, я видела тень в её глазах. Дэвид же превратился в натянутую струну. Из-за этого призрачного врага, о котором в доме говорили лишь шепотом, он запретил нам выходить за пределы поместья без охраны. Золотая клетка оставалась клеткой, и я кожей чувствовала его страх за нас.
Я застала Изу в гостиной — она сидела неподвижно, глядя в окно на заходящее солнце. Я тихо опустилась на диван рядом с ней.
— Иза, милая... С тобой точно всё в порядке?
— Да, Аманда. Просто задумалась, — она попыталась улыбнуться, но уголки губ лишь дрогнули.
— Не лги мне. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Это из-за свадьбы? Которую готовит дедушка?
Иза судорожно вздохнула, и этот звук выдал её с головой.
— От тебя ничего не скроешь, — прошептала она, нервно сплетая пальцы. — Только пообещай, что не скажешь Дэвиду. Да, это из-за замужества. Я боюсь его, Аманда. До дрожи.
— Кого? — я похолодела.
— Михеля... Михеля Ферреро.
— Тот самый? — я похолодела, вспомнив рассказы о преследователе из Нью-Йорка. — Который не давал тебе прохода?
— Да, — Иза закрыла лицо руками. — Он не отступит, Аманда. Я знаю его породу. Если я сейчас начну сопротивляться, если поведу себя как эгоистка — Дэвид и Рик пойдут на него войной. Я не могу позволить им вляпаться в это из-за меня. Я просто не знаю, какой путь выбрать.
Я мягко взяла её за запястья, заставляя открыть лицо.
— Посмотри на меня, Иза. Скажи честно... Он совсем тебе не нравится? Между вами нет ничего, кроме этого страха? Как мужчины ты его не воспринимаешь?
Иза на мгновение замерла, словно прислушиваясь к своим мыслям.
— Дело не во внешности, Аманда. Он чертовски хорош собой, этого не отнимешь. Я боюсь другого — того, что скрывается за этим фасадом. Боюсь его отношения ко мне.
— Ты думаешь... он может поднять на тебя руку? — мой голос упал до шепота.
— Запросто. Ты и сама видела в Нью-Йорке, как мгновенно он закипает. В одну минуту он может быть очаровательным, а в следующую — превращается в холодного монстра. Его настроение меняется как по щелчку пальцев.
Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб проблемы.
— Это как? У него... проблемы с психикой? Ты когда-нибудь говорила с ним об этом?
— Нет! — выпалила она слишком быстро, и в её глазах промелькнул неподдельный ужас. — С ним нельзя говорить о таких вещах.
Я почувствовала, что она что-то недоговаривает, но не стала давить. Сейчас ей нужно было другое — вера в себя.
— Милая, тебе просто нужно освоить искусство, которым владели женщины веками. Маленькие хитрости, перед которыми не устоит ни один мужчина, — я заговорщицки подмигнула ей.
— О чем ты? — Иза растерянно посмотрела на меня.
— Мужчины — визуалы. Они любят глазами, а ты — редкий бриллиант. Тебе нужно научиться управлять своей грацией, своим телом. Дай ему понять: если он будет относиться к тебе как к королеве, ты вознесешь его на трон, о котором он и не мечтал. Сделай так, чтобы его величие зависело от твоего шепота.
— Но... как я смогу это сделать?
— Не переживай об этом сейчас. Когда придет время, я научу тебя всему. Поверь, он будет не просто обладать тобой — он будет тебя боготворить.
— А ты, оказывается, коварная штучка, Аманда, — Иза наконец-то искренне рассмеялась, и я почувствовала огромное облегчение. Видеть её смех было лучшим подтверждением того, что мой план сработал и ей стало легче.
— Может, отметим нашу маленькую победу шопингом? Поедем по магазинам?
— Можно. Давно хотела развеяться.
— Отлично. Я сейчас же сообщу Дэвиду — пусть организует охрану.

***

Мы отправились в торговый квартал в сопровождении Сантьяго и еще одного молчаливого громилы. Переходя из одного дома кутюрье в другой, я с удивлением открыла для себя новую Изу — в ней проснулась настоящая фанатка высокой моды.
— Я быстро, только примерю это! — бросила она, скрываясь в глубине роскошной примерочной, обитой бархатом.
Я устроилась на кожаном диване, потягивая прохладный коктейль и перелистывая каталог с тяжелыми страницами, выбирая свадебное платье. Минуты текли медленно. Когда стрелка часов перевалила за двадцать минут, внутри кольнуло недоброе предчувствие.
Я направилась к кабинкам.
— Иза, ты там платье шьешь с нуля, что ли? — я в шутку просунула голову за тяжелую штору и замерла.
Изабелла сидела в кресле, бледная как смерть. Её глаза были неестественно расширены, а взгляд прикован к чему-то, чего я пока не видела.
— Иза? Боже, на тебе лица нет. Что случилось? — я подбежала к ней, хватая за холодные как лед руки.
— Аманда... он... он был здесь... прямо в этой комнате... — её голос превратился в едва различимый шепот.
— Кто? Кто был здесь? — я оглядела пустую кабинку, чувствуя, как по спине пробежал холод.
— Михель... Михель Ферреро.
Я замерла, не веря собственным ушам. В элитном бутике, под присмотром двух охранников?
— Что?! Что он тебе сделал? Он прикасался к тебе? Иза, ответь мне!
— Нет... он не тронул меня, — Иза судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Он просто шептал... сказал, что считает дни до того момента, когда я буду принадлежать ему. Он стоял так близко, Аманда... я почти перестала дышать от ужаса.
— Так, — я решительно поднялась, — нам нужно немедленно всё рассказать Дэвиду. Он должен знать, что Ферреро был тут.
— Нет! — Иза вскочила и вцепилась в мои руки мертвой хваткой. Её ногти больно впились в мою кожу. — Умоляю, Аманда, нет! Дай мне слово, что ты промолчишь. Дай слово, иначе я прямо сейчас сойду с ума!
Я понимала, что скрывать такое от Дэвида — безумие, но, глядя в её полные первобытного страха глаза, я не смогла отказать.
— Хорошо, милая. Тише. Я обещаю... я никому не скажу. Но...
— Пообещай — она была неумолима.
Я смотрела на неё и видела не только ужас. В её взгляде металось что-то еще — какая-то странная, необъяснимая деталь, которую я никак не могла уловить. Словно за этим страхом скрывалась тайна, в которой она боялась признаться даже самой себе.
— Давай просто уедем отсюда, — Иза потянула меня за рукав, её голос дрожал. — Я хочу домой. Аманда, пожалуйста, отвези меня домой.

***

За ужином место Изы пустовало, и это сразу бросалось в глаза.
— Где Изабелла? — голос дона Педро прозвучал сухо, он не любил, когда нарушались семейные традиции.
— У неё разыгралась сильная мигрень, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. Ложь давалась мне с трудом, особенно под пристальным взглядом Дэвида.
— Она, небось, перемерила весь ассортимент миланских бутиков и просто свалилась с ног, — хохотнул Рик, пытаясь разрядить обстановку.
— Похоже на то, — я заставила себя улыбнуться в ответ, хотя внутри всё сжималось от страха. Нам обеим было не до смеха.
С самого первого дня Рик принял меня так радушно, будто мы были знакомы вечность. Они с Изой были невероятно похожи: те же черты лица и те же пронзительные зеленые глаза, в которых читались ум и скрытая ирония. Черт возьми, вся их семья выглядела так, словно они только что сошли с обложки элитного глянца. В них чувствовалась какая-то породистая, холодная красота, которая поначалу пугала. Но стоило узнать их поближе, как этот лед таял. Только со своими они позволяли себе быть настоящими — искренними, преданными и на удивление милыми.
Вечером мы лежали в объятиях друг друга, восстанавливая дыхание после очередной вспышки страсти. Тишина спальни казалась уютной, пока Дэвид не нарушил её вопросом, от которого у меня потяжелело в груди.
— С Изой точно всё в порядке? — он перебирал мои волосы, но голос был тверд — Сегодня в городе ничего не случилось?
На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь. Сердце предательски дрогнуло.
— Да, всё было тихо. А почему ты спрашиваешь?
— Я видел её после вашего возвращения. Она была сама не своя. Рассеянная, бледная.
Я поспешила уткнуться лицом в его плечо, чтобы спрятать взгляд.
— Она просто переживает из-за замужества, — прошептала я, надеясь, что мой голос звучит убедительно. — Ты же знаешь, как она напугана.
Дэвид шумно выдохнул.
— Я знаю. Черт, если бы всё зависело от меня, я бы никогда не допустил этого брака. Но Иза не под моей единоличной опекой. У неё есть отец, дед, брат, и наши проклятые традиции не щадят никого. Долг семьи превыше всего.
Я посмотрела на него, пытаясь представить его в такой же ситуации.
— А если бы тебе пришлось жениться на итальянке ради союза? Что бы ты сделал?
Он усмехнулся — холодно и хищно:
— Я бы женился. А потом летал к тебе в Нью-Йорк, чтобы заняться сексом с тобой. А потом возвращался бы к жене. Моё тело принадлежало бы ей, но душа — никогда.
В животе всё стянулось в тугой ледяной узел. Я медленно подняла голову, глядя на него так, словно передо мной сидел незнакомец. Кто этот человек? Мой Дэвид никогда бы так не сказал. Внутри бушевал первобытный коктейль из обиды, горечи и ослепляющей ярости. Страх потери смешивался с желанием ударить его.
— Что?.. — прошептала я, едва узнавая свой собственный, надтреснутый голос.
Дэвид смотрел на меня секунду, сохраняя каменное выражение лица, а затем... просто взорвался смехом. Он смеялся так искренне и громко, что я окончательно растерялась.
— Черт, малыш... Видела бы ты сейчас свое лицо! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слезы.
— Это совсем не смешно, Дэвид, — я оттолкнула его руку, чувствуя, как внутри всё еще дрожит от обиды. — А что бы ты почувствовал, если бы я просто поцеловала кого-то другого?
Смех оборвался мгновенно, словно выключили звук. Его лицо окаменело, а в глазах начала медленно сгущаться знакомая тьма.
— Что ты сейчас сказала? — его голос стал низким, вибрирующим от угрозы.
— Я сказала, что это это ни черта не смешно.
— После этого, — он медленно приподнялся, нависая надо мной и перекрывая собой весь свет. Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. — Что ты сказала про поцелуй? Повтори.
— Я... я просто хотела, чтобы ты понял, каково это... если бы я поцеловала кого-то другого... — голос у меня дрожал, слова путались.
Он резко вскинул голову. В его глазах полыхнуло что-то чёрное, звериное — впервые я увидела в нём именно это, направленное прямо на меня.
— Если бы хоть один долбаный самоубийца посмел прикоснуться к твоим губам... — его пальцы сомкнулись на моей шее, не больно, но крепко, властно, — ...Я бы резал его медленно. Очень медленно. По кусочку. И заставил бы его самого это жрать, пока он будет хрипеть и подыхать в агонии.
Он не дал мне ответить. Рванулся вперёд и впился в мои губы так жадно, так яростно, будто хотел стереть с них саму мысль о ком-то другом. Поцелуй был почти болезненным — губы горели, ныли, но я не могла оторваться. Он целовал меня, как будто это был последний раз на земле, как будто хотел оставить на мне свой след навсегда.
Когда он наконец отстранился — всего на пару сантиметров, чтобы вдохнуть, — его голос стал ниже, хриплым шёпотом прямо у моих губ:
— Ты моя. Всегда была моей. С той самой секунды, как я увидел тебя у той чёртовой скамейки во дворе. Я знал. И ты тоже знала.
Его большой палец медленно провёл по моей нижней губе, размазывая влагу от поцелуя.
— Никогда больше даже не думай об этом. Никто не посмеет. А если посмеет... ты знаешь, что будет.
Он одним резким движением перехватил мои запястья и завёл их вверх, прижав к матрасу так крепко, что я почувствовала, как пульс бьётся прямо под его пальцами. Одной рукой он удерживал обе мои ладони над головой — железно, без шанса вырваться, — а второй начал медленно, невыносимо медленно скользить вниз по моему телу. Пальцы едва касались кожи, но каждый миллиметр был как удар тока: он нарочно задел окаменевшие соски, обвёл их кончиками пальцев, слегка сжал — и я выгнулась, не в силах сдержать тихий стон.
Я, наверное, сошла с ума не меньше, чем он. Потому что его жуткая угроза, этот яростный, звериный взгляд — всё это почему-то только сильнее разжигало меня внутри. Извращённая, больная, но такая настоящая любовь.
Он наклонился и взял один сосок в рот — горячо, влажно, жадно. Язык закрутился вокруг, зубы чуть прикусили, потом он пососал так сильно, что у меня потемнело в глазах, а спина выгнулась дугой. Волна жара прокатилась от груди прямо вниз, между ног всё сжалось и стало мокрым до предела.
— Чёрт... Девид... — выдохнула я, почти не узнавая собственный голос.
Он отпустил сосок с влажным звуком, поднял взгляд — тёмный, горящий, не отпускающий ни на секунду.
— Хочешь, чтобы я тебя наказал? — спросил он тихо, почти ласково, но в этом тоне было столько опасности, что по коже побежали мурашки. Пальцы другой руки уже терзали второй сосок — то круговыми движениями, то лёгкими щипками, то резкими рывками.
Я сглотнула, чувствуя, как горят щёки.
— Да... — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу... чтобы ты наказал меня. Я была очень плохой девочкой.
Он медленно улыбнулся. Это была не та улыбка, которой улыбаются нормальные люди. Тёмная, хищная, невероятно сексуальная — от неё у меня внутри всё перевернулось.
— Ох, малышка... — протянул он почти нежно, но в голосе звенела сталь. — Тогда держись. Потому что плохих девочек я наказываю очень... очень долго.
Его рука скользнула ещё ниже, а взгляд обещал, что это только начало.
Даа... ты была очень плохой девочкой, — прошептал он низко, почти рыча, и его рука медленно, уверенно скользнула вниз, между моих раздвинутых бёдер. Пальцы нашли меня уже мокрой, горячей, готовой. Он начал ласкать меня неторопливо, круговыми движениями, надавливая ровно настолько, чтобы я чувствовала каждый нерв, но не хватало давления, не хватало глубины.
Потом он ввёл в меня два пальца, резко, но плавно и я невольно выгнулась. Большой палец лёг на клитор и стал водить по нему медленные, дразнящие круги, то ускоряясь, то замирая, пока я не начала дрожать всем телом.
— М-м-м... Девид... я не могу... — простонала я, насаживаясь на его пальцы сильнее, жадно, пытаясь взять больше, глубже. Мне всегда было мало. С ним — всегда мало.
Он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха, горячее дыхание обжигало кожу.
— Не можешь? — переспросил он с тёмной, хищной улыбкой. — Хочешь кончить, да? Моя плохая девочка так отчаянно хочет освободиться...
Я закивала, кусая губу, слова путались в голове.
— М-м-м... да... хочу... хочу, чтобы ты... поцеловал меня... там... — еле выдавила я, чувствуя, как щёки заливает жар стыда и желания одновременно.
Он замер на секунду, его пальцы внутри меня остановились, но не вышли — просто держали меня на грани.
— Там? — переспросил он медленно, смакуя каждое слово. — Хочешь, чтобы я трахал твою киску языком? Чтобы я вылизывал тебя до тех пор, пока ты не закричишь моё имя?
О боже... Эти его грязные, прямолинейные слова вонзались прямо в меня, как электричество. Я чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее, как влага стекает по его пальцам.
— Да... хочу... пожалуйста... — выдохнула я почти умоляюще.
Он улыбнулся ещё темнее, наклонился и поцеловал меня в губы — коротко, жёстко, — а потом снова вошёл пальцами глубже, быстрее, но всё равно не давая мне перешагнуть через край. Он держал меня там, на этой сладкой, мучительной грани, наблюдая, как я извиваюсь под ним.
— Ещё не время, малышка, — прошептал он, целуя мою шею. — Сначала ты попросишь как следует. А потом... может быть... я позволю тебе кончить мне в рот.
— Скажи это, — прохрипел он, голос низкий, почти угрожающий, пальцы всё ещё внутри меня, медленно, дразняще двигаются. — Скажи вслух, что хочешь мой рот между своих ног. Что хочешь, чтобы я, блядь, вылизывал твою мокрую киску до тех пор, пока ты не закричишь.
Я была насквозь мокрая — его пальцы уже блестели, скользили легко, глубоко, и каждый толчок отзывался дрожью по всему телу. Стыд давно растворился, остался только голод.
— Я хочу... твой рот... между моих ног... — выдохнула я, голос дрожал, но слова лились сами. — Хочу, чтобы ты ел мою мокрую киску... пожалуйста...
Он улыбнулся — медленно, хищно, от этой улыбки по спине пробежали мурашки. Вытащил пальцы, поднёс их к губам и демонстративно облизал — один за другим, не отрывая от меня взгляда. Я смотрела на это затуманенным, пьяным от желания взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее.
Потом он опустился ниже, высвобождая мои запястья, раздвинул бёдра шире и замер на секунду, просто дыша на меня горячим воздухом. А потом его язык, медленный, длинный, уверенный проход по всей длине, от входа до самого клитора. Я задохнулась, вцепилась пальцами в простыню.
— М-м-м... — промурлыкал он прямо в меня, вибрация прошла волной по нервам. — Как всегда моё любимое лакомство. Такая сладкая... такая мокрая для меня.
Он не торопился. То обводил клитор кругами, то втягивал его в рот и посасывал, то нырял языком внутрь, трахая меня им ритмично, глубоко. Я извивалась, стонала, уже не контролируя себя — бёдра сами поднимались ему навстречу. Когда оргазм накрыл меня, он был таким резким, что я закричала его имя, тело выгнулось дугой, а он не останавливался, только усилил давление языка, выжимая из меня каждую дрожь до последней капли.
Я ещё не успела отдышаться, ноги дрожали, когда он резко поднялся и вошёл в меня одним мощным толчком — до упора. Я ахнула: первый оргазм ещё пульсировал внутри, а он уже двигался, жёстко, глубоко, не давая мне опомниться. Спазмы внизу живота тут же вспыхнули снова, сильнее, обещая ещё один, ещё более головокружительный взрыв.
— Вот так, малышка... — прошептал он, наклоняясь к моему уху, не сбавляя темпа. — Кончай ещё раз. Для меня.
Он двигался во мне жёстко, яростно, до предела — и мне это нравилось. Иногда я даже сама хотела ещё сильнее, ещё глубже, ещё безжалостнее.
— О Боже... — вырвалось у меня, когда кровать под нами начала угрожающе скрипеть, а я на секунду испугалась, что он действительно меня разорвёт.
Оргазм накрыл меня так же беспощадно, как и его толчки — резкий, оглушающий, вырывающий из меня весь воздух.
— Никогда... никто... не посмеет указывать мне, на ком жениться, — хрипел он, вбиваясь в меня снова и снова. — Для меня... есть только ты... Я бы не женился... ни на ком другом... И никогда... никогда бы не позволил... тебе выйти... за другого...
Его бёдра напряглись до дрожи, он издал низкий, почти звериный звук и кончил, наполняя меня жаром. Голова упала мне на грудь, тяжёлая, горячая. Мы оба были мокрые от пота, пропитанные друг другом до последней клеточки — и это было невыносимо прекрасно.
Он медленно поднял голову, глаза всё ещё тёмные, почти дикие.
— Ты поняла меня?
Я молча кивнула, не в силах сразу найти слова.
— Есть только ты, — тихо, но твёрдо повторил он. — Всегда была только ты. Всегда будешь только ты.
Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, будто ставя последнюю точку в этом обещании. Я обхватила его лицо ладонями, углубляя поцелуй, отвечая всем собой.
— Я люблю тебя, — прошептала я прямо в его губы. — Есть только ты. Был только ты. И всегда будешь только ты.

***

На следующий день аэропорт Милана принял особенный рейс: прилетели мои родители, брат, Рей с Сарой и, конечно же, моя маленькая Мэл.
— Дорогая, как же я скучала! Как ты, всё в порядке? — мама обняла меня так крепко, что я едва могла дышать.
— Всё отлично, мамочка, — я обняла её в ответ. — Я так рада вас всех видеть! Папа, Мэттью!
Вся семья собралась вокруг, и в этот момент я почувствовала себя по-настоящему дома. Моя маленькая булочка — Мэл — подбежала ко мне с сияющими глазами.
— Ами! Ты выходишь замуж? Ты будешь невестой? — прошептала она, не веря своему счастью.
— Да, Мэл, буду, — я улыбнулась ей. — А ты будешь моей главной подружкой и понесешь наши кольца к алтарю, договорились?
— Да-а! Ура! — её радостный визг наполнил зал ожидания счастьем.
Сара широко раскрыла объятия, и я с разбегу уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый парфюм.
— Привет! Как ты? — прошептала я.
— Жутко скучала по тебе, детка, — она крепко сжала меня, прежде чем отстраниться.
— Привет, Аманда. Выглядишь потрясающе, — Рей подошел следом и по-братски обнял меня за плечи. — Как дела на новом месте?
— Спасибо, Рей. Всё просто супер, — я искренне улыбнулась.
— Милая, они уже прилетели? — раздался за моей спиной низкий, бархатистый голос Дэвида.
Он подошел вплотную, а следом за ним появилась вся его семья — статные, идеально одетые и пугающе красивые.
— О мой Бог... — едва слышно выдохнула Сара, округлившимися глазами глядя на семью моего жениха.
— Да, милый, они здесь, — я мягко коснулась руки Дэвида, чувствуя, как взгляды наших семей наконец встретились.
Дэвид вышел вперед, принимая на себя роль хозяина.
— Добро пожаловать в Италию, — его голос звучал тепло, но сдержанно. — Надеюсь, полет не был слишком утомительным? Хочу представить вам мою семью.
— Спасибо, Дэвид, — папа первым ответил на приветствие. — Полет прошел чудесно, мы в восторге.
После обмена рукопожатиями и представлениями между семьями дон Педро и Эрнесто еще раз радушно поприветствовал моих родителей, а также Рея с Сарой.
— У вас восхитительный дом, дон Педро, — искренне сказал папа, оглядывая роскошный холл.
— Благодарю вас, мистер Брэдстоун, — ответил дедушка с легкой улыбкой.
— О, пожалуйста, зовите меня просто Лукас, — папа мягко улыбнулся в ответ. — Мы теперь, можно сказать, родственники.
— Мы искренне рады вам и вашей семье, Лукас. Рэй, Сара — добро пожаловать, — произнес дон Педро с мягкой, но властной улыбкой. — Марта, наша экономка, проводит вас в ваши покои.
— Мы не хотели бы стеснять вас и вполне могли бы остановиться в отеле, — вежливо возразил отец, стараясь не казаться навязчивым.
— Об этом не может быть и речи, — дон Педро решительно поднял руку. — Семья нашей дорогой Аманды теперь и наша семья тоже. Мой дом — ваш дом. Прошу, располагайтесь.
— Урра мы останемся в доме с Дэвидом и Ами! — взвизгнула Мэл — Дэвид ты помнишь что обещал мне с нашей последней встречи? — она хитро прищурила глаза
—Эммм...я...конечно же помню, но ты можешь напомнить мне, если хочешь.
— Детка, пойдем разберем вещи, а когда спустимся к ужину ты напомнишь Дэвиду — мягко сказала мама.
Родные последовали за Мартой вверх по широкой мраморной лестнице, чтобы разобрать вещи и сменить дорожную одежду на что-то более подходящее для торжественного ужина.
— Спасибо вам огромное за гостеприимство, дон Педро, — тихо произнесла я, чувствуя, как меня переполняет благодарность.
Он накрыл мою ладонь своей — его рука была сухой и теплой, в ней чувствовалась сила прожитых лет.
— Дочка... — он заглянул мне в глаза с отеческой нежностью. — Мой Дэвид буквально дышит тобой. Всё, чего я хочу — это видеть вас счастливыми. За это время ты стала для меня родной, я искренне полюбил тебя.
Он притянул меня к себе и запечатлел легкий, почти благословляющий поцелуй на моем лбу.

Когда взрослые во главе с доном Педро удалились, мы, «молодое поколение», остались в гостиной, наконец-то выдохнув после официального приема.
— Черт, Аманда, ты не представляешь, как я скучала! — Сара буквально взвизгнула от восторга, снова бросаясь ко мне на шею.
— И я, безумно! — я рассмеялась, обнимая её в ответ. — Готовься, завтра мы идем на финальную примерку платьев.
— О-о, я уже в предвкушении! — её глаза азартно блеснули. — Миланские ателье, держитесь!
Тем временем Рэй с широкой улыбкой хлопнул Дэвида по плечу.
— Брат, честно, я тоже скучал. Без тебя в Нью-Йорке стало слишком тихо.
— Как там зал, справляешься без моего присмотра? — усмехнулся Дэвид, отвечая на крепкое рукопожатие.
— Всё отлично. Дела идут в гору, я даже всерьез подумываю об открытии второго филиала.
— Серьезный шаг, — Дэвид одобрительно кивнул. — Это круто, Рэй. Рад, что ты не стоишь на месте.
— Так, народ, официальная часть окончена, пора промочить горло за ваш приезд! — Рик потер ладони, предвкушая веселье. — Девочки, вы в деле?
— Я только «за», — тут же отозвалась я.
— А я родилась с этой мыслью в голове! — подхватила Сара, заставив Рэя закатить глаза.
Я повернулась к притихшей сестре Дэвида:
— Иза? Ты с нами?
— Ох... может, я пас? Голова еще немного...
— Даже не надейся. Ты идешь, и это не обсуждается сестренка. Решено, мы в полном составе! Надеюсь ты умеешь веселиться Мэтью.
— Еще как.
— Великолепно! — Рик просиял. А когда мы закончим с культурной программой... Брат, держись. Я устрою тебе такой мальчишник, что весь Милан будет содрогаться!
— Рик! — я угрожающе прищурилась. — Никакого «содрогающегося Милана». Вы тихо посидите, выпьете по бокалу и разойдетесь спать. Понял?
— Окей, сестренка, — Рик состряпал максимально невинную мину и заговорщицки подмигнул Дэвиду. — По-тихому, так по-тихому...
— Я всё видела, Рик! Даже не вздумай!
Рик расплылся в своей фирменной ухмылке, демонстрируя безупречные зубы с чуть заостренными клыками — вид у него в этот момент был по-настоящему хищный.
— Аманда, выдохни, — Иза легонько толкнула меня в бок. — Это же Дэвид. Он без ума от тебя и в упор не видит других женщин. Ему хоть целый гарем привези — не заметит.
— В Дэвиде я уверена, — я прищурилась, глядя на его брата. — А вот Рику я не доверяю ни на йоту. Этот втянет его в историю.
— И в этом ты абсолютно права! — Иза заливисто захихикала, встретив возмущенный взгляд брата.
— Эй! Я вообще-то всё слышу, — Рик картинно приложил руку к сердцу. — Я ведь могу и обидеться на такое недоверие к моей кристально чистой репутации.
— Обойдешься, — отрезала я с улыбкой. — Твоя репутация идет впереди тебя, и она явно что-то недоговаривает.
Сара наклонилась ко мне, делая вид, что поправляет выбившийся локон, и зашептала так тихо, что слышала её только я:
— Слушай, Ами, твоя новая родня — это какой-то клан Калленов на стероидах. Они вообще люди? Чем они питаются — кровью врагов или просто энергией стиля? Один этот дядя Эрнесто выглядит так, будто Vogue выкупил его в пожизненное рабство.
Я едва сдержала смешок, глядя на безупречные профили семьи Дэвида.
— Есть такое, — лаконично подтвердила я.
— Так, народ! — Рик звонко хлопнул в ладоши, прерывая наши шепотки. — Хватит строить заговоры. Кто готов покорять ночной Милан?