Соня
Всю ночь я ворочаюсь и никак не могу перестать думать о разговоре с Егором, постоянно вспоминая его взгляды, голос и поцелуи. Я скучаю по нему, и теперь, когда мой секрет раскрыт, тоска обрушивается на меня с новой силой. Надежда, что можно всё вернуть, перестать бегать от парня, снова начать прикасаться к нему и проводить с ним время, раздирает меня на кусочки и беспощадно уничтожает. Сомнения затуманивают разум, и я жду всего лишь одного сигнала, щелчка, команды, чтобы послать всё к чёрту и оказаться в объятиях Штормова. Я уже готова сдаться, но часть меня всё ещё помнит, как друзья Малийского избивали Егора, не забывает, что Матвей теперь с травмой и сидит на таблетках, медленно сходя с ума, и мысли об этом останавливают каждую попытку броситься в объятия Шторма. Я думаю много и беспощадно и никак не могу выбрать правильный вариант.
Позволить Егору затащить меня обратно в свою жизнь или же запретить ему подпускать меня к себе?
Спросить себя, чего же хочется мне? Конечно же первый вариант. Быть рядом с ним каждую секунду, каждое мгновение, никогда не отпускать и никогда… Но ведь какая разница, чего хочу я? Будет лучше, если Егор забудет обо мне, тогда у Малийского не окажется причин преследовать Штормова. А самое адекватное решение – уехать куда подальше, оборвать все связи, чтобы Саша меня вообще никогда в жизни не нашёл. Забыть Егора и начать жить заново. Но нужна ли мне эта новая жизнь без Шторма? А если уехать с ним? Парень не бросит бокс, не оставит своего отца-тренера. Он не откажется от своей мечты ради меня, потому что будет жалеть об этом всю свою жизнь. А я не хочу смотреть на него и чувствовать вину за то, что отобрала у него мечту.
Да и куда мы поедем? Мы школьники, несовершеннолетние. Без денег и без образования. Как же всё сложно…
– Опять сегодня у своего Миши? – слышу голос матери, доносящийся из кухни, когда я выхожу в коридор из своей комнаты, чтобы одеться и пойти в школу.
– Вроде того.
– Возьми хоть что-нибудь, а то на халяву там живёшь, – мама, кажется, моет посуду.
Слышу, как мяукает кот, затем проносится по квартире и исчезает в гостиной. Топот его ножек стихает.
– Ой, мам, – отмахивается сестра.
– Вот, вы же не женаты, зачем ты там вообще остаёшься? Это некрасиво…
Я натягиваю кеды и куртку, потому что сегодня погода совсем не радует. Пасмурно и ветер холодный, пробирающий до костей. От вчерашнего тёплого солнышка не остаётся и следа.
Не собираясь слушать споры родных, я тихо выхожу из квартиры и прикрываю за собой дверь. Признаться, идти на занятия у меня совершенно нет никакого желания. Не хочу встречаться с Егором, плюс всё равно буду думать о посторонних вещах, а не слушать учителя. Смысл вообще туда отправляться? Думаю, прогуляю сегодня уроки, никто и не заметит.
Вот только погода отстой. По городу особо не погуляешь, а тёплых мест я не знаю, где можно провести несколько часов. Походить по торговым центрам? Не люблю разглядывать одежду, если не собираюсь ничего покупать, в маке или в чикене сидеть тоже смысла нет, я без денег, а вкусные запахи сведут меня с ума.
Пока я спускаюсь на первый этаж, рассматриваю своё отражение: тонкая шапочка серого цвета, зелёные глаза в коричневую крапинку, осенняя голубая куртка и серый шарф. Никакой косметики, еле заметные синяки под глазами, уставший вид только напоминает о бессонной ночи. Настроения вообще нет.
Точно, надо просто проветриться. Погуляю часок, другой, вернусь домой и скажу, что уроки отменили. Мама всё равно звонить классной не будет, а отец на работе.
Кутаюсь сильнее в шарф и, когда лифт замирает на первом этаже, выхожу из кабинки. Достаю наушники из кармана и начинаю распутывать. Открываю первую преграду, нажимаю на кнопку и толкаю железную дверь плечом, морщась от внезапного порыва ветра. Сразу хочется вернуться обратно и запереться в комнате, чтобы закутаться в одело и посмотреть какой-нибудь фильм, но стоит мне только выйти на крыльцо, как я тут же замираю.
В стороне стоит Егор в накинутом на голову капюшоне и ёжится, прячась за колонной от ветра. Я не ожидаю его здесь увидеть, поэтому меня охватывает неловкость и неуверенность. Зря он пришёл сюда, я же просила его дать мне немного времени.
– Что ты здесь делаешь? – убираю наушники обратно в карман и осматриваюсь.
– Хотел узнать, почему из чс не убрала, – парень смотрит на меня, и под его пронзительным взглядом я теряюсь.
– Забыла, – пожимаю плечом. – Когда зайду «вконтакт», уберу.
– И дай мне свой новый номер, – заявляет парень, продолжая пристально смотреть на меня, словно пытаясь загипнотизировать.
Я фыркаю и прячу руки в карманах, проследив взглядом за нашим соседом, который идёт мимо по дороге, направляясь к своей машине. Штормов шмыгает носом и делает шаг ко мне – я резко смотрю на него, словно предостерегая, и парень замирает.
– Я ещё не решила, хочу ли всё возвращать, – серьёзно говорю я. – Это всё сложно.
– Да ни черта не сложно! – вспыхивает Егор, снова сокращая расстояние между нами и замирая всего в паре шагов. Он нависает надо мной. – Ты придумываешь какую-то чушь. Не можем быть вместе, потому что какой-то кретин этого не хочет и может навредить нам. Тебе ли не всё равно на него? Не строй из себя альтруиста, Розина. Твои жертвы никому не нужны.
Я ничего не отвечаю, опуская голову. Егор прав, но…
– Я не хочу, чтобы ты пострадал, – встаю к нему в пол-оборота. – Будет лучше, если мы перестанем пересекаться. Зря ты пришёл.
Прикусываю губу и, не смотря на Шторма, направлюсь в сторону дороги, но парень сильно хватает меня за локоть и останавливает, притягивая к себе.
– Если ты скажешь, что больше не любишь меня, тогда я оставлю тебя в покое, – заявляет он.
Голубые глаза Егора пронзают мою душу, и я понимаю, что не могу пошевелиться и даже отвести взгляд в сторону. Они как магниты. Два чистых почти прозрачных магнита, притягивающих меня к себе и пытающихся заманить в самые глубокие дебри сознания. Я сглатываю, чувствуя крепкие пальцы на локте сквозь куртку, собираю все силы и отвожу взгляд в сторону.
– Не люблю, – собственные слова пронзают моё сердце, и я даже перестаю дышать.
Пытаюсь вырвать руку и поскорее сбежать отсюда, но Шторм встряхивает меня.
– В глаза смотри, – злится Егор, и я даже пугаюсь.
Снова смотрю в его глаза, понимая, что не смогу. У меня решительности не хватит соврать.
Я медлю, пытаясь собрать все свои силы и выпалить одну единственную фразу, которую нужно сказать в этот момент, чтобы спасти и себя, и Егора. Всего одна какая-то короткая чёртова фраза. В мыслях вертится: «Скажи ему. Скажи, что не любишь его. Просто скажи это, иначе вы оба пожалеете».
Я открываю рот и почти уже решаюсь выплюнуть фразу, которая застревает в горле, но Шторм, словно почуяв это, наклоняется и целует меня, и я сразу же забываю все слова в этом мире.
Парень обнимает меня, и я шумно выдыхаю сквозь поцелуй. Тело сдаётся, а следом за ним и мысли. Чувства накрывают с головой, и я тону в них, совершенно не понимая, как вообще я секунду назад пыталась сказать этому парню, что не люблю его. Люблю ведь. Безумно люблю!
Его холодные пальцы хватают меня за щёки и шею, и мурашки скользят по мне, устраивая гонки по всему телу. Реальность отступает, и мир сжимается до нас двоих.
– Любишь ведь, я знаю, – шепчет Шторм, чуть отстраняясь.
И мне хочется плакать, а потом кричать, что да, люблю! Всё это время, каждую секунду, каждое мгновение, от которых я убегала. Люблю, люблю, люблю…
– Да, – сдаюсь я, чувствуя предательские слезинки в уголках глаз. – Люблю…
– И я тебя, – он снова целует меня. – Забудем последние месяцы. И больше никакой чуши по поводу Малийского, он больше не твоя проблема.
– Что? – не понимаю я, но Егор снова целует меня, и я забываю обо всём на свете.
Мы стоим возле подъезда моего дома в наших объятиях и никак не можем оторваться друг от друга. Хочется плакать и смеяться одновременно. Хочется кричать, бегать и улыбаться, не смотря на пасмурную погоду и леденящий душу ветер. Хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы время остановилось и больше никогда не сдвигалось с мёртвой точки. Хочется, чтобы бесконечность забрала нас к себе и заперла в своей клетке и чтобы никто не смог добраться до нас.
Никто и никогда.