Не подпускай меня к себе

Я ставлю лайк в инстаграме сестры, где она выкладывает фотографию суши, которые вчера хомячила вместе со своим горе-бойфрендом, и поднимаю взгляд на открывающиеся двери лифта. Я только что спустилась на первый этаж, чтобы отправиться в школу, и теперь осматриваюсь, прежде чем выйти из кабинки, – меня всё время преследует напряжение и подозрительность. Не могу отделаться от чувства, что Малийский узнал, где я живу, и теперь поджидает за каждым поворотом.

В подъезде пусто – я осторожно выскакиваю из лифта, последний раз осматриваюсь и только после этого направляюсь к двери. Открываю первую преграду, жму на кнопку и вырываюсь на улицу.

Здесь прохладно – утро накрывает город, и приветливое солнце ещё не успевает поднять температуру. Я замираю, поправляя закатанные рукава джинсовой куртки, и удобнее перехватываю сумку. Сглатываю и прохожу ближе к дороге, замечая одинокую фигуру Егора, сидящую на скамейке. Парень обещал зайти за мной перед школой, чтобы проводить.

– Привет, – я облегчённо улыбаюсь, подходя к нему.

Шторм вытаскивает из ушей наушники и прячет в карман, прежде чем подняться на ноги. Он подходит ближе и легко целует меня, переплетая пальцы наших рук.

– Привет, – отзывается он, отстраняясь от меня. – Отлично выглядишь.

Егор чуть отступает и осматривает меня с ног до головы – я смущённо улыбаюсь и поправляю волосы, убирая прядь за ухо. Парень цепляется взглядом за мои движения, хмурится и перехватывает моё запястье.

– Это что? – он поднимает руку и смотрит на синяки, которые остались после моей вчерашней стычки с Малийским.

Я прикусываю губу, пытаясь высвободить свою руку, но парень не отпускает. Опустив голову, я стыдливо смотрю себе под ноги, совершенно не понимая, почему меня мучает  совесть. Я ведь ни в чём не виновата.

– Это он сделал? – голос Егора становится серьёзным.

Я киваю, боясь поднять глаза и взглянуть на своего парня. Штормов вздыхает. Он плотно сжимает челюсть, когда я всё-таки решаюсь поднять голову и посмотреть на него. Становится не по себе.

– Ничего страшного, – отмахиваюсь я. – Пошли, а то опоздаем.

Я тяну его в сторону остановки, где мы должны будем сесть на маршрутку и поехать в школу, но парень идёт медленно и неохотно. Он подозрительно молчит – наши пальцы всё ещё переплетены, и я чувствую, как рука Егора напряжена.

– Ты же помнишь, о чём ты мне вчера обещал? – спрашиваю я.

Егор отвечает не сразу.

– Что?

Я поджимаю губы и собираю силы, чтобы продолжить дальше.

– Чтобы ты не нарывался на неприятности, – напоминаю я.

– А. Ну, да, – небрежно бросает он, дёргая плечом. – Конечно.

Я подозрительно смотрю на Штормова – его брови сдвинуты, а лицо мрачнее тучи. Не нравится мне это. Не хватало ещё, чтобы Егор начал искать Сашу, чтобы проучить. Я же прекрасно знаю, чем это всё закончится. Ничем хорошим.

– Правда, Шторм, – бурчу я. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Если ты вдруг полезешь…
– Я же сказал, что помню, – резко обрывает меня парень, и я замолкаю. Становится неприятно от его тона, но я ничего не отвечаю. – Всё в порядке. Если этот урод будет держаться от тебя подальше, я не буду ничего делать.

Я прикрываю глаза, понимая, что такое развитие событий вряд ли воплотится в жизнь. Малийский так просто от меня от отстанет, учитывая, что после нашего разговора он сразу начал преследовать мою сестру. За Машу я не беспокоюсь, у неё есть те, кто постоит за неё, да и Саше она не нужна. Ему нужна я.

Не думала, что он настолько отмороженный, что после всех событий, произошедших с нами, решится снова связаться со мной. И почему сейчас? Почему не после того, как меня поймали? О нашем переезде знал весь район, поэтому я почти уверена, что Малийский был в курсе того, что я уезжаю. Он мог найти меня, если не хотел отпускать, так почему не сделал этого? Боялся, что если нас увидят вместе, то его сцапает полиция? Струсил? Или что? Зачем тогда сейчас вернулся, зная, что я могу сдать его в любой момент.

Хотя, что я могу? Вряд ли копы заинтересуются такими пустяками, тем более дело уже давно закрыто. А меня могут ещё привлечь за дачу ложных показаний. Хотя, какие тут ложные показания? Я просто взяла всю вину на себя.

И теперь чертовски жалею об этом.

***

– Вы уже купили платье для выпускного? – Яна сидит на подоконнике в школьном коридоре, высматривая кого-то среди учеников.

Мы с Юлей стоим рядом, лениво зевая и изредка переговариваясь по поводу уроков или девчонок из параллельного класса, которые в этот момент смеются как ненормальные.

– В эти выходные пойду выбирать с мамой, – Юля облокачивается локтём о подоконник, поправляя волосы. – Хочу какое-нибудь длинное, чтобы подол был в каких-нибудь крутых штуках. Может быть, синее или бежевое. Я пока не решила.

Яна картинно вздыхает и вытягивает ноги, рассматривая свои туфельки. Я в пол уха слушаю разговор подруг, думаю о своём. Точнее, о Саше Малийском и о Егоре, который последние дни ведёт себя слишком подозрительно. С момента, как парень узнал о моей стычке в парке, проходит почти неделя. За это время о Саше не было никаких вестей, а мой парень выглядит так, словно замышляет провозку контрабанды через границу. Разговорить его не получается, Матвей тоже молчит. Всё это мне чертовски не нравится.

– А я обошла почти все магазины в городе и ничего подходящего не нашла! – Яна жалостливо стонет, морщась. – Уже думаю, может быть, на заказ сшить, пока время есть. Или в интернете заказать. Не знаю. Мне ничего не нравится, а хочется, чтобы этот день был особенным. И платье тоже, – Куркина опускает ноги и хлопает себя по коленям. – Сонь, а ты?

– А? – я возвращаюсь в реальность, понимая, что упустила всю суть разговора. Потом резко вспоминаю вопрос подруги         MyBook — библиотека современной и классической литературы, новинки и бестселлеры, отзывы, рекомендации, популярные авторы.
– Поздравляю, Ян, – говорю я, как только Соня отстраняется от бедняги и протягивает ей подарок.

– От нас с Егором, – Розина решительно стаскивает ботинки и начинает раздеваться.

– Спасибо, – именинница довольно улыбается и уходит в комнату.

Никогда не был дома у Куркиной, да и как-то особо не горел желанием. Прихожая просторная, кухня виднеется слева, напротив дверь, справа коридор, уходящий вглубь квартиры. Я разуваюсь, пока Розина прихорашивается возле зеркала, и расстёгиваю куртку. Из кухни выбегает кошка и опасливо шипит в мою сторону – я поджимаю губы.

– Так, Егор, – Яна возвращается к нам. – Ты дуй на кухню и ставь чайник. Там торт в холодильнике и всякие ништяки. А мы пока с Соней пойдём выбирать наряды. Скоро должна Юля прийти, откроешь ей, понял?

Я вскидываю бровь, мол, чего ты раскомандовалась здесь? Смотрю на Розину, но та лишь пожимает плечом, улыбаясь.

– Есть, сэр, – неохотно отдаю честь и, поджав губы, направляюсь налево.

Яна хватает Соню под руку и силком тащит в противоположную сторону, оставляя меня в одиночестве искать в чужой квартире чайник и «ништяки в холодильнике». Терпеть не могу копаться в чужих вещах, а особенно в еде.

Monarch – Stay

Егор.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашиваю я Розину, когда мы выходим из такси и останавливаемся недалеко от местного клуба.

Не могу назвать себя заядлым любителем ночных развлечений, громкой музыки и алкоголя, но иногда у меня просто нет выбора. В прочем, как и сейчас. Оставлять Соню одну в подобном заведении у меня нет никакого желания, особенно в компании Яны, заядлой тусовщицы, но и запрещать своей девушке идти на День Рождения подруги я тоже не имею права. А так убью двух зайцев одним ударом: и Розина будет довольна, и я не стану тонуть в пучине беспокойства.

– Да! – девушка радостно улыбается, осматриваясь. – Там, где я жила раньше, клубы – это настоящий отстой. Там только бухие алкаши и музыка девяностых. Хочу хоть раз побывать в нормальном месте и потанцевать.

Соня поправляет свою куртку, из-под которой виднеется подол фиолетового платья, заканчивающийся на середине бёдер. Девушка в туфлях на шпильке и без колготок. Если заболеет – сама будет виновата. Я же особо не напрягался на счёт одежды. Джинсы и чёрная рубашка. Я даже, кажется, плохо её погладил…

– Не думаю, что ночной клуб можно назвать «нормальное место», – делаю в воздухе кавычки. – И вообще, что ты сказала предкам?

Соня крепко хватает меня под руку и оборачивается в сторону Яны и Юли, которые как раз вылезают из автомобиля. Обе девушки красивые и нарядные. Если бы я их не знал, даже не подумал бы, что они ещё школьницы.

– Правду, – как ни в чём не бывало бросает Розина, и я вскидываю бровь.

– Да ну? – фыркаю я.

– Сказала, что буду на др у своей новой подружки, которая устраивает пижамную вечеринку, – поясняет девушка, замечая мою насмешливую улыбку.

– Только ты забыла уточнить, что пижамная вечеринка будет проходить в клубе, – издеваюсь я.

– Ой, иди знаешь куда? – надувается Соня.

Я смеюсь – она легко стукает меня по плечу рукой, но не отстраняется.

– Закругляйтесь, голубки! – торжественно тянет Яна, подходя к нам. – Нас ждут великие дела!

Юля хихикает, поправляя сумочку на плече. Мы не задерживаемся на улице – здесь холодно и мерзко – и двигаемся в сторону клуба. В смежном коридоре тепло – охранник стоит возле вторых дверей и роется в телефоне, совершенно не обращая на нас внимания. На нём обычный официальный костюм, на вид ему за двадцать, волосы короткие и неопрятные, тёмного цвета. Уже здесь я слышу приглушённую музыку, басами отдающую в стены и заставляющую её вибрировать.

– Ма-а-акс, – именинница радостно вскрикивает, и парню приходится оторваться от экрана и вскинуть голову.

– Яна, – он ловко убирает телефон в карман брюк и усмехается.

Они обнимают друг друга в знак приветствия.

– С праздником, – тянет Макс, когда отстраняется. – Документы только предъяви и можешь проходить.

Куркина скрещивает руки на груди и с упрёком смотрит на друга, но тот выглядит серьёзным и непреклонным, словно ничто на свете не заставит его нарушить правила. Я бросаю взгляд на камеру над дверью и немного хмурюсь. Проходить в клубы без паспорта – это, в принципе, нормально. Сюда каждый день проскальзывают школьники и умудряются не попасться, даже я как-то был среди них.

– Ладно, шучу, – Макс расслабляется и кривится в усмешке. – Проходите.

Я встречаюсь с его пронзительными зелёными глазами, когда охранник открывает перед нами дверь и пропускает внутрь. Музыка тут же набрасывается на нас, словно голодное животное, и желание заходить внутрь пропадает, но Соня решительно тянет меня в сторону дверей, увлекая в полутёмное помещение вслед за своими подругами.

Единственный минус в этом месте – здесь нет гардероба. Вещи приходится тащить с собой и сваливать на соседние сидения – я бросаю свою куртку поверх одежды девчонок и сажусь на диванчик, вытягивая ноги под столом.

Вокруг полно народу, музыка давит на уши и сжимает голову своими тисками, хотя на самом деле она не оглушающая. На грани, когда можно потанцевать и поговорить.

– Расслабься, – Соня толкает меня в бок локтём, когда садится рядом. Яна с Юлей уходят в сторону барной стойки за напитками, и мы с Розиной остаёмся одни.

– Я расслаблен, – вскидываю руку, мол, куда ещё больше расслабляться. – Сама безмятежность! Можно хоть эйфорию из меня высасывать.

– Заметно! Всю дорогу небось только и думаешь о проигрыше, я же вижу.

– Я думаю о бесконечности этой вселенной и о том, есть ли кроме нас в этом мире разумные существа, – шучу я.

Девушка закатывает глаза и поправляет платье. Я наблюдаю за её движениями, скользя взглядом по обнажённым ключицам и шее: волосы собраны в красивую причёску, локонами спадающую на уши. У неё большая родинка на плече, а рядом совсем маленькая.

– Твои родинки похожи на Землю и на Луну, – провожу пальцами по коже Сони, кладя локоть на спинку диванчика.

Розина непонимающе хмурится, начиная разглядывать своё плечо, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Её взгляд резко перемещается на меня, а губы трогает улыбка.

– Всегда думала, что это неправильный снеговик, – она снова толкает меня локтём в бок.

– Да что ты бьёшь меня всё время? – бормочу я, притворно потирая рёбра.

– Тебе же нравится, – не унимается она.

– Когда меня бьют? – фыркаю, бросая взгляд на соседний столик, за которым девчонка в коротком красном платье смеётся, разговаривая с каким-то парнем. Они сидят почти вплотную, и я вижу его руку под столом, которая навязчиво гладит колено девушки. Парень перемещает её выше, но, прежде чем пальцы добираются до укромного места, я отворачиваюсь. – Я получаю удовольствие, когда бью других, а не когда меня избивают.

Соня Розина смеётся и снова стукает меня локтём в рёбра.

– Я тебя не избиваю, – она приближается и утыкается носом в мою шею. – Но могу укусить…

Девушка прикусывает мочку моего уха, а затем снова ударяет меня по рёбрам, но уже ладонью.

– Да хорош, – улыбаюсь я. – Синяк будет.

– Не будет, – она отстраняется и садится ровно. – Я совсем легонько…

Песня на мгновение замолкает, а затем начинается новая. Я скучающе осматриваюсь, бросая взгляд на танцпол, где девушки и парни проворно извиваются под музыку, соединяясь в одну сплошную неугомонную массу. Возле бара стоят Яна с Юлей – я разглядываю их спины, пока девушки не прекращают флиртовать с барменом и не направляются в нашу сторону. В их руках я замечаю бутылку ликёра и четыре бокала. На мгновение я думаю о том, что скажет отец, если я вернусь домой пьяным, но потом мне резко становится всё равно. В ближайшие дни у меня нет тренировок.

– Смотрите, что у нас есть! – Куркина садится за стол и ставит перед нами бутылку. – Самый вкусный ликёр, который можно достать в этом городе!

Юля ставит на столешницу бокалы и присаживается рядом. Не ней бежевое платье с просторным подолом по колено, обтягивающим корсетом и рюшками на груди. На Яне же наоборот короткое блестящее чёрное платье, подчёркивающее её тонкие ноги.

Я скептично беру в руки бутылку и рассматриваю этикетку. Baileys Mint Chocolate. С мятой и шоколадом. Никогда такое не пил.

– Ты точно уверена, что мы не отравимся?

– Точно, – Куркина недовольно смотрит на меня.

– С шоколадом? – Соня забирает у меня бутылку. – Должно быть вкусно! Наливай скорее! Обожаю шоколад…

– Тебе лишь бы жопу нарастить, – я отбираю обратно ликёр и начинаю открывать. – Тут всего 17%… Это же бабский напиток…

Куркина громко и демонстративно цокает языком и пододвигает ко мне бокалы.

– А тебе что, нажраться надо? Мы же не собираемся упиваться в хлам, – Юля роется в своём телефоне, с кем-то переписываясь.

Я ничего не отвечаю, разливая напиток. Сливки и виски, плюс мята с шоколадом. У меня будет заворот кишок…

– Вообще не знала, что у нас такое продают! – Соня нетерпеливо наблюдает за вязким напитком, наполняющим бокал.

– Просто нужно места знать, – Яна улыбается, довольная собой.

Я заканчиваю с напитками и ставлю бутылку в сторону. Каждый из нас берёт по бокалу, но мы не спешим пить. Все смотрят на Яну: её щёки горят от смущения, улыбка застыла на лице, словно на фотографии. Мы молчим, а потом поднимаем бокалы и хором вскрикиваем «С днём рождения!», словно заранее готовились к этому моменту.

С этого всё и начинается.

Мы веселимся в клубе почти до самого закрытия. Танцуем, заказываем новые напитки (откуда у Куркиной столько денег на алкоголь, я понятия не имею), разговариваем о всякой ерунде. Я обнимаюсь с Соней и говорю ей всякие глупости о своих чувствах, совершенно забываю об утреннем поражении, о соревнованиях и даже о своих родителях, которых я не предупредил, что вернусь домой поздно (у меня нет комендантского часа, и я могу приходить, когда захочу).

Я забываю обо всём, потому что я пьяный и влюблённый подросток, развлекающийся на дне рождении у подруги своей девушки. И в этот момент мне плевать на всё.

***

Мы садимся в такси и уезжаем, после того, как какой-то пьяный мужик начинает приставать к Куркиной. Розина держит меня на поводке, словно собаку, чтобы я не полез защищать Яну и не устроил в клубе потасовку.

Девчонки остаются ночевать у Яны, чтобы не палиться перед родителями, а мне приходится отправиться домой. Сейчас где-то три часа ночи. Родители, скорее всего, уже давно спят, поэтому я рассчитываю на незаметное проникновение. Из меня плохой ниндзя, особенно когда я пьяный: открыть дверь бесшумно у меня не получается. Я не сразу попадаю ключом в замок, а все мои усилия осторожно повернуть ручку и зайти внутрь проваливаются. Я хмурюсь, пытаясь собрать остатки сил, чтобы добраться до комнаты и завалиться на кровать, стаскиваю ботинки и шумно вздыхаю. Все мои планы на незаметное проникновение рушатся, когда я понимаю, что на кухне горит свет.

Это не есть хорошо.

Я замираю посреди коридора, словно олень в свете фар, и смотрю на отца, медленно появляющегося из кухни. Кажется, он недоволен, но я не уверен, потому что с трудом могу сфокусировать взгляд на его лице. Я не двигаюсь, прекрасно понимая: если сделаю шаг, то пошатнусь, и тогда сразу станет понятно, что я пил.

– Три часа ночи, Егор, – устало бормочет папа, скрещивая руки на груди.

– Чего не спишь? – я собираю все свои силы, чтобы мой голос звучал не как у заядлого алкаша.

– Тебя жду, – он пристально вглядывается в меня, но единственная мысль, которая вертится в моей голове: я хочу прилечь и проспать до следующего вечера.

– Я был на дне рождении, – стоять ровно у меня больше нет сил, поэтому я осторожно снимаю куртку. Меня слегка и почти незаметно шатает. Или мне это просто кажется? – С Соней.

Папа прислоняется плечом к косяку, и под его взглядом мне становится даже стыдно. Нет, не стыдно. Дико подозрительно и странно. Никогда ещё отец не ждал меня по ночам, чтобы прочитать лекцию о моём плохом поведении. Хотя, признаться, обычно я не хожу по клубам и не возвращаюсь в три часа ночи. Максимум в двенадцать или в час, и то трезвым.

– С Соней? – он немного поджимает губы. – Ты что, пьян?

Я замираю, всем видом показывая, что это ложь.

– Нет, – напряжённо говорю я. Папа с упрёком наблюдает за мной, и я понимаю, что врать бесполезно. – Ладно, я пьян.

Как камень с души. Расслабляюсь и неумело вешаю куртку на крючок. Не люблю врать родителям, да и вообще любому человеку. Я слишком прямолинеен, чтобы придумывать ложь.

– Я был в клубе на дне рождении у Яны Куркиной, так что да. Я пьян, – я взмахиваю руками. – Завтра воскресенье. Я расстроен из-за проигрыша, так что позволь мне пойти в свою комнату и поспать, а потом можешь отчитывать меня сколько пожелаешь.

Я не дожидаюсь разрешения и скрываюсь в своей комнате, заваливаясь на кровать прямо в одежде. Спа-а-а-ать. Завтра разберусь со всеми проблемами. Сейчас у меня нет ни сил, ни настроения, так что зря отец прождал меня до трёх ночи. Хотя, это его проблемы…

дайджа x svmvrivn – Ветром

Соня.

Всё начинается с одного единственного сообщения «вконтакте». Начале майских праздников, ночь, когда я сижу за ноутбуком и слушаю музыку, попутно переписываясь с Егором. Все уже давно спят, Маша как обычно ночует у своего друга-парня, и я единственная, кто не собирается ложиться в ближайшие несколько часов.

Мне грустно и немного тоскливо, как обычно бывает по ночам. Печальная музыка не разбавляет атмосферы, да и, признаться, для весёлых песен совершенно нет настроения. Я листаю ленту, щёлкаю фотографии, изредка отвечаю на сообщения Штормова. В остальном в сети настоящий штиль.

До тех пор, пока слева внизу не всплывает неожиданное оповещение.

«Привет, Сонь».

Я замираю, потому что имя человека, написавшего мне, кажется каким-то нереальным и пугающим. Всё внутри застывает и я даже перестаю дышать, пристально впиваясь взглядом в оповещение, пока то медленно растворяется. До последнего надеясь, что мне просто показалось, я меняю страницу в сети на «диалоги» и смотрю на сообщение.

Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть.

Никита Верховский.

Часть моего прошлого. Один из моих старых друзей, с кем я тусила до того, как произошёл случай с Сашей Малийским. С Никитой я общалась лучше всех из нашей компании, но после того, как я согласилась на спор и начала зависать со старшеклассниками, я перестала поддерживать с ним контакт. Так же как и с остальными.

Что ему нужно? Почему он пишет мне спустя столько месяцев, словно бы ничего не случилось?

Я не открываю диалог: нажимаю на его фотографию и открываю страничку. На аватарке картинка с волком – я щёлкаю снимки. У парня их немного, в основном все старые, ничего нового так и не добавилось. Верховский ничуть не изменился, по крайне мере на фото. Кожа болезненно-белая, волосы чёрные, глаза серые. Нос с горбинкой и россыпь красных точек на скулах. Я смотрю на него и на меня накатывают воспоминания. Всё это теперь как какой-то далёкий и давно забытый сон. Смотря на его фото, я чувствую стыд, ведь это я их бросила, я перестала гулять с ними, когда потерялась среди старших.

Листаю его стену и вижу записи из пабликов для парней. В основном там мотивирующие цитаты на подобие «брат за брата» и посты с песнями. Особо не задерживаюсь на его странице и закрываю её. Снова задумчиво смотрю на диалоги. Отвечать или же нет?

Курсор мышки замирает на крестике в углу: стоит мне лишь нажать на него, как диалог тут же удалится. Взгляд скользит к сообщению от Егора, и у меня возникает желание рассказать ему, кто мне только что написал, но потом я листаю страницу чуть ниже и нахожу диалог с сестрой. Она онлайн с телефона, наверное, сейчас лежит в постели с Мишей и смотрит телевизор. Или они уже начали заниматься сексом. А может, ни то и ни другое.

Я неожиданно открываю её страницу, нажимаю на список друзей и нахожу её парня-друга. Друга-парня. Кто их разберёт. Открываю его профиль. Он тоже онлайн с телефона. У него на стене одна запись, и то просто фотография аватарки. Тридцать пять фото, девять интересных страниц, двадцать две видеозаписи и двести тридцать восемь аудиозаписей. А ещё девяносто семь друзей. Я щёлкаю на его фото и просматриваю несколько штук.

Ну, такой. Егор гораздо симпатичнее…

Фотки из армии, с друзьями. Какие-то ещё военные фотографии. С Машей нет ни одной, да и у неё тоже с ним нет снимков. Только в «инстраграме» я видела парочку кадров, которые сестра делала у парня в комнате. Просто селфи.

Зачем я зашла на страницу Миши? Понятия не имею.

Снова открываю профиль сестры. Замечаю, что Миша написал у неё на стене какую-то ересь на тему одной из компьютерных игр, и полностью закрываю страницу браузера.

Возвращаюсь к диалогам.

Пишу два сообщения. Сестре: «Ты, блять, не поверишь, мне Никита Верховский написал!!!».

И Нику: «Привет».

Прикусываю губу и откидываюсь на подушку, удобнее устраиваясь на коленях ноутбук. Любопытство сильнее меня, поэтому я не могу просто взять и проигнорить старого друга. Просто узнаю, чего он хочет и всё.

Маша отвечает почти сразу: «Да ла-а-а-адно! Чё ему надо? Шли к херам».

«Я хз. Написал «Привет, Соня». Я тоже тип «привет»».

Мне пишет Егор: «Чего замолчала?».

Я ему не отвечаю, потому что вижу, как Верховский читает моё сообщение и начинает что-то печатать. Всё внутри меня замирает. Иконка «печатает» мигает долго, и это начинает раздражать.

Пока он пишет, приходит сообщение от сестры: «Да в чс кидай его и всё. Зачем вообще ответила? Он же на голову больной».

Я фыркаю. Нет. Никита не больной на голову. Он немного трусливый и в то же время отчаянный хулиган. Мы часто с ним лазали по гаражам на окраине и воровали яблоки.

«Как дела? Давно не общались. Хотел извинится, это ведь из-за мы развели тебя на спор. Если бы не мы ничегбы не случилосьт».

Я закатываю глаза из-за ошибок и опечаток. Господи. Если уж собрался извиняться, то хотя бы писать научился бы нормально. Терпеть не могу людей, которые в элементарных вещах ошибки делают. Наверное, у меня это от сестры, её тоже неграмотные раздражают.

«Ничего страшного. Всё забыто. У меня всё отлично. Ты что-то хотел?» – пишу ему, а потом пересылаю сообщения Маше.

Егор не оставляет меня в покое, но мне сейчас не до него:

«Со-о-онь».

«Любовь моя».

«Луна моей жизни».

«Или как там карлик говорил. Сраный сериал».

«А, это не карлик. Эта та тёлыч с драконами».

«Ну, Сонь».

«Не молчи».

И куча грустных смайликов, а следом за ними сердечки.

Сестра выходит из сети, и я понимаю, что она теперь полностью уделила внимание своему Мише. Верховский снова что-то печатает.

«Просто неудобно получилось».

«Ты уехала и даже не попрощалась».

«На звонки не отвечаешь, страницу вк удалила».

Я прикусываю губу. А что здесь странного? Я сменила номер. Думаю, и так понятно, что я не хочу общаться ни с кем из своего прошлого.

«Случайно наткнулся на профиль твоей сестры а потом нашёл твой. Решил написать. Всётаки мы дружили когда то. Всё как то неправильно выходит».

«СО-О-О-ОНЯ», – Егор.

Я вздыхаю.

«Ник, всё нормально. Я не обижаюсь. Просто такая ситуация случилась, и её уже не изменить. Сейчас у меня всё отлично, так что не переживай. Как там остальные?» – пишу Верховскому.

«Да я засмотрелась видео, – пишу Штормову. – Не злись, пусь :*».

«Я как раз тебе и пишу по этому поводу, – сообщение от Ника. – Мы в городе будем. Я и Тим. Вот думали мож ты захочешь пересечься и потусить где нить. Как раньше. Поболтаем и всё такое».

Я зачем-то снова пересылаю сообщения Маше, хотя та давно уже не в сети. Ну, потом прочитает.

Пересечься? Даже не знаю. Хочу ли я встречаться со своим прошлым и поговорить о былых днях? У меня новая жизнь и как-то нет желания снова окунаться в старое. Но ведь это же Ник. И Тим. Я даже не помню, когда мы в последний раз виделись. Всё-таки когда-то мы были не разлей вода, постоянно гуляли, болтали о всякой ерунде, промышляли шалости. Детство теперь кажется таким далёким и недосягаемым.

Может быть, ничего страшного не случится, если я встречусь со старыми друзьями и проведу с ними пару часов. Сейчас я вдруг понимаю, что совсем чуточку скучаю по ним…

«Ок. Давай. Когда и где?».

Верховский не отвечает долго. Он висит онлайн минут десять, затем выходит из сети. В это время возвращается Маша. Даже думать не хочу, чем она занималась последний час, а, может, и не занималась…

«Пойдёшь на встречу?», – пишет сестра.

«Да. Они всё-таки мои друзья. Были ими когда-то».

«Как знаешь. Потом расскажешь чё, как».

«Ага».

Она снова пропадает, наверное, уходит спать. Егор тоже исчезает, даже не пожелав спокойной ночи, а я ещё недолго сижу онлайн. Спать не хочется, но заняться совершенно нечем. Буквально перед тем, как я решаю выключить ноутбук и попытаться отправиться в мир снов, мне пишет Ник.

«Завтра. В три. В центре возле парка. Норм?».

«Ага. Договорились».

Я отключаю ноутбук, чтобы меня больше не соблазняли никакими сообщениями, и забираюсь под одеяло. Что ж, завтра меня будет ждать долгий и трудный день. Завтра мне нужно будет встретиться со своим прошлым, и я понятия не имею, как всё пройдёт, а пока нужно поспать, иначе на утро буду как ходячий мертвец.

Plan Three – Still Broken

Соня.

Утро оказывается болезненным и тяжёлым. Я сплю до самого обеда, пока желание валяться в постели не пропадает, и только после этого вылезаю из-под одеяла и направляюсь в душ. Тело ломит, а мысли о том, что через несколько часов мне нужно будет идти на встречу со старыми друзьями, удручают. Не знаю, хорошей ли была идея соглашаться на предложение Ника, но отказываться уже поздно.

Дома никого нет, что странно, потому что у отца выходной, а мама редко покидает квартиру. Сестра пробудет все праздники у Миши, а я, словно бедный родственник, должна наслаждаться одиночеством.

Взбодрившись под прохладными струями воды, я привожу себя в порядок и направляюсь на кухню, чтобы перекусить. По пути захожу в комнату и прихватываю с собой сотовый, машинально заходя «вконтакт». У меня парочка непрочитанных сообщений от Егора.

«Прости, вчера уснул. Утром тренировка, не хочешь пересечься вечером?».

«Хорошо. Напиши, когда освободишься», – отвечаю Шторму.

Я широко зеваю, потирая глаза, кладу телефон на стол и подхожу к чайнику. Воды в нём достаточно, поэтому я просто нажимаю на кнопку и включаю его. Мама вечно ругается, что мы по сто раз кипятим одну и ту же воду, мол, чайник испортится, и придётся покупать новый, но графин уже полон, поэтому всё равно это добро девать некуда.

Форточка открыта, и тёплый майский ветерок врывается в квартиру. Солнце пригревает всё ещё отходящий от зимы город, погода на улице – настоящая сказка. После морозов и слякоти, которые преследовали меня последние месяцы, я чертовски рада, что теперь можно надеть джинсовую куртку и кеды, больше не заботясь о холодах.

Но приближающееся лето готово обрушить на меня не только жару и каникулы, но и предстоящие экзамены. Девятый класс почти позади, буквально через две недели последний звонок прозвучит для старшеклассников и для тех из нас, кто собираются покинуть школу. В их числе и Егор Штормов, отказывающийся идти в десятый, даже не смотря на мои уговоры.

Выпускной намечен буквально после экзаменов, так что платье нужно покупать уже сейчас, чтобы не возиться с ним в последний момент. Я понятия не имею, купит ли мне его отец, у него же хроническая отмазка «денег нет». В любом случае, я могу взять платье сестры, которое она надевала в одиннадцатом классе. В принципе, мне всё равно.

А что на счёт экзаменов? Я всё-таки решила сдавать обществознание, потому что это самый лёгкий предмет из всех, биологию, ибо она у меня получается лучше всего, и литературу. Плюс основные – это русский и математика. Выбора особо нет. Я не сильна в датах и исторических фактах, путаюсь в географии, а химия с физикой вообще не для меня. А уж про английский я вообще молчу… Я даже сомневаюсь, что смогу сдать литературу, но понадеюсь, что раз у сестры неплохо получается писать сочинения, то я тоже наскребу пару строчек для анализа какого-нибудь текста. Тем более по этому предмету у меня твёрдая четвёрка.

В принципе, самое главное, набрать проходные баллы, затем отучиться последние два года, сдать следующие экзамены и поступить куда-нибудь в вуз. Надо найти что-нибудь, где точно есть бесплатное обучение. Может, поступить в какой-нибудь технический вуз на инженера? Вроде как востребованная профессия, и берут всех подряд. Пока что я понятия не имею, кем хочу быть в этой отстойной жизни.

Чайник закипает и щёлкает кнопкой, оповещая, что ожидание заканчивается. Я вырываюсь из своих мыслей и поднимаюсь на ноги. Заварив себе чай, я достаю печенья и сажусь за стол. Вообще в нашем доме нечасто можно найти что-нибудь вкусное к чаю. Мы редко покупаем печенья и ещё реже конфеты, потому что съедаем их практически сразу же.

Мама не работает, а выбить у отца денег хоть на какие-то вкусняшки просто нереально. Понятия не имею, куда он спускает всю зарплату, но каждый раз, когда просишь у него немного средств на «погулять» или «что-то купить», он говорит одно и тоже. «Денег нет».

Бабушка у нас точно такая же. У неё тоже вечно нет ни копейки, хотя сама получает неплохую пенсию и сидит на мешке с золотом.

Я допиваю чай и понимаю, что находиться дома нет никакого настроение, особенно когда на улице такая прекрасная погода. А ещё я не хочу пересекаться с родителями или вообще хоть с кем-то из родственников, поэтому я одеваюсь, закрываю квартиру и ухожу.

Свежий весенний воздух майских деньков обрушивается на меня, заставляя улыбнуться. Всё-таки я люблю весну. Ничто не сравнится с моментами, когда мир только начинает зарождаться. Распускаются листья на деревьях, трава пробивается сквозь слой сгнившей за зиму листвы, солнце приветливо улыбается каждому, кто покидает свой дом.

И я в распахнутой джинсовой куртке и в любимых кедах, что может быть лучше этого?

До встречи с Никитой Верховским и Тимом Красиным у меня чуть больше часа – я намереваюсь пешком отправиться к центральному парку, чтобы хоть как-то убить время и заодно насладиться хорошей погодой. Достаю из кармана клубок наушников и на ходу начинаю распутывать их, думая о том, что даже такие мелочи не испортят мне сейчас настроение.

Музыка поглощает, когда я выбираюсь из переулков на главную улицу и медленно бреду в сторону центра города. Шум машин и звуки оживлённого района добираются до меня сквозь песни, и я улыбаюсь чуть шире.

За эти месяцы я сильно привыкла к новому месту жительства, и теперь даже не представляю, свою жизнь где-то ещё. Все эти дома и магазины, парки и кафешки, речка с её казалось бы бесконечными водами, и ещё куча неизученных мною мест. Всё это стало для меня родным меньше чем за полгода.

До парка я добираюсь долго, но даже не смотря на то, что я прихожу чуть раньше назначенного времени, парни меня уже ждут. Я замечаю их сразу – они сидят на скамейке недалеко от фонтана и о чём-то разговаривают. Ребята совсем не изменились. Никита – черноволосый мальчишка чуть выше меня ростом в зелёной распахнутой куртке вытянул свои тонкие ноги и откинулся назад, облокотившись руками позади себя о скамейку. Тим в джинсовой куртке, парень крупнее своего друга, он более коренастый и волосы у него рыжие.

Ещё не хватает Андрея и Дэна. Обычно мы тусовались впятером, и сейчас, медленно и неохотно приближаясь к своим старым друзьям, я невольно вспоминаю моменты, когда мы были детьми. Как мы смеялись, вытворяли всякие глупости, как соседи жаловались на нас. Такое чувство, что это было сто лет назад.

Ник первым замечает меня – он на мгновение замирает, замолкая, и мне кажется, что его улыбка на долю секунды меркнет, но затем ко мне оборачивается Тим, и вся иллюзия в моей голове испаряется. Я вынимаю наушники, небрежно убирая их в карман, и останавливаюсь в паре шагов от парней.

– Привет, – неловко бормочу я.

Выдавливаю из себя улыбку, переступая с ноги на ногу.

– Привет, – Тим первым поднимается на ноги после недолгого ступора, и обнимает меня.

Я не ожидаю подобного, но всё-таки машинально стискиваю его руками. Парень отстраняется и кивает на скамейку, намекая, чтобы я села. Стоя мне гораздо комфортнее, но я всё-таки благодарно улыбаюсь и присаживаюсь. Теперь ощущаю себя уязвимой.

– Даров, – Ник протягивает мне руку, и мы стукаемся кулаками, как и в старые времена. – Ну, как дела?

Я неопределённо пожимаю плечом, вытягивая ноги, и недолго молчу.

– Нормально, – говорю я. – Новая школа, новый город, знакомства и всё такое. Начала жить с нуля. Волосы перекрасила, – шучу я.

– Да, мы замели, – Тим усмехается. – Неплохо выглядишь, кстати.

– Спасибо.

Неловкость нарастает – я прикусываю губу, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь ниточку и начать разговор, но в голове настоящая каша. Даже подумать страшно о том, что когда-то мы могли безмятежно болтать обо всём на свете.

– Вы-то как? – интересуюсь я. – Как остальные?

– Да всё так же, – Ник отмахивается. – Дэн всё никак не может байк свой собрать до конца, Андрей решил после девятого свалить в техникум. Его отец совсем спился, а мать с новым любовником свалила путешествовать по стране. Он вроде как дальнобойщик или типа того.

Я прищуриваюсь из-за припекающих солнечных лучей, ветер приятно шевелит волосы и голос Верховского становится тише, словно кто-то убавляет громкость радио.

– А вы? – интересуюсь я.

Тим достаёт сотовый и кому-то печатает. Ник отмахивается и садится ровно.

– Мы думаем после девятого поступить сюда, переехать в общагу, – бросает Верховский. – Но сначала надо с экзаменами разобраться. У меня брат здесь в техникуме учился, говорит, норм местечко. И бюджетные места есть.

– Звучит неплохо, – комментирую я.

– А вообще, на самом деле ничего нового, – Никита облокачивается предплечьями о колени. – Всё так же. После того, как ты уехала, кипиш стоял недолго, говорили, мол, ты хотела школу грабануть и всё такое. Типа, с тобой ещё кто-то был, но ты никого не сдала. Учителя пытались нас вразумить, что так делать плохо и бла, бла, бла. Ты у нас там, типа, новой звезды. Половина школы тебя боготворила, а половина осуждала, но сейчас уже всё улеглось. Сплетней было много, но это просто разговоры. Как обычно бывает.

– М, – я фыркаю. – Поэтому мы и свалили оттуда, чтобы дерьмо никто не перемешивал. Здесь, кстати, гораздо лучше.

– Это да, город-то большой всё-таки, – Тим убирает сотовый в карман, затем достаёт пачку сигарет и прикуривает. Дым нервно вырывается из его рта. – Все сюда рвутся.

– Вы тоже, – замечаю я.

– Ага, – Ник усмехается. – Жду не дождусь, когда свалю из той дыры. Там уже совсем делать нечего.

Я ничего не отвечаю, вспоминая «ту дыру». Двор, где я выросла, гаражи, по которым мы лазали в детстве и воровали яблоки, старую потрёпанную школу, магазинчики, своих одноклассников, старые велики и посиделки вечерами на задворках. Тогда это казалось всем для меня. Сейчас же просто затухающие воспоминания, которые приносят мне одну лишь тоску по былым временам.

– А вы здесь как? – спрашиваю я, чтобы не молчать. – Гуляете или по делам?

Тим затягивается, шумно выдыхая дым, и поддевает носком кроссовка какой-то камень, который катится в сторону и исчезает в траве.

– Да просто решили выбраться, – Ник пожимает плечом. – Погода хорошая. Да и ты тут живёшь, подумали, почему бы и не встретиться.

– А чего остальных не взяли с собой?

Парни переглядываются. Ник неопределённо качает головой, а Тим выбрасывает окурок под ноги и тушит его ботинком. У меня создаётся впечатление, что ребята как-то напряжены. Хотя, может быть, мне просто кажется. Я сама неловко чувствую себя рядом с ними после всего, что случилось.

– Не знаю, – Верховский улыбается, когда смотрит на меня. – Мы с ними не особо общаемся в последнее время. Они, вроде как, начали зависать среди старших.

Я хмурюсь, облизывая губы.

– С Малийским? – осторожно спрашиваю я.

– Не совсем, но да, – Тим прокашливается. – Малийский… Он, типа, сюда переехал. Живёт у своих друзей где-то в городе. И…

– Прости, Сонь, – выпаливает Никита, и я не понимающе смотрю в его сторону.

Взгляд Верховского направлен куда-то за моё плечо – я медлю, а потом резко оборачиваюсь. Всё внутри меня замирает, сжимается, а затем разлетается на тысячи кусков. Холод неприятного страха сковывает мои внутренности, и я падаю куда-то в пропасть, совершенно забывая обо всём, что происходит вокруг меня.

В нашу сторону решительно направляется Саша Малийский. Я узнаю его фигуру, мелькающую между прохожими, и меня накрывает неожиданный приступ тошноты. У него коренастые плечи, чёрная толстовка с накинутым капюшоном, синие джинсы и кеды.

– Он что здесь делает?! – с ужасом выпаливаю я.

– Прости, – Тим отступает, чтобы не нарваться на мою горячую руку. – У нас не было выбора. Он прессует нас уже месяц. Парни рассказали, что мы с тобой, типа, хорошо ладили раньше, Малийский заставил нас тебя вытащить. Грозился избить нас, если мы не послушаемся.

– Сонь… – Ник пытается дотронуться до меня, но я резко вскакиваю на ноги.

Ужас охватывает меня до самых кончиков пальцев, и я на дрожащих ногах почти бегом бросаюсь в противоположную сторону от приближающегося призрака из моего прошлого. Что ему от меня надо? Столько времени прошло, зачем он опять хочет связаться со мной?

– Сонь! – кричит Тим, но я не обращаю на него внимания.

Единственное желание, заполняющее мою голову до самых краёв, – поскорее убраться отсюда и ни за что на свете не пересекаться с Малийским. Что бы он не задумал, о чём бы не хотел поговорить со мной.

Всё перед глазами мутнеет – я случайно налетаю на какого-то прохожего, который чуть не сбивает меня с ног, и, даже не извинившись, поспешно двигаюсь дальше. Мне чертовски страшно. Всё внутри то ли горит, то ли покрывается льдом.

– Ро-о-озина! – тяжёлая рука ложится на моё плечо, но я резко сбрасываю её и отшатываюсь в сторону.

– Отвали!

Я замираю. Передо мной стоит Саша Малийский, его когда-то тёмные волосы высветлены до белоснежного оттека, карие глаза практически не имеют зрачков, еле заметная щетина покрывает челюсти. Я уже совсем забыла, как выглядит этот человек.

– Чего тебе? – грубо бросаю я, не скрывая своего отвращения.

– Воу, – Саша вскидывает руки, мол, не кипятись. – Просто хотел увидеться. Извиниться. Типа, отстойно с тобой поступили тогда. Но ты тоже хороша, не надо было стоять там, как статуя. Я думал, ты следом за нами бежишь.

Я скрещиваю руки на груди и опускаю взгляд, не в силах больше смотреть на парня. Внутри меня с невероятной скоростью нарастает напряжение.

– Хотел сказать спасибо, что ты не сдала нас, – продолжает он, делая шаг ко мне. Я снова отступаю.

– Всё? – бросаю я. – Я пошла. Пока.

Я разворачиваюсь, собираясь демонстративно уйти как можно дальше от парка, но Малийский сильно хватает меня за локоть, заставляя остановиться. Его пальцы цепкие и чертовски болезненные.

– Да куда ты всё бежишь? – он шмыгает носом, пытаясь притянуть меня поближе. Я замахиваюсь, чтобы оттолкнуть Сашу, но он перехватывает руку и сильно сжимает моё запястье. – Я соскучился…

Его тошное отвратительное дыхание касается моей кожи, и я еле сдерживаюсь, чтобы не поморщиться в омерзении. Соскучился? Он что с дуба рухнул совсем?

– Отпусти! – голос срывается. Я выдёргиваю одну из рук и пытаюсь избавиться от второго захвата. – У меня есть парень, ясно?! Отвали от меня!

– Что, блять? – Саша резко дёргает меня на себя. – Какой, сука, парень. Ты моя, Розина. Была ей и остаёшься. А то, что ты сбежала на все эти месяцы, это твоя проблема. Мы не расставались с тобой. Так что мне поебать, кто там у тебя.

Я шокировано выдыхаю, замирая, словно остолбеневшая.

– Ты что, больной? – кривлюсь я. – Ты меня бросил там, подставил меня. Это из-за тебя мне пришлось уехать. Я ничего не хочу иметь общего с тобой, понял? – сильно дёргаю руку, вырываясь из его хватки, а потом отшатываюсь назад. – Дураку понятно, что мы с тобой больше не мутим. Всё давно уже кончено. Да и я просто поспорила на тебя! – голос срывается на крик. – Так что между нами изначально ничего не было! Мудак! Больше не подходи ко мне никогда!

Я резко разворачиваюсь и бегом направляюсь в сторону выхода из парка, чтобы Малийский не решил пойти за мной. Придурок. Встречаемся мы с ним, ага. Совсем с ума сошёл! Чтобы я ещё раз с ним связалась!

Чёрт… Не надо было вообще соглашаться на эту встречу. Знала же с самого начала, что это всё плохо закончится…

Oxxxymiron – Переплетено

Соня.

Я не помню, как добираюсь до квартиры, – двери хлопают, когда я врываюсь в коридор, нервно поворачиваю ключи, скидываю кеды и скрываюсь в своей комнате. Только когда я забираюсь на кровать и обнимаю колени руками, я прихожу в себя и медленно начинаю понимать, что произошло в центральном парке.

Саша Малийский. Он подговорил моих бывших друзей, чтобы они вытащили меня на встречу, потому что прекрасно понимал, что я ни за что в жизни не соглашусь поговорить с ним, если он лично меня позовёт. Я удалила старую страницу «вконтакте», сменила номер и ему понадобилось бы куча времени и усилий, чтобы отыскать меня. Если бы не сестра, никто бы не смог найти мой профиль в сети, потому что у меня там ненастоящее имя. Да и фотографий почти нет. Надо попросить Машу, чтобы она меня скрыла.

И что я теперь имею? Саша живёт где-то в городе, и я могу в любой момент случайно столкнуться с ним на улице. И я сомневаюсь, что он так просто оставит меня в покое. Чего он хочет? Снова отношений? Но я теперь с Егором и мне плевать на то, что жаждет человек, испортивший мне когда-то жизнь.

Я долго сижу в комнате и думаю, что же делать дальше? Рассказать родителям? Но что они сделают? Егору? Он сразу пойдёт разбираться, а я не хочу, чтобы у Штормова были проблемы из-за этого придурка. Смогу ли я сама отделаться от Саши, не наворотив ещё больше проблем на свою голову?

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу, как открывается входная дверь. Я думаю, что это кто-то из родителей, поэтому не обращаю на возню в коридоре никакого внимания. Я напряжена, мне страшно и ужасно противно. Потираю запястья, которые недавно сжимали сильные пальцы Саши, и неприятно морщусь. Наверное, синяки останутся.

Дверь комнаты резко распахивается, и я вздрагиваю, еле сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Внутрь врывается сестра, она прикрывает преграду и облокачивается на неё спиной. Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза – они у сестры расширены и наполнены каким-то нескрываемым ужасом, и я невольно думаю о том, что её друг-парень сделал ей что-то плохое. Неужели обидел или… даже не знаю. У них вроде всё нормально было.

– Меня Малийский нашёл, – выпаливает Маша.

– Да ладно! – меня охватывает страх.

Она трясёт головой и пересекает комнату, забираясь на кровать.

– Я с Мишей была, мы направлялись к его другу. Ему надо было там что-то забрать, но не суть, – сестра раскрасневшаяся, она переводит дыхание, прежде чем продолжить. – Не знаю, как он меня нашёл. Может, случайно увидел на улице. Он такой догоняет нас и окрикивает меня, типа, «Эй, Розина». Сначала не узнала вовсе его, а потом он капюшон снимает, волосы белые, высветленные. Я думаю, ну всё. Капец. Спрашиваю, мол, что надо, а он мне «хочу с твоей сестрой перетереть, устрой встречу».

Я выдыхаю, обнимая ноги. Внутри меня трепещет напряжение, и я вдруг понимаю, что совершенно ничего не хочу слышать по поводу Малийского, но сестра не останавливается.

– Я ему говорю, чтобы не приближался к тебе, а он меня начинает убеждать, мол, я её люблю и всё такое. Хочу извиниться перед ней. Начал выпрашивать наш адрес, твой номер телефона. Я его послала и сказала, что у тебя есть парень и чтобы он держался от тебя подальше. Если приблизится, я его собственноручно прибью, – Маша на мгновение останавливается, прокашливаясь. – Так он, как услышал, что у тебя кто-то есть, совсем двинулся. Начал наезжать, что ты его девушка и всё такое, а там уже Миша вмешался, когда понял, что всё слишком далеко заходит. Ну, Малийский и слился. Мой-то покрупнее его немного, да и не брился, выглядит как мужик брутальный, – она на мгновение улыбается, а затем возвращается в реальность. – Короче, это жесть.

Я фыркаю и недолго молчу. Меня ещё больше охватывает неприязнь и тошный отголосок страха. Если Саша добрался до сестры, то что будет дальше? Это ещё он не знает, где мы живём. Если пронюхает, по любому будет караулить возле подъезда. Такими темпами он пересечётся с Егором, и не дай бог решит избавиться от Шторма. Парень, конечно, боксёр, но Малийский больной на голову…

– Я виделась с ним сегодня, – бормочу я, и Маша резко поворачивает ко мне голову. Я неловко дёргаю плечом и шумно вздыхаю. Не хочется говорить об этом, но выбора нет. – Он заставил Верховского вытащить меня на встречу. Я как дура согласилась, пришла в парк. Там Ник и Тимом. Ну, поболтали немного, а потом пришёл Малийский, и они начали извиняться, типа, у них выбора не было, а я испугалась и рванула в другую сторону, но Саша меня догнал, – я осекаюсь, вспоминая, что было дальше. Сестра выжидающе смотрит на меня. – Он начал извиняться, нести бред, что скучал и всё такое. Сказала, что у меня есть парень, а он взбесился, типа, я только его и что сама виновата, раз сбежала. Якобы, раз мы официально не расставались, то всё ещё встречаемся. Я его послала и убежала.

– Жесть, – тянет сестра, откидываясь назад спиной и облокачиваясь на стену. – Надо что-то с этим делать. Если он и дальше будет преследовать тебя, это добром не закончится.

Я качаю головой.

– А что здесь сделаешь? Он просто так не отстанет. Его бесполезно отшивать, – я вздыхаю, облизывая губы.

Вот за что мне всё это? Если бы я знала, что какой-то спор разрушит мою жизнь, никогда бы не согласилась на него. И не связалась бы с этим маньяком ни за что на свете. Что будет в следующий раз, если он меня поймает на улице? Или узнает, где я живу. Я теперь даже из дома буду бояться выйти, меня убьёт паранойя. Мне как-то не особо хочется дёргаться из-за каждого шороха и бояться даже свою собственную тень.

– Я могу попросить Мишу с ним разобраться. Или Диму, – предлагает сестра. – Они найдут его и отвадят от тебя.

Я снова качаю головой.

– Его это не остановит, – бормочу я. – Если его побить, он соберёт своих приятелей и пойдёт мстить. Он не из тех, кого можно припугнуть и надеяться, что он будет обходить нас стороной.

Маша морщится и поджимает губы. За окном включается сигнализация какого-то авто, и я даже вздрагиваю, опасливо косясь на виднеющиеся соседние здания. В любом случае сидеть вечно в этой комнате – это не выход. Надо решить проблему раз и навсегда.

– Ладно, – сдаётся Маша, очевидно, взвешивающая все «за» и «против» своего предложения. – Но всё равно тебе нужно рассказать Егору об этом. Пусть он хотя бы провожает тебя до школы и обратно, пока не уляжется всё это дерьмо. И носи перцовый баллончик в кармане. Я тебе свой отдам. Мало ли…

– Ага, – я киваю. – А ты?

Она отмахивается.

– Я Саше не нужна, – бросает сестра. – Могу и сама за себя постоять. На крайняк вместо перцового можно воспользоваться обычным дезодорантом. Или возьму шокер у отца, – она смеётся и поднимается на ноги. – А ещё лучше пневматический пистолет, которым он раньше воробьёв убивал. Так. Ладно. Я пойду перекушу и снова сваливаю к Мише, мы планировали заказать суши и купить немного пива. Не хочу пересекаться с предками.

– Ага, – снова бросаю я.

Сестра направляется к выходу, но в дверях останавливается.

– А ты обязательно поговори с Егором, поняла? Или я сама это сделаю.

– Да ладно, ладно, – выдыхаю я. – Всё нормально. Я была и не в такой жопе, так что не волнуйся.

Маша закатывает глаза и скрывается в коридоре, а я остаюсь в одиночестве на своей кровати думать о том, что же мне делать дальше. В одном сестра права: я должна рассказать о Малийском Штормову. И даже не для того, чтобы он меня защищал, а чтобы Егор был осторожным и не нарывался на неприятности. Может быть, проблемы смогут обойти нас стороной.

Зомб – А мы мешали любовь с табаком

Егор.

Я совершенно забиваю на приближающиеся экзамены, погружаясь в тренировки. Областные соревнования проходят для меня не так идеально, как я хотел бы, и поэтому сейчас у меня нет времени заниматься математикой. Мне совершенно не важно, сколько баллов я наберу на ОГЭ, а минимальный порог я с лёгкостью смогу набрать на тестах. Я собираюсь посвятить свою жизнь боксу, поэтому мне совершенно нет никакого дела до школы и всей этой суеты. Алгоритмы и сочинения по русскому не пригодятся мне в жизни.

Теперь моя жизнь поделилась на две части: тренировки и Соня. Иногда они пересекаются, бывает, проходят параллельно друг другу, а порой вообще смешиваются и превращаются в кашу.

Я прошёл на региональные соревнования, но с трудом вошёл даже в первую десятку. Восьмое место – это не то, на что я рассчитывал. Отец говорит, что моя защита провисает и что я слишком много даю себя бить, поэтому мы меняем стратегию наших тренировок. Я должен постараться на следующих спаррингах и выиграть главный приз: сто двадцать штук.

– Подними плечо и прижми к подбородку, – говорит отец. – Вот так, да. Держи плечи параллельно.

Я поднимаю левое плечо, а правое опускаю – это позволит мне избежать ударов в челюсть. Эта стойка сложная и непривычная, но в ней меня не сможет достать правый хук, зато я смогу с лёгкостью использовать свою руку.

– Плечо защищает челюсть, – говорит папа. – Стой боком к противнику, работай корпусом и ногами. Вот так.

Он показывает парочку приёмов, и я киваю.

– А зачем вот это? – я киваю на тросы, которые папа натянул на ринге от одного угла к другому. – Левшу пересмотрел что ли? – смеюсь я.

Отец закатывает глаза.

– Я не смотрел, – он отряхивает руки. – Будешь отрабатывать уклонения от атаки. Смотри, – тренер подходит к одному из натянутых тросов и встаёт к нему спиной. – Прислоняешься лопатками, а затем уходишь под них: вот так.

Он нагибается, проходит корпусом под тросом и оказывается с другой стороны.

– Держишь угол параллельно, понял? – отец снова повторяет движение, подняв руки перед собой в защитной стойке. – Плавно в сторону. Вот так. Не забывай про плечо. Ставь им блок, это твоя защита. И коленями работай. Ноги особо не отрывай от пола. Пусть противник промахивается. Давай ты.

Я шумно вздыхаю и встаю на место папы, прислоняясь плечами к тросу. Нагибаюсь и прохожу под ним, словно уходя от атаки.

– Медленнее, – командует отец. – Не спеши. Шаг, – я делаю движение. – Хорошо. Шаг, – снова прохожу под тросом. – Шаг, – опять повторяю то же самое. – Плавно. Шаг.

– Да брешишь, что не смотрел, – прохожу под тросом. – В точности всё как в фильме.

– Заткнись и отрабатывай, – раздражается папа.

Я усмехаюсь, но ничего не отвечаю. Не хочет признаваться, и не надо. В фильме чувак стал гораздо сильнее благодаря таким тренировкам, так что мне это только на руку. Новые приёмчики мне пригодятся.

Шаг. Замер. Шаг. Прошёл под тросом. Поднял плечо. Согнул колени.

Я долго тренируюсь, прежде чем отец разрешает мне передохнуть. Спустившись с ринга, я обмениваюсь шуткой с парнем, сидящим на скамейке и отдыхающим после работы с грушей, и направляюсь в раздевалку. Жарко. Смахиваю пот со лба, снимая перчатки, и падаю на скамейку. Достаю бутылку с водой, делая шумные глотки спасительной жидкости, затем бросаю перчатки под ноги и нахожу в рюкзаке сотовый. Соня звонила мне три раза. Прислала сообщение «надо поговорить, позвони».

Хм. Океу.

Перезваниваю своей девушке, пытаясь выровнять дыхание, чтобы лёгкие меня не подводили во время разговора, снова делаю парочку глотков. Впереди у меня ещё груша и пробежка вечером. Сегодня буду спать, как убитый.

Розина не берёт трубку. Перезваниваю ей ещё раз, но быстрые гудки оповещают меня, что линия занята. Ну, вот, как обычно…

Собираюсь уже убрать телефон в сторону, чтобы позвонить позже, но в этот момент высвечивается входящий вызов от девушки.

– Да, зайка моя, – улыбаюсь, зажимая бутылку коленями и закрывая крышку правой рукой. Левой держу сотовый возле уха.

– У меня проблемы, – выпаливает Соня.

Я настороженно замираю, оставляя своё занятие и перехватывая бутылку пальцами.

– Что-то случилось? Ты где?

Она шумно вздыхает и бурчит нечто невнятное.

– Я дома, – тянет Розина. Затем медлит. – Ну… Я… Помнишь, я рассказывала, что, типа… как бы…

– Да не мямли, говори, как есть, – раздражаюсь я.

Ставлю банку на скамейку и облокачиваюсь локтями о колени, перехватывая мобильник в другую руку. Не люблю, когда начинают тянуть резину и говорить непонятные вещи. Проще по сути разложить что да как, а не размешивать бессмысленную воду.

– Короче, меня Саша Малийский нашёл, – неохотно выдавливает из себя Розина.

Я мгновение медлю. Саша Малийский? Это ещё что за перец?

– Это…Эмм… – а я вообще знаю его? Вроде что-то знакомое.

– Это мой бывший, – вкрадчиво поясняет Соня. – На которого я поспорила. Затусила с ним и со старшими, а потом он меня бросил в школе, когда мы пытались ограбить директрису. Помнишь, я как-то рассказывала.

– А-а-а, – вспоминаю я. – Да. Помню. Просто сразу не сообразил, только с ринга выполз. Так и чё он хочет?

Я потираю рукой шею, опуская голову. В раздевалке душно и не хватает кислорода. Нужно выйти на улицу и подышать свежим воздухом, но вставать со скамейки чертовски лень.

– Я точно не знаю, – неуверенно тянет Розина. – Но он заставил моих старых друзей вытащить меня на встречу, чтобы выловить меня. Он… Короче, Саша думает, что мы с ним всё ещё встречаемся. Якобы, официально не расстались, значит ещё мутим. Говорил, что скучал и всё-такое. Я ему сказала, что у меня есть парень, и он разозлился. Сказал, что я только его. Я, в общем, сбежала. А потом сестра мне сообщила, что её тоже Малийский нашёл, просил устроить со мной встречу. Я… Я не знаю, что делать. Я боюсь, он будет преследовать меня…

– Вот урод, – вырывается у меня. – С тобой всё хорошо? Он что-нибудь сделал?

Я невольно сжимаю бутылку с водой, и она жалостливо стонет под натиском моих пальцев.

– Нет-нет, – поспешно говорит Соня. – За запястье только остановил, но я вырвалась. Не переживай. Просто… я хотела сказать, чтобы ты был осторожен. Если Малийский узнает, что это ты мой парень, я боюсь, что он что-нибудь сделает тебе…

– Я убью его, – уверенно бросаю я, чувствуя, как отвращение переполняет всё внутри меня. – Чёрт, если я его увижу, то прибью.

Я зло сжимаю зубы. Не позволю, чтобы какие-то уроды прикасались к моей девушке. Всё внутри меня сжимается и напрягается. Этот парень и так подпортил жизнь Соне, что ему ещё от неё нужно? Она теперь моя, и я не позволю, чтобы её обижали.

– Егор, – голос Розиной возвращает меня в реальность. – Всё хорошо. Просто не лезь на рожон, ладно? Пообещай мне, – я ничего не отвечаю. – Пообещай мне, Штормов, – настойчиво повторяет она.

Я вздыхаю и потираю переносицу.

– Ладно. Ладно! – выдыхаю я. – Но если он меня найдёт, я его отделаю. И если ещё раз до тебя будет докапываться, я это просто так не оставлю.

Девушка тихо смеётся, и я расслабляюсь. Люблю её смех. И её голос…

– Завтра утром зайду за тобой, вместе в школу пойдём, – заявляю я. – И не смей встревать в неприятности, а то ты это умеешь. Пообещай мне.

– Обещаю, – тихо бормочет она. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, – я вздыхаю и секунду тону в тишине. – Ладно, пойду дальше тренироваться. Напишу позже.

– Ага, пока.

Она отключается, а я ещё несколько минут сижу на скамейке с телефоном в руке и думаю обо всём случившемся. Александр Малийский. Попробуй только попасться мне на глаза, я тебя уничтожу. Не позволю тебе навредить Соне, ты уже и так достаточно всего испортил в её жизни…

Зомб – #ОНАМОЯМАНИЯ

Соня.

Я ставлю лайк в инстаграме сестры, где она выкладывает фотографию суши, которые вчера хомячила вместе со своим горе-бойфрендом, и поднимаю взгляд на открывающиеся двери лифта. Я только что спустилась на первый этаж, чтобы отправиться в школу, и теперь осматриваюсь, прежде чем выйти из кабинки, – меня всё время преследует напряжение и подозрительность. Не могу отделаться от чувства, что Малийский узнал, где я живу, и теперь поджидает за каждым поворотом.

В подъезде пусто – я осторожно выскакиваю из лифта, последний раз осматриваюсь и только после этого направляюсь к двери. Открываю первую преграду, жму на кнопку и вырываюсь на улицу.

Здесь прохладно – утро накрывает город, и приветливое солнце ещё не успевает поднять температуру. Я замираю, поправляя закатанные рукава джинсовой куртки, и удобнее перехватываю сумку. Сглатываю и прохожу ближе к дороге, замечая одинокую фигуру Егора, сидящую на скамейке. Парень обещал зайти за мной перед школой, чтобы проводить.

– Привет, – я облегчённо улыбаюсь, подходя к нему.

Шторм вытаскивает из ушей наушники и прячет в карман, прежде чем подняться на ноги. Он подходит ближе и легко целует меня, переплетая пальцы наших рук.

– Привет, – отзывается он, отстраняясь от меня. – Отлично выглядишь.

Егор чуть отступает и осматривает меня с ног до головы – я смущённо улыбаюсь и поправляю волосы, убирая прядь за ухо. Парень цепляется взглядом за мои движения, хмурится и перехватывает моё запястье.

– Это что? – он поднимает руку и смотрит на синяки, которые остались после моей вчерашней стычки с Малийским.

Я прикусываю губу, пытаясь высвободить свою руку, но парень не отпускает. Опустив голову, я стыдливо смотрю себе под ноги, совершенно не понимая, почему меня мучает совесть. Я ведь ни в чём не виновата.

– Это он сделал? – голос Егора становится серьёзным.

Я киваю, боясь поднять глаза и взглянуть на своего парня. Штормов вздыхает. Он плотно сжимает челюсть, когда я всё-таки решаюсь поднять голову и посмотреть на него. Становится не по себе.

– Ничего страшного, – отмахиваюсь я. – Пошли, а то опоздаем.

Я тяну его в сторону остановки, где мы должны будем сесть на маршрутку и поехать в школу, но парень идёт медленно и неохотно. Он подозрительно молчит – наши пальцы всё ещё переплетены, и я чувствую, как рука Егора напряжена.

– Ты же помнишь, о чём ты мне вчера обещал? – спрашиваю я.

Егор отвечает не сразу.

– Что?

Я поджимаю губы и собираю силы, чтобы продолжить дальше.

– Чтобы ты не нарывался на неприятности, – напоминаю я.

– А. Ну, да, – небрежно бросает он, дёргая плечом. – Конечно.

Я подозрительно смотрю на Штормова – его брови сдвинуты, а лицо мрачнее тучи. Не нравится мне это. Не хватало ещё, чтобы Егор начал искать Сашу, чтобы проучить. Я же прекрасно знаю, чем это всё закончится. Ничем хорошим.

– Правда, Шторм, – бурчу я. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Если ты вдруг полезешь…

– Я же сказал, что помню, – резко обрывает меня парень, и я замолкаю. Становится неприятно от его тона, но я ничего не отвечаю. – Всё в порядке. Если этот урод будет держаться от тебя подальше, я не буду ничего делать.

Я прикрываю глаза, понимая, что такое развитие событий вряд ли воплотится в жизнь. Малийский так просто от меня от отстанет, учитывая, что после нашего разговора он сразу начал преследовать мою сестру. За Машу я не беспокоюсь, у неё есть те, кто постоит за неё, да и Саше она не нужна. Ему нужна я.

Не думала, что он настолько отмороженный, что после всех событий, произошедших с нами, решится снова связаться со мной. И почему сейчас? Почему не после того, как меня поймали? О нашем переезде знал весь район, поэтому я почти уверена, что Малийский был в курсе того, что я уезжаю. Он мог найти меня, если не хотел отпускать, так почему не сделал этого? Боялся, что если нас увидят вместе, то его сцапает полиция? Струсил? Или что? Зачем тогда сейчас вернулся, зная, что я могу сдать его в любой момент.

Хотя, что я могу? Вряд ли копы заинтересуются такими пустяками, тем более дело уже давно закрыто. А меня могут ещё привлечь за дачу ложных показаний. Хотя, какие тут ложные показания? Я просто взяла всю вину на себя.

И теперь чертовски жалею об этом.

***

– Вы уже купили платье для выпускного? – Яна сидит на подоконнике в школьном коридоре, высматривая кого-то среди учеников.

Мы с Юлей стоим рядом, лениво зевая и изредка переговариваясь по поводу уроков или девчонок из параллельного класса, которые в этот момент смеются как ненормальные.

– В эти выходные пойду выбирать с мамой, – Юля облокачивается локтём о подоконник, поправляя волосы. – Хочу какое-нибудь длинное, чтобы подол был в каких-нибудь крутых штуках. Может быть, синее или бежевое. Я пока не решила.

Яна картинно вздыхает и вытягивает ноги, рассматривая свои туфельки. Я в пол уха слушаю разговор подруг, думаю о своём. Точнее, о Саше Малийском и о Егоре, который последние дни ведёт себя слишком подозрительно. С момента, как парень узнал о моей стычке в парке, проходит почти неделя. За это время о Саше не было никаких вестей, а мой парень выглядит так, словно замышляет провозку контрабанды через границу. Разговорить его не получается, Матвей тоже молчит. Всё это мне чертовски не нравится.

– А я обошла почти все магазины в городе и ничего подходящего не нашла! – Яна жалостливо стонет, морщась. – Уже думаю, может быть, на заказ сшить, пока время есть. Или в интернете заказать. Не знаю. Мне ничего не нравится, а хочется, чтобы этот день был особенным. И платье тоже, – Куркина опускает ноги и хлопает себя по коленям. – Сонь, а ты?

– А? – я возвращаюсь в реальность, понимая, что упустила всю суть разговора. Потом резко вспоминаю вопрос подруги
     про платье, и расслабляюсь. – Да я не знаю. Вряд ли отец даст денег, так что возьму платье сестры. Тем более, будет ещё выпускной в одиннадцатом классе, чего париться. Другой вопрос, почему мы так и не выбрали, где будем справлять?

– Вот, да, – Юля поддерживает меня, и я благодарно улыбаюсь блондинке за то, что она взяла инициативу на себя. – Классная предлагает просто собраться в школе. Типа, все параллельные классы, родители и всё такое.

Яна фыркает, отмахиваясь.

– Одиннадцатые классы снимут ресторан, – заявляет она. – А мы должны тусить в школе на каком-то балу, потому что слишком маленькие для этого. Бред.

– Я слышала, что учителя хотят объединить девятый и одиннадцатый классы, чтобы устроить общий бал, – бросаю я. – Чтобы одним ударом двух зайцев убить. До выпускного больше месяца, надо ещё сдать экзамены.

– Зато последний звонок уже в следующую пятницу! – Яна вскидывает руками. – Мы репетируем так много, что мне мои слова уже снятся.

Я фыркаю, качая головой, и замечаю в дальнем конце коридора Егора. Он стоит рядом с Матвеем и что-то рассказывает ему. Я внимательно наблюдаю за его активными движениями рук, за тем, как шевелятся его губы, как его фигура то появляется, то исчезает за телами других школьников. Что они там обсуждают?

В последнее время я совсем схожу с ума от подозрительности.

– А мне снятся задачки по математике и прочая ересь, – Юля
вздыхает и достаёт свой сотовый. – Готовиться к экзаменам так сложно! Не представляю, как буду сдавать их.

– Не напоминай, – Куркина спрыгивает с подоконника, замечая приближающуюся фигуру учителя, и хватает свою сумку. – Пошлите в класс, здесь слишком шумно.

– Ага, – Юля не отрывается от телефона.

Я всё ещё смотрю на Штормова, изнывая желанием подойти к нему и поговорить, но я знаю, что если сделаю это, то точно буду доставать его с вопросами, что он задумал и что с ним происходит. Егор снова психанёт, и я испорчу всем настроение. В последнее время он сильно раздражается, если я пытаюсь поговорить с ним на тему моих проблем с бывшим. Не понимаю, почему.

Так, Розина. У тебя просто паранойя. Кажется, Малийский даже не собирается тебя искать, так что хватит думать о всякой ерунде.

Даже если Егор что-то задумал на счёт Саши, я всё равно не смогу его переубедить. Пока что всё хорошо, так что беспокоиться не о чем.

***

Такими темпами проходит следующая неделя. Мы все репетируем последний звонок, готовимся к предстоящим экзаменам, нервничаем из-за платьев и причёсок, кто-то уже сейчас задумывается о поступлении после девятого.

От Саши Малийского нет никаких вестей, поэтому я, в конце концов, успокаиваюсь и перестаю постоянно оглядываться по сторонам, ожидая увидеть его за углом. Думаю, если бы он
действительно хотел, давно бы связался со мной. Наверное, разговор с сестрой был предельно убедительным, раз парень понял, что лезть ко мне, – это плохая идея.

А что на счёт Маши? Она уже закончила диплом и готовится к ГОСам. Вообще, насколько я знаю, ГОСы уже отменили, но некоторые университеты всё равно используют их в качестве итоговой аттестации. Она говорила, что сначала у них будут экзамены, потом они защитят диплом, а затем всё. К июлю она уже выпустится.

Но предстоящая суматоха не отгораживает её от очередных скандалов. Родителям не нравится, что сестра постоянно тусуется у Миши, они думают, что она насовсем к нему переехала и теперь живёт в чужой семье. А, собственно, что с того? Не вечно же ей с предками зависать. Не понимаю, как она вообще терпит их.

В этом духе и заканчивается мой учебный год. Последний звонок двадцать пятого мая проходит идеально. Мы все в школьной нарядной форме выпускников выступаем на концерте, первоклашки дарят нам сувениры, мы отпускаем шарики, которые прощаются с нами и улетают в небо, словно вырвавшееся из наших рук детство; фотографируемся, а после отмечаем прощание со школой вместе с учителями и родителями.

А дальше экзамены. Все мы суетимся, готовимся в последние свободные часы, чтобы успешно всё сдать, и даже не замечаем, когда весь этот водоворот событий заканчивается.

Выпускной через два дня, там нам выдадут результаты ОГЭ, а потом мы сможем попрощаться со всеми, с кем уживались
целыми днями в школе. С теми, кто покинет нас безвозвратно и больше не вернётся.

Мне, как человеку, который проучился здесь всего несколько месяцев, грустно. И я даже не представляю, что чувствуют те, кто знал друг друга с первого класса. Наверное, это чертовски тоскливо знать, что ты больше не увидишь в этих стенах людей, с кем проучился девять лет. И следующие два года уже как-то не привлекают…