Не подпускай меня к себе

iLoveMakonnen – Back Again

Я стою на улице недалеко от зала, в котором тренируется Егор, и взволнованно переступаю с ноги на ногу. Заходить внутрь я не собираюсь, чтобы лишний раз не пересекаться с отцом Штормова, поэтому терпеливо стою снаружи и жду, когда парень соизволит выйти из здания и в очередной раз убедить меня в том, что вернуться к нему, – это хорошая идея. Не смотря на наш недавний разговор возле моего подъезда, я всё ещё сомневаюсь в правильности моего решения.

Я жду минут пятнадцать, нервно выкуривая вторую сигарету, прежде чем двери открываются, заставляя меня обернуться. Я уже собираюсь выкинуть окурок, чтобы Егор снова не прицепился ко мне с недовольствами по поводу моего нового «пристрастия», но вижу Матвея, тенью следующего за Штормом, и передумываю.

Я видела парня всего один раз, когда навещала его в больнице, после возвращения из деревни. Мне хотелось извиниться и убедиться в том, что он в порядке, но в итоге на душе стало ещё противнее. Матвей загнивал. Увядал прямо на глазах. Он глотал таблетки и тонул в своих мыслях, думая о своём жалком существовании и боясь того, что ждёт его в будущем. Мне было страшно смотреть ему в глаза, поэтому я больше не навещала его. А потом парень выписался: в школу не ходил, на улицах практически не появлялся, и я жила себе преспокойно, пытаясь убедить себя в том, что всё, случившееся с ним, не моя вина.

И вот теперь, когда Матвей в чёрной шапке, которые он ненавидит, выходит из зала вслед за Егором, мои внутренности сковывает неприятное чувство.

Я затягиваюсь и судорожно выдыхаю, пристально наблюдая за ребятами.

– Привет, – Шторм подходит ко мне и целует в щёку, морщась. – Я же просил не курить… – он поджимает губы.

Я закатываю глаза и смотрю на Матвея, но тот лишь кивает мне. Его взгляд направлен в сторону – парень явно делает вид, что меня здесь нет.

– Привет, Матвей, – напряжённо говорю я, выбрасывая окурок и туша его ногой. – Как ты?

Парень почти незаметно кривится, то ли от моего голоса, то ли из-за моего присутствия. Он прячет руки в карманах и, наконец, переводит взгляд на меня. Я еле сдерживаюсь, чтобы не отвести свой в сторону.

– Жить можно, – его губы кривятся в улыбке.

Егор берёт мою руку, и я отворачиваюсь. Шторм тянет меня вдоль по дороге – мы идём несколько минут молча, ёжась от порывов ветра и стараясь не обращать внимания на прохожих, которые мелькают вокруг нас, пытаясь поскорее убраться с улицы и оказаться в тепле. Я бы тоже не прочь заскочить в какой-нибудь магазин и погреться, но, кажется, ребята не собираются этого делать. Я боюсь нарушить тишину, потому что мне чертовски неловко и странно находиться рядом с ними после всего, что случилось. Я хочу быть с Егором, но это всё кажется мне каким-то неправильным, словно всё изменилось и уже не будет так, как раньше.

– Слушай, Сонь, – Шторм первым нарушает молчание. – Мы тут подумали… Короче, хотим разобраться с Малийским раз и навсегда.

Меня охватывает ужас, и я резко останавливаюсь. Одно лишь упоминание об этом парне заставляет меня и бояться, и злиться одновременно.

– Ты серьёзно? – с упрёком спрашиваю я, стараясь показать ему всем своим видом, что мне не нравится эта идея.

Егор вздыхает и смотрит прямо мне в глаза.

– Выслушай, – просит парень. – Он должен заплатить за то, что сделал, – я невольно смотрю на Матвея, но тот держится в стороне. – К тому же, если мы оставим всё, как есть, он может снова вернуться. Ты же это прекрасно понимаешь.

Я качаю головой, прикрывая глаза. Нет-нет-нет… Это всё глупая и плохая затея.

– У меня есть связи в полиции, – продолжает Егор. – Мы вытащим их и запрём за решёткой. Он как минимум на три года сядет.

Я вздыхаю и неуверенно смотрю на Шторма. В какой-то степени он прав. Да, их надо наказать за всё, что они сделали, но…

– А вдруг, когда он выйдет из тюрьмы, то решит отомстить нам? И будет только хуже… Вдруг лучше сейчас оставить всё, как есть, – не унимаюсь я. – Это опасно, вы же знаете. Полезете в это дерьмо и уже не сможете выбраться. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось…

– Да ничего не случится, – Егор хватает меня ладонями за щёки и заставляет посмотреть ему в глаза. – У нас будет преимущество. Мы вытащим Малийского, его повяжут и посадят. Всё. Добавим статью за преследование и ещё что-нибудь. Когда он выйдет, нам уже нечего будет опасаться. Сонь, – он целует меня. – Мы же будем не одни. К тому же я делаю это не только ради нас. Он должен заплатить за то, что сделал с Матвеем.

Я прикусываю губу, пытаясь сфокусироваться на словах парня, но в голове отчаянно мигает красная кнопка «стоп» от одного лишь упоминания о моём бывшем. Я вспоминаю выпускной, то, что я чувствовала, когда избивали Егора с Матвеем, и дикий ужас сковывает моё тело. Не хочу, чтобы всё это повторилось. Не собираюсь снова испытывать весь этот страх и панику. Второго раза я не выдержу.

– Нет! – выпаливаю я, отталкивая Егора. – Я в этом участвовать не собираюсь. И если ты ввяжешься во всё это, можешь забыть обо мне.

Я разворачиваюсь и направляюсь дальше, прикусывая губу до такой степени, чтобы всё внутри перестало дрожать.

– Сонь, – Шторм догоняет меня и останавливает. Его руки заставляют меня развернуться к нему. – Ладно, хорошо. Мы ничего не будем делать.

Я вздыхаю, пытаясь совладать со своими мыслями и чувствами.

– Я просто боюсь за тебя, – бормочу я. – Не хочу, чтобы ты пострадал. В тот раз тебе повезло, никто не знает, что будет в этот.

– Я знаю, знаю, – он целует меня в висок. – Я просто спросил твоё мнение. Ничего не будем делать, если ты против, хорошо?

Я прикусываю губу. Ветер усиливается и заползает мне под куртку, заставляя меня ёжиться и сильнее прижиматься к Егору.

– Хорошо, – говорю я, прекрасно понимая, что мои слова ничего не изменят в этой ситуации.

Если уж Егор вбил себе в голову какую-то идею, то даже я не смогу заставить его передумать. Они правы, говоря, что Малийский должен поплатиться, но лично я не хочу во всём этом участвовать. Я просто хочу спрятаться и больше никогда не вспоминать своё прошлое. Я слишком трусливая…

– Ладно, пошли, – Егор отстраняется от меня и смотрит на Матвея. – Моя мама ждёт нас на ужин. Присоединишься?

– Не, спасибо, – парнь качает головой. – Напиши потом, как что.

– Ага, – ребята стукаются кулаками, и Матвей уходит в противоположную сторону, оставляя нас одних. Я молчу, потому что не знаю, что можно вообще сказать в этой ситуации.

– Всё будет в порядке, – заявляет Штормов, и я не могу понять, о чём именно он говорит.

– Ага, – только и могу выдавить я.

Конечно же всё будет в порядке. От Малийского не было вестей четыре месяца, и я надеюсь, что больше никогда в жизни не услышу о нём. Пусть он остаётся в прошлом так долго, насколько это вообще возможно.

А возможно ли это?