Часть 5.4
Из-за неудобной позы Алекс перевернулся на бок. Но тут же ударился коленями о что-то твердое, из-за чего, собственно, и закряхтел, пытаясь улечься удобнее. Упираясь и цепляясь ногами и руками то спереди, то сзади, он недовольно проворчал и в конечном итоге вновь улегся на спину, потому что позы удобней и не найти, как оказалось.
Дышать было тяжело. А в горле все пересохло, не говоря уже об удушающей жажде крови. Несколько лениво и нехотя открыв глаза, альфа ничего не увидел. Пытаясь встать с жёсткой кровати, он и вовсе ударился лбом о крышку. И вот тут-то его сердце заколотилось в ином ритме. Вытянув ладонь, он упирается в поверхность, весьма близко находящуюся перед ним.
Гроб – первое, что приходит на ум, и тут же всплывают образы случившегося. Уилберфорс проткнул его сердце клинком.
Шмякнув ладонью по груди, Алекс слегка шикнул, когда его ногти воткнулись в тело. Когда это они успели достигнуть таких размеров? Отросли на сантиметр, если не больше! Под подушечки пальцев, скользивших по собственной груди, попали зазубренки от шрама, того самого, который остался после удара клинком. Видимо, Оскар подложил какую-то копию, иначе бы Алекс и не выжил. Спустя мгновение до альфы доходит и то, что он полностью обнажен. Кто в таком виде вообще хоронит?
Сглотнув, вампир надавливает на крышку и открывает гроб, что даётся ему на удивление легко. Алекс уже готовился к худшему — к тому, как ощутит «поток» почвы, ее вкус во рту, смешанный с червями и прочими обитателями кладбищенской земли. Готовился к тому, что придется прорывать себе путь наружу, не щадя собственную плоть. Но вместо этого его взгляд упирается в потолок. Никакой земли, никаких тварей. Поэтому и не удивительно, что крышка гроба так легко сдалась пред его напором и желанием скорее выбраться из этого замкнутого и неудобного пространства.
Вылезая из гроба, Алекс осматривается по сторонам и понимает, что он в чей-то спальне, но это все равно не придаёт ясности. Разве что, он может поклясться, что за окном ночь и это не «Ле-Шабаш». И не дом одного из его малышей. Но вскоре этот вопрос мгновенно теряет смысл, когда он чувствует Мэйса и его кровь, бегущую по венам.
Жажда берет свое, и тело рефлекторно движется к кровати подростка. При ходьбе кончики волос непривычно касаются собственной задницы, но Алекс на это не обращает внимания. Склонившись над дельтой, ему даже не приходится выпускать клыки — они уже наготове и с легкостью вонзаются в шею Мэйса, который от постороннего шума начал просыпаться.
— Алекс, — полусонно простонал дельта, обнимая его и прижимая плотнее к себе, чтоб убедиться, что это реальность.
Вместо ответа Алекс кусает его еще глубже, отчего с губ Мэйса срывается новый стон удовольствия. Как же долго он ждал этого момента. Как же он грезил днями и ночами напролет, чтобы почувствовать живого альфу. Несравненный, возбуждающий яд Алекса прошелся по венам, доставляя наслаждение каждой клеточке тела, заставляя его забыть о всех проблемах.
Упиваясь неземным блаженством и болью, Мэйс осознал в полной мере, что происходит, лишь когда Алекс начал жадно высасывать его кровь. Вытягивая словно сладкую патоку, вампир смаковал вкус и шумно сглатывал, оглаживая полуоголенное тело дельты.
— Мой Алекс, — хрипло усмехается Мэйс, понимая, что его план удался. И голод заставил вампира пробудиться и прийти к нему. Не зря он пропустил последнюю кормежку.
Услышав подобные слова, альфа резко отрывается от шеи и вглядывается в затуманенные глаза парня, от которого так и веет возбуждением. Но вместо сопротивления и надменности былого «хозяина» Алекс видит некую покорность и огромную жажду отдаться ему без остатка.
Сердце Мэйса едва ли не выстукивает его имя. Влюбленный взгляд не может передать и половину чувств, что дельта испытывает. Любовь, страх, возбуждение и тревога. Из-за волнения он позабыл все слова, которые хотел сказать, когда вампир очнется.
— Я не позволю тебе бросить меня, — осипшим голосом добавляет Мэйс, чувствуя, как глаза предательски начинают слезиться от радости, что Алекс все же очнулся. Что больше не придется видеть его бездыханное тело. Мучиться от одиночества, которое съедало его изнутри.
— Ты обещал мне завтрак в постель, — усмехается дельта, шмыгнув носом, — и стриптиз... Ты знаешь, сколько я на тебя своей крови потратил? — пытается придраться маг.
Но даже на эти слова Алекс по-прежнему не отвечает. Смотрит на ничтожные попытки Мэйса скрыть свои чувства и не знает, как на них реагировать. Ведь он столько боли и страданий принес ему. Едва ли не смерть, в конце концов! А сейчас отчаянно старается не растерять остатки своей гордости и не вести себя как конченный омежка, прижимаясь к его телу и не желая отпускать.
Глядя в светящиеся кровавые глаза, Мэйс опускает взгляд и бьёт обессиленно альфу по груди, из-за чего выходит весьма слабо. Но он и не хотел нанести вред.
— Ну же! Скажи уже что-нибудь! — требует Мэйс, поднимая на него нерешительный взгляд.
Но Алекс не знает, что ответить. И все же, глядя на такого Мэйса, он не может не ответить на его чувства, что не означает и принять их. Это буквально ставит в тупик вампира. Ведь для него время застыло тем самым днем: только вчера его убили из-за самодовольного Мэйса. А сейчас мальчишка цепляется за его жизнь, словно за свою.
Однако думать, а тем более трезво, Алекс был не в состоянии. А потому вместо слов он символично кусает, захватывая сосок дельты, и начинает жадно потягивать его кровь, что дается не так легко, как из шеи. Зато не менее приятно. С наслаждением впитывая его горячую, волшебную кровь, Алекс причмокивает, вслушиваясь в сладостное биение сердца Мэйса, к которому он впервые находится так близко.
Подобный ответ ранит Мэйса — больше морально, нежели физически. Срываясь на новый стон, он прикрывает глаза, а по его щеке бежит горькая слеза. Остается лишь надежда. Надежда на то, что Алекс сможет его хоть когда-нибудь простить и принять. Ведь сам Мэйс не собирается сдаваться – Алекс только его.
Обнимая альфу одной рукой, Мэйс запускает вторую в его волосы, чувствуя, как голодный Алекс продолжает высасывать из него кровь, порой дразня сосок языком. И от этого болезненного экстаза парень не хочет отрываться самостоятельно. Даже несмотря на то, что у голодного вампира, кажется, отсутствует чувство меры, а сам Мэйс действительно понимает, как это опасно, он прикрывает глаза, доверяя Алексу свою жизнь...
*************************************************************
Нехотя просыпаясь, Мэйс открыл глаза. Из-за слабости во всем теле не было сил ни на что, даже убрать прядь волос, которая лезла в глаза. Но вдруг ноющее чувство в шее и соске заставило его тут же вспомнить о случившемся этой ночью.
«Приснилось?» — мелькнуло в голове у парня. И неожиданно даже для самого себя, он энергично вскочил с кровати, в поисках своего вампира. Хлопнув по матрасу рядом с собой, Мэйс убедился, что рядом никто не спал. Хотя вряд ли бы он сам улегся на край кровати...
Открытый шкаф, и небольшой беспорядок в нем без слов говорил, что кто-то там копошился. Возможно, Алексу не понравилось, что Мэйс уложил его голышом, и он пытался найти хоть что-нибудь. От подобных мыслей, парень даже усмехнулся, невольно представляя Алекса в своих шмотках.
Недоверчиво покосившись на гроб на столе, который дельта купил специально для полудохлого вампира, Мэйс встал с кровати и, накинув халат, подошел к нему. Приподнимая крышку, дельта лишь убедился, что альфа не залез обратно. И это заставило его сердечко стукнуть с небольшой паникой.
— Алекс? — окликнул Мэйс, выходя из спальни и направляясь на поиски вампирюги.
Босыми ногами дельта начал обходить всю свою квартиру. Еще одна спальня, гостиная, холл, кухня, туалет. Чем меньше оставалось комнат на проверку, тем больше его одолевала обида и злость.
Он, черт возьми, ухаживал за ним. Кормил его. Ждал! Как последняя течная омежка. А этот козел проснулся, нажрался его крови и свалил? А не охренел ли он часом?!
Открыв последнюю дверь, ведущую в чулан, и, естественно, не обнаружив там Алекса, Мэйс со всей силы сжимает ручку. Нервы парня попросту начинают сдавать. Руки уже буквально трясутся от гнева. Требуя возмездия за столь наглое поведение.
— Как ты мог?! — обречённо взвыл или даже зарычал Мэйс, сам не понимая свои чувства. И чувства Алекса.