Глава 10.
На уроке царила напряженная тишина — Наталья Степановна что-то увлечённо писала на доске, и лишь редкое скрипение ручек нарушало покой класса. Я, развалившись на стуле, вовсе не слушала — вместо этого вырисовывала на полях тетради мрачновато-ироничные рисунки: один глаз с лезвием вместо зрачка, сердечко с шипами, девушка с короной и надписью «НЕ ПОДХОДИ».
Рядом со мной Киса сидел залипал в свой телефон. Я не обращала на него внимания, пока он резко не пихнул меня локтем в бок. Я вздрогнула и повернулась:
— Ты чо?
Он молча сунул мне экран телефона под нос. На фото — девушка в кружевном чёрном белье, стоящая в зеркале в изогнутой позе. Типичная жаждущая лайков богиня Инсты.
— Ну как тебе? — прошептал Киса с самодовольной ухмылкой. — Я сегодня её трахну.
Я на пару секунд уставилась на экран, потом медленно повернулась к нему, делая вид, что тщательно обдумываю ответ:
— Мда. Корнишон в аренду сдал, поздравляю. Только аккуратно, а то вдруг потеряешься внутри.
Он скривился:
— Ах ты ж... что ты вообще несёшь? Не завидуй, если к тебе никто не подкатывает.
— Ко мне не подкатывают? — я фальшиво ахнула, прижимая ладонь к груди. — Да ты бы очередь увидел. Просто я в клуб пониженки не вступаю.
— Ты не в клубе потому что с такими загонами тебя туда не берут. Тебя вообще только в дурку по талонам.
— Зато я там королева, в отличие от тебя. Ты там швабра — длинный и бесполезный.
— Ты шизанутая.
— А ты пыльная легенда района. Все говорят: «Не подходи, Ваня заразный».
Кто-то в классе не сдержал смешок. Учительница резко обернулась:
— Ковалёва! Кислов! Что у вас там снова?!
— Мы просто обсуждаем тему урока. Трение... личностей. — усмехнулась я, не глядя на доску.
— Вон из класса оба! Немедленно! Разговорчики свои на перемене оставьте!
— Да с удовольствием. Тут всё равно пахнет мхом и отчаянием. — буркнула я, собирая вещи.
Киса встал, глядя на меня в упор:
— Ты реально думаешь, что со своим характером ты кому-то понравишься?
Я подошла ближе и тихо ответила:
— Мне не нужно нравиться. Я достаточно яркая, чтоб вас всех ослепить.
— Ты как фаер — красиво, но от тебя воняет и обжечься легко.
— Зато не как ты — скучный костёр, дыму много, жара ноль.
И мы оба с хлопком закрыли за собой дверь кабинета. В коридоре повисла тишина, и вдруг Ваня хмыкнул:
— Ну и стерва ты, Ковалёва.
— Спасибо, Кислов. Это была моя цель на сегодня.
Он повернулся к стене, опёрся и достал телефон.
— Кстати, ты офигела, что «корнишон» сказала.
— Ну извини, не все заслужили называться «огурцом». — подмигнула я и пошла в сторону лестницы.
Коридор был почти пуст — уроки шли, и лишь редкое эхо шагов разносилось по плитке. Я уже подходила к лестнице, когда за спиной раздался голос Вани, резкий, с издёвкой и бравадой:
— Спорим, что этот, как ты сказала, корнишон с лёгкостью в твою пещеру попадёт?
Я остановилась на пару секунд и, не оборачиваясь, усмехнулась:
— Ну, на то он и корнишон, чтоб с лёгкостью попадать. Только вот не туда и не к тем. Не дождёшься.
С этими словами я было пошла дальше, но вдруг услышала быстрые шаги позади. В следующее мгновение его рука резко схватила меня за запястье, сжав достаточно сильно, чтобы я нахмурилась.
— Ты ахуела или чё? — прорычал он, его лицо уже было рядом с моим. — Ты вообще кто такая, чтобы так со мной разговаривать, а?
Я посмотрела на него с надменной усмешкой, с лёгкой тенью презрения в голосе:
— Кто я такая? Та, что не ведётся на дешёвый понт и корнишоны.
— Смешная ты, Ковалёва. Очень смешная. Только ржать долго не будешь.
Он всё ещё сжимал мою руку, почти намеренно усиливая хватку. Я скривилась от боли, глаза сузились:
— Мне больно, отпусти, Ваня.
Его лицо изменилось. Злость, настоящая и необузданная, плеснулась в его взгляде, губы скривились в злой ухмылке.
— Ещё раз назовёшь меня по имени или по фамилии — тебе пиздец. Слышишь? Для тебя я Киса. Только Киса. Больше никак.
Я выдержала его взгляд и, несмотря на жгучее неприятное чувство в руке, выдохнула с театральным сарказмом:
— Ой, боюсь, боюсь. Просто дрожу. Прости, Киса, не признала в тебе авторитет подворотни.
Он резко отпустил мою руку, словно одумался, но отступать явно не собирался. Его грудь ходила в бешеном ритме, а губы подрагивали от злости, будто он сдерживал поток новых оскорблений.
— Ты нарываешься, Ковалёва. И зря ты это делаешь.
Я потерла запястье и ухмыльнулась, отступая на шаг:
— А ты зря лезешь туда, где тебе не рады. Всё просто. Учись принимать отказы, Киса. Не всем по душе быть завоеванными дешёвым понтом.
Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри всё пульсирует от этой сцены — и злость, и какой-то странный азарт, будто это была не просто ссора, а начало затянувшейся игры, где ставки с каждой минутой всё выше.
Я вышла из школы, чувствуя, как весенний ветер пробирается под куртку, и от этого внутри стало ещё холоднее. Слишком много эмоций за одно утро. Сердце всё ещё билось после конфликта с Кисой, и всё, чего хотелось — это услышать родные, привычные голоса. Я достала телефон и сразу зашла в наш старый чат: "Банда 17:05" — так мы когда-то назвали его, по времени, в которое впервые все встретились на лавке возле школы в Москве.
Я: Ребят, меня этот город скоро конкретно выбесит.
Пару секунд — и чат начал оживать.
Катя: Опа, рассказывай! Кто посмел бесить мою девочку? Ща подъедем с криками "выходи базарить".
Алина: Да что случилось, котик? Тебя кто-то обидел там?
Тимофей: Я ж говорил — не уезжай в эти деревни. Всё, давай обратно, Москва скучает.
Миша: Ты лучше скажи, там пацаны есть нормальные хоть? Или мы всё ещё лучшие?
Я закатила глаза с улыбкой и быстро напечатала:
Я: Есть тут один… Киса его зовут. Не спрашивайте. Да, как у кота. Вёл себя на вечеринке как царь мира, теперь клеится, провоцирует, дерзит. Сегодня вот чуть руку мне не вывихнул. Представьте: «для тебя я Киса, поняла?» Я чуть кофе в лицо ему не вылила. А ещё считает себя богом соблазна с корнишоном вместо аргумента.
Катя: Погодь, Погодь. Киса? Это имя? Или кликуха?
Миша: Корнишон…? Ладно, я больше не спрашиваю.
Алина: Чё он вообще позволяет?! Трогает тебя? Это чё за бандитский садик?
Тимофей: Уууу, сейчас приеду, разберусь. У нас в районе таким кисам хвосты подрезают.
Андрей: Он тебе реально руку сжал?
Я чуть притормозила, прежде чем ответить. Знала, что Андрей сразу зацепится. Он был тот самый тихий парень, с которым мы проводили больше всего времени, и, не сказать, что мы встречались, но взгляды его всегда были красноречивее слов.
Я: Да. Сильно. И наорал. За то, что назвала его по имени. «Для тебя я Киса, не больше». Вот такие тут нравы.
Андрей: Не нравится мне он. Вообще. Чмо какое-то. Тебя трогать никто не имеет права, особенно такие.
Чат на секунду стих, будто каждый пытался найти нужные слова, чтобы выразить поддержку, сочувствие, или просто обнять меня сквозь экран. Я вдохнула глубже и набрала:
Я: Короче, давайте вы все приедете. Мне нужно вас видеть, я тут реально скоро с ума сойду.
Катя: Я бы с радостью, киса-пёс этот заслуживает коллектива. Но у меня сессия, я тупо не выберусь.
Алина: У меня бабок ноль, честно. Родители еле за квартиру платят.
Тимофей: Если до конца месяца аванс дадут — я в деле. Но пока, прости, боевая подруга.
Миша: Я не в Москве сейчас, в Питере. Работаю временно. Но мысленно с вами.
Я опустила плечи. Конечно, понимала, что у всех своя жизнь. Но как же не хватало их сейчас — настоящих, тёплых, знакомых.
Андрей: А я приеду.
Сообщение пришло быстро, без лишних слов. Просто и уверенно.
Я: Ты серьёзно?
Андрей: Билеты уже гуглю. Мне, кажется, пора познакомиться с этой «Кисой». А заодно и напомнить тебе, что ты не одна.
На этих словах что-то внутри отпустило. В груди потеплело. Улыбка сама собой появилась на губах.
Я: Спасибо, Андрей. Правда. Жду тебя.
Катя: Ну, держись, Кисочка. Москва выезжает. Андрей — это не просто парень, это культурная пощёчина в человеческом обличье.
Алина: Снимай реакции, когда он приедет. Обязательно.
Тимофей: И найди «корнишон» покрупнее — чтоб сравнить, ахахаха.
Я рассмеялась вслух. Вот это была моя команда. Пусть далеко, но как будто прямо рядом — в одном дворе, на одной лавке.
Я не стала долго думать — просто зашла в чат с Андреем и написала:
Я: Ты реально приедешь?
Ответ не заставил себя ждать:
Андрей: Да, Никуша. У меня есть свободное время, есть деньги… Тем более ты сама предложила. Почему бы и нет?
Никуша.
Он всегда так меня называл. Только он. И каждый раз от его "Никуша" внутри что-то мягко таяло. Словно вдруг становилось легче дышать. Это не просто прозвище — это напоминание о времени, когда всё было проще, когда я знала, что рядом есть кто-то, кто точно не предаст.
Андрей… Он всегда был рядом. Не громкий, не навязчивый, но всегда устойчивый, как стена за спиной.
С ним связано столько воспоминаний. Наши прогулки по ночной Москве, кофе из бумажных стаканов в парке, наши разговоры до утра. И одна вечеринка, когда мы оба были немного навеселе и границы слегка размылись. Тогда не было ничего "такого", только взгляд, прикосновения и долгий, тихий поцелуй, в котором было больше нежности, чем страсти. Мы никогда это не обсуждали, но и не забыли. Просто спрятали между строк.
А когда мой бывший окончательно показал своё гнилое нутро, это Андрей первым встал на мою защиту.
Он не кричал, не устраивал сцен, просто взял меня за руку и сказал:
"Ты заслуживаешь лучшего. И ты это поймёшь."
Он был прав. Он всегда был прав.
Я действительно тогда поняла, кого стоит держать рядом.
И сейчас…
Он едет ко мне.
Потому что я просто написала: "Приезжайте."
Это ведь не просто визит. Это как будто вселенная говорит: "Ты не одна. Даже в этом чёртовом новом городе."
И я улыбнулась, глядя на экран.
Я: Спасибо, Андрей. Жду тебя. — напечатала я в ответ, и сердце забилось чуть теплее.
Закончив переписку с Андреем, я набрала:
"Правда есть одно но — я не смогу тебя у себя приютить. Мы с Оксаной сейчас в одной комнате, так что… даже если бы очень хотела — некуда."
Он почти сразу ответил:
"Не переживай, Никуша. Я сниму номер в отеле, всё будет ок. Главное, что я приеду."
Улыбнувшись, я просто набрала:
"Хорошо. Жду тебя."
Мы перекинулись ещё парой сообщений — немного подшучивали, вспомнили пару приколов из прошлого. И в этот момент раздался звонок на урок. Шум, голос преподавателя издалека, гул голосов — всё слилось в одно. Народ резко задвигался, кто-то поспешил к лестнице, кто-то остался в коридоре. Я не спешила — ловила момент тишины после приятной переписки.
И тут ко мне подошла девушка.
Высокая, с идеальным укладом и глазами, в которых постоянно плясало что-то ехидное. Я сразу поняла — это, по всей видимости, Анжела. Про неё Оксана рассказывала — красотка, но характер так себе. Холодная, чуть высокомерная и вечно в курсе чужих дел.
— Привет, — сказала она с натянутой улыбкой. — Круто ты, конечно, Кису поставила. Весь класс только и делал, что перешёптывался, когда вы вышли.
Я посмотрела на неё спокойно и с лёгким равнодушием в голосе ответила:
— Да делов-то. — Пожала плечами, будто речь шла о погоде. — Тебе что-то надо? Если нет — я пошла Оксану искать.
Она не ответила. Или не успела — я уже повернулась и пошла прочь, не давая ей шанса на продолжение разговора. Её взгляд я ощущала на себе — что-то вроде удивления, может быть, даже раздражения. Но мне было всё равно.
Я двинулась в сторону кабинета, где у Оксаны должен был быть урок. Заглянула — и как раз увидела, как она выходит. Лицо у неё было не очень.
— Чё с тобой? — я подошла ближе.
— Да чё-то неважно себя чувствую… Голова кругом, и вообще сил ноль, — тихо пробормотала она, потирая висок.
— Тогда иди домой. Не мучи себя, реально.
Оксана кивнула, слегка улыбнулась и направилась к выходу. Я осталась в коридоре, глядя ей вслед. Что-то было в этом дне странное — как будто всё шло своим чередом, но воздух был натянут, будто перед грозой.
Я выдохнула, посмотрела в окно на пасмурное небо и пошла в сторону своего кабинета, готовясь к следующему раунду школьной битвы.
Кабинет был наполнен полумраком и запахом мела, а на доске ещё с предыдущего урока остались какие-то небрежные уравнения. Я зашла в класс, привычно кинула взгляд на парты и сразу направилась к своей — в самый конец. Алгебра… Вот уж что-что, а этот предмет я обожала. Уравнения, логика, точность — здесь хотя бы всё подчиняется правилам, в отличие от людей.
Через несколько минут в класс вошла женщина — высокая, стройная, с прической, в которой каждая прядь знала своё место. Лет 45, не больше. Но выглядела она настолько ухожено и уверенно, что сразу стало понятно — перед нами человек, которого лучше не злить. Она оглядела класс, взгляд её был строгим, но не злым.
И вот её глаза остановились на мне.
— А ты, значит, новенькая? Вероника Ковалёва, так? — спросила она приятным, но твёрдым голосом.
Я кивнула и, чуть склонив голову, ответила:
— Всё верно. А вас как звать?
— Лидия Ивановна. Сегодня мы продолжаем тему "Показательные уравнения и неравенства". Скажи, Вероника, сможешь рассказать, что такое показательная функция и как её решать? — в голосе была лёгкая проверка, как будто она не сомневалась, что я знаю, но хотела услышать лично.
Я только раскрыла рот, чтобы начать рассказ, как в этот момент дверь в класс со скрипом открылась. Все головы синхронно повернулись. И, конечно, кто же ещё.
Киса, Мел и родственничек Хенк. Тройка героев, будто вынырнувших из школьного ситкома.
Лидия Ивановна вздохнула с явным раздражением, сложив руки на груди.
— Сколько можно опаздывать? Что на этот раз? — голос её стал резче, но она старалась держать себя в руках.
И тут, как всегда, спасать ситуацию от решительного выговора решил Киса. С дурашливой полуулыбкой он подал голос:
— Мы шли, а по дороге девушка страдала… слёзы, сломанные каблуки, разбитое сердце. Как тут мимо пройдёшь? Мы, так сказать, спасали душу!
— Ну благородный ты наш, — фыркнула я со своей парты, перекинув ногу на ногу. — С каких это пор ты стал рыцарем-то? Я думала ты страдаешь только от того, что тебе шаурму без соуса сделали.
По классу пробежал лёгкий смешок. Мел скривился, Хенк усмехнулся, а Киса бросил на меня взгляд, в котором явно было желание зацепить в ответ, но он промолчал. Лидия Ивановна перевела взгляд с меня на них.
— Всё. Садитесь, но последний раз, ясно? В следующий — летите с урока. А ты, Вероника, продолжай.
Я кивнула, встала и с лёгкой усмешкой перешла обратно к теме:
— Так вот, показательная функция — это функция вида y = a^x, где a > 0 и a ≠ 1... — и дальше уверенно продолжила, ощущая, как рядом Киса то ли слушает, то ли делает вид. Но мне было всё равно.
Алгебра — моя сцена, и я знала, как блистать на ней.