Голубой огонь [18+]

Пока вы не примите и не полюбите темную сторону другого человека, вы не можете говорить о любви к нему, ведь легко любить солнце, пока оно светит

Аманда

Я сидела за ноутбуком, методично обновляя страницу с почтой. Несколько дней назад я разослала резюме в топовые агентства и офисы, но тишина в ответ начинала давить. Экран оставался девственно чистым от предложений по работе, пока тишину комнаты не нарушил звонок телефона.
Я улыбнулась, едва взяв трубку.
— Да?
— Алло, Аманда... — голос на другом конце был почти неслышным, шепотным, будто она пряталась от кого-то за стеной.
— Почему ты шепчешь?
— Потому что я узнала новости, — выдохнула она. — И Рэй сказал, что ты не должна об этом знать. Но, если честно... мое сердце просто не выдержало. Скрывать это от тебя стоило мне титанических усилий, — она говорила так тихо, что временами я едва разбирала слова.
— Каких еще усилий и что за новости?
— Ну ты же знаешь... — в ее голосе проскользнула самодовольная нотка. — Рэй оказался тем еще крепким орешком, так что мне пришлось применить тяжёлую артиллерию. Ты просто сойдёшь с ума. Блондинка из видео поздраления Дэвида его двоюродная сестра Изабелла. Не девушка. Сестра. Она приехала в Нью-Йорк, чтобы поступить в хореографическую школу.
— Угу... — отвечаю я как можно задумчиво
— Что значит «угу»?.. — Аманда? Угу — это всё что ты можешь сказать?! — она почти сорвалась. — Я тут два часа... чёрт возьми.
Я больше не смогла сдерживаться — смех вырвался сам собой, звонкий и неконтролируемый.
— Почему ты смеёшься?! — возмутилась она.
— Потому что я уже познакомилась с Изой, — сказала я сквозь смех. — И она мне всё рассказала.
— ЧТО?! — почти крик. — Когда ты вообще успела? И что ознаяает все?
— Сегодня днём... после... — я осеклась и сделала паузу, заставляя себя замолчать, прежде чем вырвется лишнее.
То, что произошло между мной и Дэвидом, было нашим. Личным. Сокровенным. Тем, что я хотела сохранить только для нас двоих.
— Мы виделись с Дэвидом... — осторожно добавила я.
Я буквально почувствовала, как она затаила дыхание.
И тогда я рассказала всё: про Эдмонда, про нашу встречу в лифте — без подробностей, аккуратно, словно обходя острые углы. Про кольцо, которое я не должна была принимать... Сара всё это время слушала меня, временами откровенно охреневая.
— Мда-а-а... — наконец протянула она. — Возможно тут говорят сказать, что я удивлена...ничего не сказать. Но ты все правильно сделала дорогая, Эдмонд не был твоей судьбой и никогда бы не стал, Дэвид бы этого не жопустил...

Как только мы с ней попрощались, на экране телефона высветилось новое сообщение. Это была Иза — мы обменялись номерами после того безумного происшествия.
Изабелла: «Ждем тебя на ужин завтра вечеом. Отказ не принимается!»
Мои пальцы замерли над клавиатурой.
Я: «А Дэвид вообще в курсе?» — напечатала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и тревоги одновременно.
Ответ пришел мгновенно:
Изабелла: «Конечно! Он просто безумно счастлив, места себе не находит».

Я невольно улыбнулась. Зная Дэвида, «безумное счастье» наверняка выглядело как суровое ворчание, но искушение увидеть его было слишком велико.
Я: «Ладно. Я приду.

***

Вечером следующего дня я провела пеоед гардероюом целых два чача. Мне хотелось, чтобы он потерял дар речи и забыл, как дышать. Спустя еще сорок минут мучительных примерок и горы отвергнутой одежды на кровати, я наконец нашла его — то самое платье.
Мой выбор пал на простое, но облегающее платье насыщенного зеленого цвета, которое так и манило взгляды. Оно было сшито из мягкого материала, обтягивающего каждый изгиб тела. Длина — чуть ниже бедра, что придавало образу игривости и дерзости. Главной изюминкой платья стала шнуровка, тянущаяся от линии шеи до ложбин грудей, позволяя регулировать степень облегания и приоткрывая полоску кожи.
— Идеально, — прошептала я своему отражению, оставшись довольной результатом.
Я обула классические черные лодочки на высокой шпильке, которые визуально сделали мои ноги бесконечными. Завершили образ легкий вечерний макияж с акцентом на губы и мягкие локоны, рассыпавшиеся по плечам. Прежде чем войти в соседнее здание, я заглянула в цветочную лавку и выбрала изысканный букет. Теперь, чувствуя себя во всеоружии, я направилась к дому Дэвида.
Возвращаться сюда было странно и почти больно. В памяти невольно всплывал тот последний раз, когда за этими дверями наш мир рухнул, и мы... расстались. Я тряхнула головой, стараясь отогнать непрошеные мысли и сосредоточиться на настоящем. Палец замер над кнопкой лифта, прежде чем решительно нажать её. Подъем казался бесконечным. Стоя перед знакомой дверью, я почувствовала, как сердце пустилось вскачь. Я нервничала так сильно, будто это было наше первое свидание, а не возвращение к человеку, который знал меня слишком хорошо. Короткий вдох — и я постучала.
Дверь распахнулась, и Иза замерла на пороге.
— Ого! Черт, детка, да ты просто огонь! — выпалила она, осыпая меня восторженными комплиментами.
Я со смехом протянула ей букет:
— Это тебе.
— Какая прелесть, спасибо! Проходи скорее, — она затянула меня внутрь.
— Иза, манеры! — я шутливо погрозила ей пальцем. — Сеньорите не пристало так выражаться.
Мы обе залились хохотом, который разнесся по всему холлу.
— Иза, что за шум? Что у вас тут происхо... — Дэвид вышел из гостиной и осекся на полуслове. Его взгляд медленно скользнул по моему платью, и — о да! — это был именно тот эффект, ради которого я потратила столько времени у зеркала.
— Собери слюнки, братец, — хихикнула Иза, толкнув его локтем.
— Привет, — негромко произнес он, и в этом коротком слове я услышала больше, чем он хотел бы сказать.
— Привет, — ответила я, стараясь сохранить самообладание.
— Хватит обмениваться любезностями, еда остынет! — прервала нас Иза, увлекая в гостиную.
Здесь всё изменилось. Интерьер стал более современным и строгим.
— Решили сменить обстановку? — я обвела взглядом новую мебель.
— Да, захотелось перемен, — коротко ответил Дэвид. — Присаживайся.
Мы устроились за круглым столом. Дэвид сел так близко, что я чувствовала жар его тела. Ужин проходил в тишине, не считая шуток
Изы для разряда обстановки, потому что Дэвид весь вечер молчал, но я кожей ощущала его пристальный, обжигающий взгляд.
Внезапно я почувствовала, как что-то теплое и властное легло мне на колено. Его ладонь. Я невольно вздрогнула, едва не выронив вилку. Взглянула на него — он выглядел абсолютно невозмутимым, медленно поднося бокал к губам.
— Аманда, всё в порядке? — Иза с любопытством склонила голову набок.
— Да, Аманда, — в его голосе прозвучала опасная усмешка, он явно издевался надо мной. — Почему ты так вздрогнула?
Я заставила себя улыбнуться, хотя сердце бешено колотилось, а его пальцы на моем бедре сжались чуть сильнее.
— Ничего страшного. Просто ногу свело, — ответила я, бросив на него красноречивый взгляд.
Тем временем рука Девида медленно, почти мучительно медленно скользила вверх по моей внутренней стороне бедра, его тёплые пальцы оставляли на коже тонкие дорожки огня. Каждый миллиметр его движения отзывался во мне дрожью, кожа покрывалась мурашками, а дыхание становилось всё прерывистее. Я инстинктивно сжала колени, пытаясь удержать последний барьер самоконтроля, но он, не колеблясь, одним уверенным, но нежным движением раздвинул их шире, словно это было самым естественным жестом в мире. Его ладонь скользнула ещё выше, и кончики пальцев коснулись тонкой кружевной каймы моих трусиков — лёгкое, едва уловимое прикосновение, от которого внутри всё сжалось в сладком предвкушении.
Я судорожно прочистила горло, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и вернуть голосу хоть каплю спокойствия.
— Аманда, с тобой точно всё хорошо? — голос Изы прозвучал заботливо, но откуда-то издалека, словно через толстый слой ваты.
В этот самый миг Девид ловко отодвинул влажную ткань в сторону и медленно, невыносимо медленно ввёл один палец в меня. Горячая, пульсирующая волна удовольствия прокатилась от самого центра тела вверх, к груди, к горлу. Я почувствовала, как внутри всё раскрывается навстречу ему, как стенки обхватывают его палец, жадно и благодарно. Едва сдерживаемый стон застрял где-то в гортани.
— Да... — выдохнула я слишком быстро, слишком высоко, голос предательски дрогнул и сорвался на хриплую ноту.
— Хорошо, — улыбнулась Иза, не подозревая ни о чём. — Как тебе ужин? Этот ресторан правда потрясающий, куда лучше всех предыдущих. Правда, Девид? Хотя половину блюд я пригитовила сама — похвалила она себя, и это было даже мило, но я не была в том состоянии чтобы оценить это именно сейчас.

Он не ответил ей ни словом — только глубже погрузил палец, а затем добавил второй, растягивая меня, заполняя так идеально, что у меня перехватило дыхание. Его движения были неспешными, но точными: он входил до самого основания, затем почти полностью выходил, оставляя лишь кончик внутри, и снова возвращался — глубже, сильнее, круговыми движениями касаясь той точки, от которой по всему телу расходились искры. Я чувствовала, как между бёдер становится всё влажнее, как трусики промокли насквозь, как мои бёдра сами собой слегка подрагивают в такт его ритму, как колени бесстадно раздвинулись под столом и даже одна была перекинула через его бедро.

Пальцы мои вцепились в приборы так сильно, что костяшки побелели. Глаза широко раскрылись — я не могла их контролировать, — зрачки расширились от острой, почти невыносимой истомы. Всё вокруг расплылось в мягком тумане: тарелки, свечи, их лица — всё стало неважным, далёким. Остался только он. Его запах — тёплый, мускусный, с нотами дорогого одеколона. Жар его тела рядом. И эти пальцы внутри меня, которые знали точно, как довести до грани, но не дать переступить её.
Каждое движение было сладкой пыткой. Я чувствовала, как напряжение нарастает низко в животе, как грудь тяжелеет, соски твердеют под тканью платья. Я кусала губу, чтобы не выдать себя, но внутри уже всё пульсировало в такт его руке. Это было безумно рискованно — здесь, за столом, около Изы — и именно эта запретность делала ощущения острее, ярче, почти невыносимыми.
Я позволяла ему это. Я хотела этого. И в этот момент я была полностью его — потерянная в волнах удовольствия, которые он так мастерски во мне пробуждал.
— Да, сестрёнка, значительно лучше, — произнёс Девид низким, чуть хрипловатым голосом и повернул голову ко мне. Его взгляд был тёмным, тяжёлым, полным того самого обещания, от которого у меня внутри всё сжималось. — Это было моё самое любимое блюдо.

Словно подчёркивая сказанное, он чуть глубже погрузил пальцы и медленно провёл большим пальцем по набухшему бугорку. Я едва не задохнулась от острой вспышки удовольствия.
— Аманда? — голос Изы вернул меня в реальность. — Ты как, всё в порядке?
Девид не останавливался. Наоборот — его движения стали чуть быстрее, чуть настойчивее, словно он наслаждался тем, как я пытаюсь держать лицо. Я чувствовала, как между бёдер всё горячее и мокрее, как стенки пульсируют вокруг его пальцев, как напряжение низко в животе сворачивается тугой, готовой лопнуть пружиной.
— Д-да, Иза... всё очень вкусно, — выдохнула я, но в конце голос предательски сорвался. — О Боже!
Я вскрикнула — коротко, но громче, чем хотела. Волна удовольствия была уже слишком близко, и я не смогла её удержать.
— Аманда! Господи, ты вся покраснела, — Иза встревоженно наклонилась ко мне. — У тебя температура?
— Иза... дай мне, пожалуйста, таблетку от головной боли, — еле выговорила я дрожащим голосом, цепляясь за единственный предлог, лишь бы она ушла хоть на минуту.
Иза нахмурилась, но кивнула и встала из-за стола, направляясь на кухню.
В ту же секунду меня накрыло.
Горячая, ослепительная волна прокатилась от самого центра тела вверх, к груди, к горлу. Я зажмурилась, вцепившись в край стола так, что пальцы онемели. Всё внутри сжалось, задрожало, и я кончила — сильно, глубоко, прямо на его пальцы, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бёдер. Тихий, сдавленный стон вырвался из горла, но я прикусила губу, чтобы не выдать себя полностью.
— Боже... Девид... — прошептала я едва слышно, всё ещё дрожа от пережитого.
Он мгновенно придвинул стул ближе — скрип ножек по полу прозвучал как выстрел в тишине. Его свободная рука обхватила мой затылок, и он впился в мои губы жадным, почти яростным поцелуем. Он кусал нижнюю губу, тянул её зубами, посасывал, вторгаясь языком глубоко и властно, словно хотел проглотить мой вкус, мой воздух, меня всю.
Я ответила, не в силах сопротивляться — мои пальцы вцепились в его рубашку, тянули ближе.
Он оторвался на мгновение, тяжело дыша мне прямо в губы, его лоб прижался к моему.
— Чёрт, Аманда... если бы не Иза, я бы прямо сейчас трахнул тебя на этом столе, — прохрипел он, голос низкий, грубый от желания. — Жёстко. Глубоко. Пока ты не закричишь моё имя так, чтобы все услышали.
— Дэвид, остановись... Иза скоро вернется, — выдохнула я, хотя мое тело требовало обратного.
— Ты такая сладкая, — прошептал он, медленно облизывая пальцы, которые еще секунду назад дарили мне невыносимое наслаждение.
— М-м-м... — я зажмурилась, когда он снова впился в мои губы. Его ладонь с силой сжала мое бедро. Я кожей чувствовала, что завтра там останется отчетливый след от его пальцев, но сейчас эта боль только разжигала огонь внутри.
— Моя. Только моя, — рычал он мне в губы. — Если я не окажусь внутри тебя в ближайшие пять минут, я сойду с ума.
— Аманда, посмотри! — звонкий голос Изы из коридора подействовал как ведро ледяной воды.
Я резко отпрянула от Дэвида, судорожно поправляя платье и стараясь выровнять дыхание.
— Эти подойдут? — она вошла в комнату, протягивая блистер.
— Да, давай... — я, не глядя, выхватила таблетку и быстро запила ее водой, надеясь, что она не заметит, как дрожат мои руки.
— Эм... с тобой всё хорошо? — Иза подозрительно прищурилась. — У тебя губы ужасно покраснели. И вид... странный.
— Аллергия, — быстро нашлась я, бросив на Дэвида красноречивый взгляд. — Так всегда бывает, когда я ем морепродукты. Не могу перед ними устоять, даже если знаю, какими будут последствия.
— А, ну тогда понятно, — Иза, кажется, поверила, хотя и посмотрела на меня с сочувствием.
Остаток вечера прошел на удивление спокойно. Иза увлеченно рассказывала о жизни в Милане и их семейных традициях, а Дэвид... он почти не участвовал в беседе, зато весь вечер буквально пожирал меня взглядом.

— Иза, спасибо огромное за ужин. Всё было просто замечательно, — я искренне улыбнулась ей у двери.
— Эй, а как же я? — возмутился Дэвид.
— А что ты? Я уверена, что и идея, и исполнение целиком принадлежат Изе.
— Разве я не был сегодня... «замечательным»? — он ухмыльнулся, вложив в это слово слишком много двусмысленного подтекста.
Я промолчала, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец.
— Ладно, так и быть, — в его глазах вспыхнул вызов, — Совсем чуть-чуть
— Чуть-Чуть... — игриво повторил он
— На здоровье, Аманда! Я была очень рада познакомиться поближе. Надеюсь, теперь мы будем видеться постоянно, — Иза тепло улыбнулась мне на прощание.
— Несомненно. До встречи, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.
— Я провожу, — подал голос Дэвид. В его глазах вспыхнул опасный огонек, от которого по моему телу мгновенно пробежала волна — смесь страха и острого возбуждения.
— Нет, не стоит, я сама... Здесь ведь совсем рядом.
— Аманда, в этом платье я тебя одну не отпущу, — отрезал он тоном, не терпящим возражений.
— Он прав, Аманда, на улице уже темно, — поддержала его Иза.
Мы вышли на лестничную площадку. Я нажала на кнопку вызова лифта, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Тишина давила.
— Я вернула кольцо Эдмонду, — решилась я нарушить молчание. — То самое, которое он подарил, когда просил дать ему шанс.
— Почему? — его голос прозвучал пугающе ровно, без единой эмоции.
— Почему? — я наконец подняла на него взгляд. — Потому что я... я не смогла. Не смогла заставить себя.
Он промолчал, и эта тишина давила сильнее любых слов.
— Я никогда не любила его, Дэвид. Он мне даже не нравился, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.
— Тогда зачем ты приняла кольцо? — Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул холодный блеск. — Почуму разрешила прикасаться к себе?
— Я не...Это допрос?
— Нет. Но ты сама подняла эту тему, — отрезал он.
Я отвела взгляд, вспоминая ту невыносимую ночь.
— Я увидела видео со свадьбы Сары и Рея... услышала голос Изы на заднем плане и подумала...
— Что я трахаюсь направо и налево? — Дэвид чуть наклонил голову вбок, в его голосе послышалась злая ирония. — Решила, что я перевернул страницу и окончательно вычеркнул тебя из памяти?
— Да... — я до боли закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
В этот момент лифт с тихим звоном приехал. Двери разошлись, и мы вошли в тесную кабину, где напряжение между нами стало почти осязаемым.
Девид резко нажал на кнопку «стоп» — лифт дёрнулся и замер между этажами с тихим гудением. Он повернулся ко мне, глаза горели тёмным, почти звериным огнём, и сделал один решительный шаг вперёд. Я инстинктивно отступила назад и упёрлась спиной в холодную металлическую стену. Сердце заколотилось так сильно, что я слышала его стук в ушах. Боже... всё повторялось снова.
— Девид, что ты делаешь? — выдохнула я дрожащим голосом, но он уже был слишком близко.
Он наклонился, его дыхание обожгло мою кожу.
— На счёт Эдмонда и его чёртова кольца я тебя ещё накажу, в этом не сомневайся, — прорычал он тихо, опасно. — А сейчас я не хочу думать ни о ком и ни о чём, кроме как о том, как мой член будет глубоко внутри твоей горячей, влажной киски.
С этими словами он накрыл мои губы своими — жадно, властно, без права на возражение. Поцелуй был как удар молнии: грубый, голодный, полный ярости и желания. Его язык сразу проник в мой рот, завладел им, танцевал с моим в яростном, почти болезненном ритме.
Одной рукой он обхватил меня за шею — не сильно, но достаточно твёрдо, чтобы я почувствовала, кто здесь хозяин, большим пальцем провёл по пульсирующей венке под ухом. Другая рука скользнула вниз, по моей талии, по бедру, и он резко поднял мою ногу, заставив обвить её вокруг его бёдер. Я почувствовала, насколько он уже твёрдый — его эрекция упёрлась в меня сквозь ткань брюк, горячая и настойчивая.
Его губы терзали мои: он кусал нижнюю губу, тянул её зубами, посасывал, потом снова врывался языком глубже. Я не выдержала — мои пальцы запутались в его густых волосах, сжали их, слегка потянули, заставив его издать низкий, довольный рык прямо в мой рот.
Всё тело горело. Я чувствовала, как между ног уже всё намокло, как трусики прилипают к коже, как бёдра сами собой подаются навстречу ему. Запах его одеколона, жар его тела, вкус его губ — всё это сводило с ума. Лифт был нашим маленьким закрытым миром, и в этот момент я хотела только одного: чтобы он взял меня прямо здесь, жёстко и без остатка.


Девид.


Блядь, когда я увидел Аманду в этом чёртовом платье — облегающем, с глубоким вырезом, подчёркивающем каждую линию её тела, — в голове осталась только одна мысль: как можно быстрее сплавить Изу и трахнуть её прямо здесь, жёстко, до потери сознания.
Когда она кончила на мои пальцы за столом — сжавшись, дрожа, пытаясь скрыть стон, — я почувствовал лишь частичное облегчение. Моего желания это даже не коснулось. Оно только разгорелось сильнее. Когда ужин закончился и она собралась уходить, я знал: сейчас я получу своё. Полностью. Сраный Эдмонд с его кольцом был последней ерундой в моей голове — я даже не вспоминал о нём.
Она правда думала, что я позволю ей связать свою жизнь с кем-то другим? Моя маленькая, наивная девочка... Она до сих пор не понимала, что эти глаза созданы смотреть только на меня. Эти руки — обнимать только меня. Эти губы — блядь, целовать, стонать и кричать только моё имя. Другого для неё не существовало. И никогда не будет.
Я нажал «стоп», лифт замер, и я сразу завладел её ртом — жадно, глубоко, без предупреждения. Прикусил нижнюю губу, потянул её зубами, чувствуя, как она вздрагивает и подаётся навстречу. Ммм... такая сладкая, как всегда. Вкус её губ сводил с ума — смесь, желания и чего-то только её.
Одной рукой я крепко, но не больно обхватил её шею, прижимая ближе, большим пальцем поглаживая чувствительную кожу под челюстью. Другой — схватил её за бедро, резко поднял ногу и заставил обвить её вокруг моих бёдер. Она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как она уже снова мокрая, горячая, готовая.
Хорошо, что в этом старом лифте не было камер. Никто не увидит, как я сейчас возьму то, что принадлежит только мне.
— Девид... — её голос дрожал, хриплый от алкоголя и желания, когда она прижалась ко мне в тесной кабине лифта, её горячее дыхание обжигало шею. Руки Аманды скользили по моей груди, пальцы впивались в рубашку, словно она боялась, что я исчезну.
— Да, детка? — вырвалось у меня низко, почти рычаще. Я уже не мог контролировать себя: ладони сами легли на её бёдра, сжимая упругую кожу под тонкой тканью платья. — Чего ты хочешь? Скажи мне...
Она подняла на меня затуманенный взгляд, губы приоткрыты, щёки пылают. — Тебя... — прошептала она, и в этом слове было всё — мольба, отчаяние, голод. — Хочу, чтобы ты трахнул меня... прямо здесь, прямо сейчас... пожалуйста, Девид...
Мир сузился до её голоса. Примерная, тихая Аманда — та, что всегда краснела от намёков, — сейчас стояла передо мной, отдаваясь полностью, без остатка. Сердце колотилось так, что я слышал его в ушах. Не было времени на сомнения, на раздумья. Я схватил её за бёдра, резко приподнял, прижал спиной к холодной стенке лифта — и вошёл одним глубоким, мощным толчком, до самого конца, чувствуя, как она обжигающе тесно обхватывает меня.
— Девид! — её крик эхом отразился от стен, полный шока и наслаждения. Голова Аманды запрокинулась, губы раскрылись в беззвучном стоне, а пальцы впились мне в плечи, оставляя следы.
Это сводило с ума. Её стоны — сладкие, прерывистые, всё громче с каждым моим движением — разжигали во мне огонь. Я ускорялся, входя в неё снова и снова, глубоко, жёстко, чувствуя, как её тело подаётся навстречу, как бёдра дрожат, как она сжимается вокруг меня в волнах приближающегося оргазма. Её дыхание сбивалось, грудь вздымалась, прижимаясь ко мне, а глаза — эти большие, полные слёз удовольствия глаза — смотрели прямо в мои, не отрываясь.
Я потерял счёт времени, потерял всё, кроме неё — её тепла, её запаха, её криков, которые эхом разносились по лифту, заставляя меня двигаться ещё быстрее, ещё глубже, до самого предела, пока мы оба не начали тонуть в этой безумной, всепоглощающей волне.
-Тебе нравится, детка? — прорычал я, глядя ей прямо в глаза, пока наши тела двигались в бешеном ритме.
— Да! Сильнее... пожалуйста, сильнее! — выдохнула Аманда, её голос дрожал от удовольствия, губы приоткрыты, щёки горели.
Я врезался в неё ещё жёстче, как она просила, каждым мощным толчком вбивая её в холодную металлическую стену лифта. Кабинка тряслась и гудела, словно вот-вот развалится, а её спина ударялась о металл с глухим стуком, от которого по телу пробегали мурашки. Её ногти впивались мне в плечи, оставляя красные полосы, а стоны становились всё громче, всё отчаяннее.
Я прижался губами к её шее, покусывая нежную кожу, проводя языком по солоноватой от пота дорожке, вдыхая её опьяняющий запах — смесь духов, алкоголя и чистого желания.
— Ты моя, Аманда, — прошептал я хрипло, почти рыча. — Только моя. Я бы не позволил, чтобы эти глаза, это тело, твоё сердце... даже твоя киска принадлежали кому-то другому. Никогда.
Она задрожала в моих руках, её бёдра сжались вокруг меня.
— Твоя... — выдохнула она, почти плача от переполняющих эмоций.
— Ты моя! Только моя! — я схватил её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Я убью любого, кто посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Ты принадлежишь мне, слышишь? Полностью, без остатка.
Мои толчки стали дикими, неистовыми, я вбивался в неё с такой силой, будто хотел оставить в ней свой след навсегда. Лифт дрожал всё сильнее, а её стоны превращались в крики — сладкие, прерывистые, полные полного отдачи.
— Твоя... твоя... — повторяла она, словно молитву, и вдруг обмякла в моих руках, тело сотрясалось от оргазма, ноги подкосились.
Я держал её крепко, не давая упасть, чувствуя, как она пульсирует вокруг меня, как её тепло обволакивает меня целиком. Ещё несколько яростных толчков — и я кончил в неё, изливаясь глубоко, с низким рыком, прижимаясь к ней всем телом. Мы застыли так на мгновение, тяжело дыша.
Я осторожно опустил её на пол, но она всё ещё дрожала, ноги не держали. Я прижал её к себе, гладя по спине, целуя мокрые от пота волосы.
— Я люблю тебя, — прошептал я, и в этот момент это было правдой больше, чем когда-либо.
Спустя бесконечное мгновение она пришла в себя и неловким движением поправила платье, я молча застегнул джинсы, не сводя с неё глаз и нажал на кнопку в луфте, и он начал двигаться. Аманда подняла на меня свои ясные голубые глаза, в которых еще дрожали отголоски страсти.
— Я люблю тебя, — выдохнули мы в унисон и тут же невольно рассмеялись. Напряжение, копившееся месяцами, наконец начало таять.
— Я люблю тебя, — повторил я уже серьезно, осторожно коснувшись пальцами её щеки.
— Я люблю тебя, Дэвид. Прости, что не нашла в себе сил бороться за нас тогда. Но теперь я обещаю: я буду рядом. Что бы ты ни делал, каким бы темным ни было твоё прошлое... я приму всё.
— Детка, не давай таких обещаний, — я помрачнел, тень воспоминаний промелькнула в моих глазах. — Моё прошлое куда чернее, чем было и чем ты можешь себе представить
— Это неважно, — она накрыла мою ладонь своей. — Пока тебя не было, я поняла, что без тебя нет никакой жизни. Я не смогу и, честно говоря, не хочу быть счастливой с кем-то другим.
— Каждый гребаный день в разлуке я медленно умирал, — я притянул её к себе, соприкоснувшись лбами. — Я едва удерживал себя, чтобы не закинуть тебя на плечо и не увезти туда, где нас никто не найдет.
Я заглянул ей в самую душу и тихо, но уверенно спросил:
— Ты выйдешь за меня, Аманда Бревстон?
— Да! Тысячу раз да! — прошептала она, и я заглушил её слова поцелуем.
— У меня нет с собой кольца, Аманда, — хрипло произнес я, чувствуя досаду от того, что не могу прямо сейчас закрепить наш союз металлом.
— Оно мне не нужно, — она мягко коснулась моей груди, прямо над сердцем. — Единственное, что мне нужно, уже здесь.
— Оно твое... — я накрыл её ладонь своей. — Всегда было твоим, даже когда я пытался убедить себя в обратном.

Я проводил её до самой двери, не желая отпускать ни на секунду. Возвращаясь к себе, я чувствовал странную легкость. То, что она швырнула кольцо обратно этому индюку, грело мне душу сильнее любого триумфа. Я знал это с самой первой нашей встречи: она — моя. И теперь это было официально.
— Ты подозрительно долго, — Иза оторвалась от телефона и окинула меня изучающим взглядом.
— Лифт застрял на пару минут, — бросил я, проходя мимо неё на кухню.
— Застрял, говоришь? — она усмехнулась. — Смотри, а то соседи пожалуются на странную тряску в кабине.
— Иза! Это уже не смешно.
— Ладно-ладно, молчу, — она подняла руки в притворном жесте капитуляции. — Сладких снов братик. Я просто счастлива, что вы помирились. Твоя кислая мина мне уже порядком надоела.