Дыхание ненависти

Ночь тянется безумно долго. Несмотря на то, что организм вымотался донельзя, моя психологическая сторона все время протестует против сна и отдыха. Стоит закрыть глаза, как все  внутренние кошмары возрождаются и всячески пытаются уничтожить мое бодрствование. Эта ночь не стала исключением. Четыре часа в царстве сновидений, которые в последнее время я считаю подарком, ведь с того траурного дня мои глаза смыкались максимум часа на два.

Время пять утра, все нормальные люди в этом доме еще спят, но только не я. Встаю с кровати, накидываю на себя черную футболку и джинсовые шорты. Отправляюсь в ванну, чтобы привести себя в порядок: чищу зубы, умываю лицо, забираю волосы в хвост. Еще одна деталь нуждается в корректировке, а именно моя рука. Перематываю свои шрамы на запястье, сверху надеваю напульсник со знаком «The Rolling Stones», который мастерски скрывает все издевательства над собственным телом.

Пока увлекалась маскировкой, солнце уже давно проникло в комнату и как бы намекнуло: «пора разбирать вещи», коснувшись лучами чемоданов. Включаю музыку на телефоне, слегка прибавляю звук, чтобы не разбудить домочадцев и приступаю к сортировке своего тряпья. Солист ласкает мои уши, издавая милое мурлыканье из динамиков, чем успокаивает меня. Раскрываю шкаф: безумное количество вешалок, полочек, встроенное зеркало. Очень мило, но бежевый цвет и петлистые золотистые узоры не особо подходят мне. Но в моем случае выбирать не приходится. Вещи потихоньку переселяются из неуютных чемоданов в собственные «комнатки», ноутбук занимает почетное место на розовом столе. За делом время летит быстрее, минуты бегут одна за другой, неся от реальности.

В дверь раздается легкий стук, она слегка приоткрывается и весьма скромно и неуверенно в проеме появляется Барбара. Сонная, ненакрашенная, но все же чертовски привлекательная, даже без тонны косметики.

– Доброе утро, – белокурая красавица заходит в комнату, оглядев мою проделанную работу по «внедрению на новую территорию».

– Здравствуйте, – пытаюсь быть милой.

– Зашла разбудить тебя, думала, ты еще досматриваешь свои сладкие сны, а оказывается, уже трудишься.

– Я уже выспалась, – самая неправдоподобная ложь, ведь все у меня на лице написано. Люди, которые высыпаются, не выглядят так, словно их переехал бульдозер.

– Отлично, тогда спускайся вниз, будем с тобой завтракать, ну если ты, конечно, хочешь составить мне компанию, – Барбара застывает возле двери в ожидании моего ответа.

– Да, я с удовольствием, миссис Браун.

– Пожалуйста, просто Барбара, – блонди стрельнула в меня ослепительной улыбкой и пошла вниз, а я словно завороженная отправилась за ней.

На столе стояли две тарелки с омлетом, графин с соком, коробка молока и нераспечатанная пачка хлопьев. Я сажусь за стол и с неким неудобством приступаю к пище. Странное чувство, словно ем чужое, которое нельзя брать. В горло ничего не лезет, каждый кусочек встает комом в горле.

– Ты не любишь омлет? - Барбара внимательно всматривается во все мои реакции, попутно забывая про свою тарелку. – Может, хлопья? Или я могу сделать тосты с маслом и клубничным джемом, а может, сэндвич?

– Нет, нет, все прекрасно, – сколько беспокойств по поводу моей персоны, стало еще неудобней.

– Ты не стесняйся, проси все что хочешь, – женщина кладет свою руку на мою.

Вот черт! Ненавижу все эти жалостливые прикосновения в стиле «нужно сделать все для этой бедной сиротки».

– А где мистер Браун? – перевожу тему, освободив свою руку.

– Он уже уехал на работу, Джон редко бывает утрами дома, даже в выходные.

– А у тебя есть профессия?

– Да, я разрабатываю новую коллекцию сумочек. Занимаюсь дизайном и немного помогаю в галерее своей подруги, но сейчас у меня несколько выходных.

– А твой сын где?

Эта фраза мгновенно вызвала легкую усмешку блонди. Интересно, что в этом смешного?

– Кристофер в школе, ну или должен там быть. По крайней мере, он уходит туда, каждый день, но, к сожалению, часто не доходит.

– Это как так?

– Мне тоже интересно, где он нашел эту волшебную яму, в которую проваливается на полпути к школе... Ой, извини, это не должно тебя касаться, – вдруг взбодрившись, произносит Барбара.

Видимо, в этой семье весьма натянутые отношения между ребенком и родителями. Я и до этого знала множество трудных подростков, но никогда их не понимала, почему они вечно во всем винят родителей, оскорбляют и не имеют капли уважения.

Стоило только замолчать, как дверь в дом распахнулась, и зашел он: напыщенный, с взъерошенной прической, рваными джинсами. Рука Криса усыпана множеством татуировок, видимо, продолжающимися на теле. «Мистер ледяной взгляд» скинул с плеча рюкзак и направился в сторону двери, находящейся рядом с кухней.

– Ты почему не на учёбе? – возмущению женщины не было предела.

Парень проигнорировал вопрос. Тогда Барбара встала из-за стола и поспешила за своим отпрыском.

– Кристофер, я с тобой разговариваю! Неужели тебе приятно, когда весь педагогический состав терроризирует наш дом своими звонками? Мне уже надоело выслушивать замечания и поучения, – вполне серьезно произнесла мисисс Браун.

– Барбара, заткнись, а то от твоих воплей уши вянут, – высказал парень абсолютно спокойно.

Я просто в шоке! Как он может с ней так разговаривать, ведь это неправильно. Он ведет себя отвратительно, что по отношению к отцу, что к матери. Как можно настолько не ценить близких?

– Кристофер, я прошу тебя по-хорошему, вернись на уроки, – уговаривает блонди.

– Перестань строить из себя мою мамочку, я уже взрослый мальчик, – продолжает дерзить Крис. – Тебе привезли новую игрушку, – парень указывает на меня, – Попробуй с ней в дочки-матери поиграть, а со мной не надо, – парень хлопает дверью прямо перед носом Барбары.

Я вижу, как руки женщины трясутся, видимо, ее нервы на пределе. Как она вообще смогла выдержать такую гору мусора в ее адрес? А как он высказался обо мне, игрушка, я не игрушка! Сравнил меня с вещью. Этот голубоглазый тот еще подонок.

– Почему он сказал строить мамочку? – вываливается вопрос в самый неподходящий момент. – Извини, это не мое дело, – вдруг очнувшись от тупости своего вопроса, произношу я.

– Все в порядке. Ты бы все равно узнала. Конечно, может не в такой обстановке, – глаза Барбары наполняются слезами, но она мастерски сдерживает себя, видимо, это уже годы тренировок. – Я мачеха Криса, и с того дня, как я перешагнула порог этого дома, он просто ни секунды не скрывал свою открытую ненависть, – она отвела взгляд влево и опустила вниз.

– Мне жаль, – отрезаю я.

– Ну, что ты, – блондиночка тут же поменялась в лице, обратившись из унылой размазни в милую фею, – Это тебя не должно беспокоить. Да, «мой сыночек» никогда не называл меня мамой, но это не повод грустить тебе.

Женщина возвращается за стол. Усаживается вновь напротив меня, нежно улыбаясь. Такое чувство, что она актриса, и неважно, что у нее внутри, счастье показать ей так же легко, как щелкнуть пальцами.

– Давай лучше обсудим твой завтрашний первый учебный день. Что ты хочешь надеть? Может, платье, и сделаем тебе макияж?

Я уже совсем забыла, что такое школа. Гул людей, проносящийся по длинным коридорам, учебники, контрольные, сплетницы. Это, конечно, все увлекательно, но, видимо, новая школа будет не такая, судя по тому, что в городке живут одни мажоры, по словам Джона.

– Уже завтра в школу?

– Да. Мы с Джоном думали, как лучше поступить, психолог, работающий с тобой, посоветовал сразу «кинуть в среду адаптации». Поэтому Джон позаботился о том, чтобы тебя приняли в самую лучшую школу.

– Отлично.

Хотя совсем не отлично. Не хочу заходить в класс и знакомиться, стоять, словно мне пять лет, пока учитель заставляет рассказать о себе. На дух не переношу все эти формальности, которые никому не интересны.

– Завтрак был очень вкусным, – я благодарю Барбару и устремляюсь в свою комнату.

Я шустро поднимаюсь по лестнице и как маленький зверек забиваюсь в свою «норку». Как же сложно, когда не с кем обсудить все, что происходит внутри. Единственным моим слушателем был Мо, но он советы дать мне точно не сможет. За неимением выбора, черепаха может стать лучшим другом.

– Как ты, дружище? – смотрю сквозь аквариум за красноухим созданием. – Представляешь, завтра я пойду в школу, попытаюсь в шестисотый раз начать жизнь заново. Наверное, тебе уже самому смешно от словосочетания «жизнь заново», ведь я уже столько раз это произносила и ни разу это не было правдой.

– Не думал, что в доме поселят сумасшедшую, – голос тут же отрывает меня от рассуждений.

Кристофер стоял прямо в дверном проеме и с усмешкой наблюдал за мной. Интересно, как долго он тут находится?

– Я не сумасшедшая! – даю отпор, хотя это и отпором назвать сложно, скорее он кинул мне бомбу, а я в ответ ромашки.

– Не знал, что люди в твердом уме и трезвой памяти разговаривают с жабами.

– Он черепаха.

– Какая разница, – парень ввалился в мою комнату и направился в ванну. – Я оставил тут пару своих вещей сразу после того, как меня выкинули отсюда.

Черноволосый начал собирать все свое добро с полок ванной.

– А где лезвие из бритвы?

Вот черт, я совсем не подумала о том, что кто-то заметит пропажу, столь маленькую и незначительную. Но весьма подвергшую меня опасности.

– Ты трогала мои вещи? – парень подходит ближе ко мне.

– Я ничего не брала, – пытаюсь сделать невинный вид.

– Ты в курсе, что средства гигиены лучше не использовать после другого человека? Мало ли, чем он может тебя заразить?

– Даже если бы я что-то взяла, сомневаюсь, что ты такой заразный.

– Я говорю о тебе. Мало ли, какие ВИЧ-инфекции таятся в твоем тельце. А если бы я использовал бритву, к которой ты прикоснулась, я бы мгновенно подписал себе смертный приговор,  – ухмыльнулся Крис.

– Во-первых, перестань так со мной разговаривать, я не твои родители, терпеть не собираюсь. А во-вторых, мне не приятны твои грязные намеки, что я чем-то больна, – злоба начинает разыгрываться во мне.

– Извини, теперь буду говорить прямо, – ни на секунду «гиена» не померкла в его голубых глазах, – Вот держи, дарю, – парень кинул станок мне в ноги. – Тебе она нужнее, – парень указывает на мои ноги, – Лодыжки в стиле «орангутанг» уже не в моде, со времен австралопитеков. В курсе?

Крис выходит из комнаты, полив меня грязью с ног до головы. А самое ужасное то, что я никак не могу ему ответить. Оскорбления никогда не были моим даром, да я и никогда не пыталась обижать людей, как обладатель ледяных глаз.

Я только второй день здесь, а конфликты уже начались, что же будет дальше, когда причиной послужит что-то посерьезней пропажи лезвия. Думаю, веселенькие денечки начинаются с этой самой минуты.

*****

День прошел отвратительно, я знала, что будет тяжело, но в мои планы не входило терпеть оскорбления от заносчивого мальчишки. Почему он так ведет себя? Ведь у него есть все. Любящие родители, большой дом и что только душа пожелает. Барбара хоть и не его родная мать, но видно сразу, как она его любит, оберегает. А Джон, да ему просто цены нет, он замечательный человек. Не каждый выдержит такие выходки подростка. Я бы все отдала, чтобы сейчас находиться рядом с семьей, а он так легко их отвергает.

Вечер нам подарил еще море скандала. Я находилась у себя в комнате, но даже через запертую дверь с первого этажа неслись повышенные тона Джона. Часть была не понятна, но фразы вроде «Когда ты уже за ум возьмешься!», «У тебя и так уже слишком много прогулов», «Я не всегда буду тебя содержать!»,«Давно пора забыть старые обидки»,  слышались отчетливо. Но ответы на эти громогласные речи были лишь отравлены сарказмом и пофигизмом.

*****

Утро, которое сулило мне начать суровые школьные будни, началось, как ни странно, весьма оптимистично. Я привела себя в порядок, нацепила напульсник, надела синие джинсы, кеды и толстовку. Спустившись вниз, я ожидала увидеть все что угодно, но только не спокойно завтракающего Криса в компании мачехи и отца. Словно все, что происходило вчера, лишь сон.

– Доброе утро, Ким, присаживайся за стол. Сегодня на завтрак глазунья и тосты, – Барбара держит дежурную улыбку.

– Я не смогу сопроводить тебя на первый день учебы, извини, – произносит мистер Браун, – сегодня важное совещание в главном офисе, на которое никак нельзя опоздать. Поэтому пойдешь вместе с Кристофером, – Джон грозно посмотрел на паренька.

– Что? Может, я лучше одна? – смотрю на Криса, который показательно усмехается. Так и хочется съездить по белоснежным зубкам, оставив от них лишь пару косых осколков.

– Не бойся, эта гадюка не кусается, мы временно перекрыли ей пути яда, – успокаивает Джон.

– Просто папаша решил мне платить почасовую оплату за то, что я буду посещать цитадель зла, – подчеркивает Крис, что не все так просто. Видимо хочет показать, что на него нет высшего влияния.

– Я бы отвезла тебя сама, но мне позвонили поставщики, там какая-то проблема со швами на сумках. Нужно ехать, исправлять ситуацию, – оправдывается Барбара. – Ты не беспокойся, все будет хорошо, это он с нами так язвит, а к тебе обращаться плохо повода нет.

– Да, действительно, у меня же нет повода оскорблять тебя, – добавляет Крис, смотря прямо мне в глаза, одновременно дожевывая кусочек тоста.

– Кристофер Браун, пожалуйста, вы не могли бы сдерживать заряд своего нескончаемого глупого юмора, дабы сдержать условия договора, который мы заключили, а иначе денег тебе не видать, – обращается к сыну Джон. – И не смей выливать словесную грязь на Кимберли. Она теперь член нашей семьи, поэтому ты должен быть более сдержанным.

– Сдержанным так сдержанным, как скажете, – голубоглазый встает из-за стола, – Поехали сдерживаться, Кимберли, а то боюсь, опоздаем на занятия и не видать мне баксов.

Я следую за вытатуированным придурком, прихватив рюкзак. Во дворе стоит машина черного цвета, в марках я совсем не разбираюсь. Обычно моя оценка машин заканчивается на фразе «красивая и ничего такая». Эта машина выглядит как привет из девяностых или начала двухтысячных. Сажусь на переднее сиденье, задние все усыпаны мусором: бутылки из-под пива, пачки сигарет, упаковки чипсов и много разной всячины.

Водитель садится за руль, и мы трогаемся с места. Я сижу и просто молчу, пытаясь не привлекать к своей персоне внимания. Крис ведет машину как ненормальный, то давя на газ до упора, то петляет. На очередном повороте я, наконец, не выдерживаю.

– Эй, ты можешь вести автомобиль нормально? – высказываюсь я.

– Я шикарный водитель. Тем более это моя тачка, как хочу, так и вожу.

Снова замолкаю. Такому, как он, только повод дай поиздеваться, так что лучше сидеть и делать вид, что ничего не видишь и не слышишь.

– Все, приехали, вылезай, – мы остановились на какой-то улице, но школы тут явно нет.

– Где это мы? Это же явно не пункт нашего назначения.

– Школа в пяти минутах пешком, пойдешь прямо и выйдешь. Точно не перепутаешь, там флаг зеленый и памятник с мужиком в очках.

– Почему я должна идти пешком?

– Не хватало еще, чтобы нас вместе увидели, – высказывает Крис. – Значит, так: ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Ко мне не подходишь, в сторону мою не смотришь. Обратно добираешься сама, уяснила? И только в экстренных случаях вроде падения метеорита так и быть можешь отыскать меня. 

– Да пошел ты! – я вылезаю из машины, хлопнув дверью. Тачка тут же срывается с места, оставив меня в одиночестве. Ну что же, нужно идти вперед.

Улицы городка весьма живописны. Газоны просто идеальны, правда, большая часть домов закрыта резными заборами, в целях безопасности. Но я немного скучаю по каменным великанам Сиэтла, тут таких улиц нет, где небоскребы уходят в небо.

С раздумьями и мечтами я не заметила, как школа возникла перед глазами. Все, как сказал Крис, ее точно ни с чем не перепутать: трехэтажное здание из желтого кирпича, большая парковка, фонтанчик и огромная куча учащихся, словно это не маленький городишко, а большой мегаполис. Ученики такие, как и следовало ожидать: дети из гламурного общества, разодетые по последней моде, на дорогих автомобилях. В воздухе витает запах элитного парфюма, глаза ослепляют золотые украшения, а уши режет манера некоторых вставлять через каждое слово французский. И это моя новая школа, которая больше похожа на неделю моды в Нью-Йорке?

Ну что, пора окунуться в этот мир пафоса.