Глава 39
- Неважно выглядишь, - слегка улыбнулся Кор.
Я хмыкнула.
Близнецы решили навестить меня после школы. В любое другое время, я была бы рада их визиту, но не сейчас.
- Как ты? – поинтересовался Греган.
- Нормально, - пожала плечами я.
Парни переглянулись. Да, скорее всего, по моему внешнему виду можно сказать, что я соврала.
- Твоя мама говорит, что ты серьёзно больна и чтоб мы не упоминали о твоей пропаже, - произнёс Кор. – Если тебе нужна поддержка или помощь в чём-либо, то мы рядом. Хорошо?
Я кивнула.
- Чем ты больна? – спросил Греган.
- Внутричерепная гипертензия, - ответила я. – Только у меня она с осложнениями.
- И ты можешь умереть? – вскинул брови Кор.
- Все могут умереть, - пожала плечами я, усмехнувшись. – Я принимаю специальные препараты, так что риск смерти очень мал.
Братья выдохнули с облегчением.
Я смотрела на них с неподдельной тоской. Близнецы напоминали мне о тех беззаботных деньках в школе, которые были сейчас так далеки для меня.
* * *
В помещение вошёл агент ФБР, объявив о том, что на сегодня допроса достаточно.
Два охранника повели Фальконе по бесконечным коридорам. На этот раз наручников на девушке не было, и более того, часы ей вернули.
Элену завели в одну из одиночных камер. Она присвистнула, рассматривая всё вокруг. Светлая, довольно просторная комната с большими окнами, без решёток. Камера скорее походила на неплохой номер отеля. Свежее белое постельное бельё на одноместной кровати, стеклянный небольшой столик, отдельный туалет, совмещённый с душем.
- Вот это условия, - усмехнулась вслух Фальконе, присев на кровать.
Окошечко на входной двери, для передачи посылок, открылось. Мужская рука протянула еду и что-то в тёмном пакете на подносе. Элена взяла поднос, окошко закрылось.
Без особого энтузиазма, брюнетка принялась изучать содержимое. Ужин представлял собой суп-пюре и пару кусков хлеба, а в пакете находился серый спортивный костюм и записка.
Девушка развернула лист бумаги.
«Твоё задержание влечёт за собой последствия. У тебя много связей и сотрудничеств. Многие из них хотят твоей свободы, думаю, скоро начнут действовать. В ответном письме ждём твоего мнения по этому поводу. Бизнес по-прежнему идёт хорошо, мы наняли новых людей.
Кор и Греган.»
Элена вздохнула, обдумывая послание. Её в любом случае освободят, и без помощи криминальных связей. Девушка была в этом абсолютно уверена. Вопрос лишь времени.
На дне пакета Фальконе нашарила ручку и на обратной стороне листа написала:
«Мне не требуется ваша помощь. Устройте собрание и донесите до всех эту информацию. Пусть займутся своими делами. После этого, уезжайте в Италию и залягте на дно, временно.
Элена.»
Девушка сложила письмо пополам, постучала в окошко. Уже знакомая мужская рука забрала записку.
После этого, Элена приняла горячий душ и переоделась. Глянула на своё отражение в зеркале.
Серые глаза блеснули холодом, а на лице расползлась довольная ухмылка. Фальконе была очень красива и уверена в себе. Более того, она восхищалась собой, но не любила. Элена считала, что недостаточно хороша для любви к себе. Недостаточно сильна.
Однако даже это являлось огромным прогрессом. То, чего она добилась в своей жизни стоило ей слишком многого. Неудивительно, что брюнетка стала столь холодна и жестока.
- Как всегда, прекрасна, - медленно, бархатистым голосом проговорила Фальконе своему отражению.
Во взгляде её, — сердечно-неуступчивом, всегда, ко всем читалось презрение, и всё же она вызывала интерес, — не крошечный, — жгучий. Изливали перед ней душу, питали роскошью, сорили чувствами, — и все то напоказ, а она продолжала молча наблюдать, с присущим ей равнодушием, — олицетворяя немое превосходство.
Следующим утром, Элена сидела в допросной, ожидая своего адвоката. В помещении не было ни одного охранника, и это вызывало у девушки немалое подозрение. Камера с хорошими условиями, отсутствие охраны, наручников на запястьях – означало, что Фальконе действительно, скорее всего, освободят. Но к чему тогда адвокат и повествование о своей жизни?
- Доброе утро, Элена, - в допросную вошёл Джордж.
- Доброе, - спокойно ответила она.
- Как вам здешние камеры? – поинтересовался адвокат.
- Я была приятно удивлена, - ухмыльнулась брюнетка.
Мужчина улыбнулся.
- Что ж, продолжим?
* * *
Когда близнецы ушли, в комнату вошла мама.
- Офицер полиции порекомендовал нам посетить психиатра, - начала она. – Как тебе предложение?
- Нет, - сразу же ответила я. – Мне не нужен никакой психиатр. Я в порядке.
Мама осторожно села рядом, на кровать.
- Факт того, что у тебя всегда покрасневшие, безжизненные от слёз глаза, гематомы на руках и исхудавшее тело, явно не означает, что ты в порядке, милая, - тихо, с сожалением произнесла она. – Я пытаюсь помочь, Элена. Все пытаются, но ты всех отвергаешь. Почему?
Потому что опустошена. Потому что, у меня нет сил с кем-то разговаривать, а обсуждать своё состояние и вовсе утомительно. Потому что хочу лишь спрятаться ото всех в своей обители, чтобы никто не смог меня достать.
Я просто устала. Устала жить или, точнее существовать. Бороться.
Всё, чего мне хочется – чтобы все оставили меня в покое.
- Я отвергаю не всех, - прошептала я. – А лишь тех, кто не поймёт.
- Я прожила намного дольше тебя. Я пойму.
Мой смех от слов матери послышался, наверное, даже за пределами дома.
- Вот именно, мама, - вскинула брови я. – Ты прожила намного больше, но до сих пор считаешь, что возраст действительно определяет душевную зрелость. Это и есть признак того, что ты не поймёшь.
Я отвернулась к окну. Окрестности осветились ярко-оранжевым. Скоро всё приобретет более тёмные оттенки и наступит ночь. Время, когда мой разум наиболее уязвим.
- Тогда объясни, - потребовала мама.
- Не могу. Не сейчас, - я вновь повернулась к ней.
Мама кивнула, искривив губы в полуулыбке, приобняла меня и выпорхнула из комнаты.
Я смотрела ей вслед, а по лицу стекла мимолетная слеза. Быстро смахнув её, перевела взгляд к своим часам. Они начинали болтаться на запястье и казались теперь довольно тяжёлыми. Но я не хотела их снимать, ведь часы были для меня напоминанием о том, что жизнь не всегда бывает столь дерьмова.